anxiety

Эмоции в голове перемешиваются, от желудка до горла тянется огромный ком, дышать становится тяжело, а на глазах застывают слёзы, будто не имея права пробраться до щёк. Руки не трясёт, зато нервные тики не покидают тело. Дазай в панике.       Он дышит часто-часто, пытаясь совладать с эмоциями и привести кружащуюся голову в порядок, но раздирающие изнутри чувства заставляют корчиться от полной неизвестности. В душе Осаму творится беспорядок - беспощадная чёрная дыра пожирает здравый смысл и чувства, оставляя вместо себя лишь огромную серо-коричневую массу. Так называемые "эмоции".       Под рукой нет телефона, в квартире нет никого, но Дазай старается. Тело ломит, насморк забивает ноздри, дышать всё сложнее. Голова становится тяжёлой, действия не поддаются контролю, и, как кажется Осаму - он перестаёт понимать где он. Предметы вокруг кажутся незнакомыми, слёзы застилают половину взора, и Дазаю хочется выть. От боли, но не от порезанной кожи, а от сломанной души.       Бинты с шеи сдёрнуты и лежат на краю дивана, ведь казалось, что они передавливали горло ещё сильнее. Часы нервно пробивают семь часов вечера, и Дазаю надо бы выпить таблетку успокоительного, но в рот не лезет даже банальная вода. Чувство тошноты настигает просто так, ощущение такое, что органы выворачиваются наизнанку.       Чувства смешанные. Это агрессия? Печаль? Боль? Или легче - всё вместе?       Дыхание сбивается ещё сильнее, тревога накатывает с небывалой мощью. Осаму, почти вылетая на балкон, распахивает окно пытаясь вздохнуть глубже. Он быстро-быстро бьет оконную раму руками, отбивая непонятный ритм, пытаясь успокоить свои нервы.       Дазай ловко и быстро вытирает слёзы с глаз, устремляя взгляд на дорогу, пытаясь сосредоточиться на машинах.       Первая синяя.       Вторая чёрная.       Третья вновь чёрная.       Четвёртая красная.       Воздух не отрезвляет и не приводит мысли в порядок, наоборот, становится ещё страшнее. И Осаму думает, что это конец. Что легче схватить с кухонного стола ножницы и бездумно провести ими со всей силы по рукам, или может сделать один шаг через окно, падая с высоты тринадцатого этажа.       Дазай впервые боится смерти, но в то же время думает, что это единственная вещь, которая его спасёт.        Вы: Чуя, я знаю ты занят сейчас и у тебя ещё не закончен рабочий день, но, пожалуйста, позвони мне. Мне тяжело.

19:10.

      Ровно в пятнадцать минут восьмого раздаётся тихий писк - гудок телефона. Дазай берёт трубку, нервно постукивая ногой по полу от нервов.       — Дазай, что происходит? — спрашивает Чуя, на удивление взволнованно.       Голос Дазая дрожит, насморк не даёт нормально дышать, и каждые десять секунд Осаму произносит тихое "кошмар".       — Я понял, — с тоской звучит голос из динамиков, — ничего не говори. Скоро приеду, постарайся не волноваться.       Полвосьмого.       За дверью слышен скрежет ключа. Дазай сидит на полу около дивана, то наматывая бинты на руки, то разматывая их. Вновь и вновь повторяя это действие, находясь в прострации, Осаму даже не замечает прихода Чуи.       — Ты в порядке? — из прихожей, тихим голосом спрашивает Накахара, даже не включая в ней свет.       Дазай смотрит в сторону звука стеклянными от слёз глазами. Он быстро вытирает их, делая вид, что совсем не плакал. Чуя аккуратно проходит в соседнюю комнату, садясь рядом с Осаму. Он выкидывает из его рук бинты и прижимает к себе, обвивая его плечи своими руками.       — Плачь, если тебе надо. Делай что угодно, если это кажется тебе нужным, — Чуя целует его в макушку. — Я рядом.       Дазай заливается слезами, но отнюдь не от страха и паники, а от того, что он наконец-то нашёл человека, которому не боится показать эмоции.       Это был день, когда Дазай Осаму доверил своё состояние Накахаре Чуе.       День, когда Дазай Осаму почувствовал страх смерти.