.
21 июня 2022 г., 18:30
— Мы прошли через многое, — проникновенно вещает Бартон под скептичные взгляды новобранцев. — Трудности и лишения сплотили нас, как никого другого, и потому наш кодекс...
— Но Наташа и Тони живы, — перебивает Елена. — И в России сейчас разбираются с красной комнатой.
Клинт оскорбленно на ту глядит.
— Мы еще до этого дойдем.
— И почему я всегда умираю? — возмущается Пьетро, падая с Вандой рядом на диван.
— Потому что ты мне не нравишься.
— И меня не было в Лагосе, — замечает Ванда. — И в Вествью.
— В Вествью у тебя с Виженом домик, — кривится Пьетро. — За белым заборчиком, пикниками по воскресеньям и друзьями-соседями. Фу.
— Это подарок на свадьбу, — ворчит Ванда. — Хороший домик. Или ты хочешь с племянниками под одной крышей жить?
Пьетро содрогается и благоразумно молчит. Дженнифер спрашивает.
— Почему тебя не было в Лагосе?
— В прошлый раз мы пытались остановить китайскую стену и случайно ее разрушили, — Ванда поджимает губы. — И я попала под домашний арест.
— Потому что нельзя разрушить достояние общественности и не нести за это ответственности, — кивает наставительно Бартон. — Под домашним арестом, кстати, не только она была.
— Ага, — жизнерадостно сдаёт всех Пьетро. — Еще я, Вижен, Бартон, Лэнг и Логан. Мы посадили под домашний арест Логана.
— А попытки Т'чаллы убить Барнса?
— Просто кто-то очень любит сливы, — жмет плечами Бартон. — И очень не любит делиться.
— А бункер в Сибири? Или Барнс на самом деле не убивал родителей Старка?
— Да я вообще в тот день в России был, — Барнс оскорбляется в лучших чувствах. — Нахрен мне в Штаты за Старками ехать было?
— В России, — моргает Джонни. Баки кивает серьезно.
— На концерте. Потом меня, правда, выловили и на родину вернули. Сволочи.
— И Танос не распылял половину вселенной, — подает голос Сэм. — Мы его еще в космосе встретили и обратно отправили.
— Но гражданская война же была, — Кейт оглядывает всех. — Я в интернете читала.
— Мы, вообще-то, Кэпа спасали из лап ГИДРЫ, — Скотт бьет себя кулаком в грудь. — Слово скаута.
— Из лап ГИДРЫ, — поднимает брови Шан-чи. Пьетро фыркает, Ванда вздыхает.
— Кэпа и Красного Черепа поменяли местами.
— Как вообще Красный Череп оказался в нашем времени?
— Меня волнует больше, почему в лапы ГИДРЫ попал только Кэп.
— Потому что идиот, — закатывает Шэрон глаза. — И умудрился поссориться с Тони и Наташей. Одновременно.
— А когда те его спасли, сказал, что они, вообще-то, тоже разрушают достояние общественности и никто их под домашний арест не садит, — ябедничает Ванда.
— Это он так аэропорт в Лейпциге обозвал? — заинтересованно спрашивает Барнс. — Они же его не убили?
— Нет, но Тони два года с ним не разговаривал, — ухмыляется Роуди.
— А Альтрон? Альтрон ведь существует.
— И защищает землю от инопланетного вмешательства, — кивает Ванда. Пьетро кривится.
— И не любит людей. Никаких. Никогда.
— Ты первый полез к нему, Пьетро.
— И полгода в больнице провалялся, — Ванда отвешивает брату подзатыльник. Замечает.
— Альтрон неплохой.
— Он запер меня в вентиляции, — вдруг поддерживает Бартон.
— Я б тоже запер тебя в вентиляции, если б ты ПЯТНИЦУ обидел, — серьезнеет Пьетро. Ванда кривится.
— Фу, Пьетро, фу.
— Не тебе винить меня в любви к тостерам, сестренка.
— Хорошо-хорошо, мы поняли, — поднимает ладони Кейт. — Но, Клинт. Лора хоть знает, что теперь тебе не старшая сестра, а жена?
Клинт ерзает, Пьетро счастливо ржет, Роуди пытается в строгое лицо. Сэм ухмыляется. Ввалившийся в гостиную Квилл интересуется, почему это его никто не позвал рассказать, как они спасли последнего Всеотца, и Валькирия тут же лезет спорить.
Вышедший на шум Стив с минуту смотрит на устроенное сражение, крики и попкорн по гостиной, улыбается мягко и отходит набрать знакомый номер.
— Тони, ради бога, скажи, что вы живы и летите домой.
— Мы живы, — доносится с помехами с того конца. — Нат просит передать, что Барнс, Клинт и Елена — трусливые задницы, и мы справились с Карповым в гордом одиночестве.
— Тони, вы уронили летающее здание.
— Не на город же! — с минуту молчат. — Приезжай к нам, если хочешь, Стив. Координаты, так и быть, отправлю на эту древность.
— Хороший телефон, Тони. И отследить никто не может. И уничтожить.
— Да-да, ископаемое, — что-то шуршит, раздаются наташины ругательства, и Тони шипит. — Черт, Стив, мне пора. Нат, ты не пойдешь туда без меня!
— Тогда прекрати ворковать с Роджерсом и взорви уже дверь.
Тони бросает трубку раньше, чем Стив успевает узнать, куда опять их занесло. Тони с Нат — как потерянные близнецы, слишком деятельные, чтобы усидеть на базе и не влипнуть в историю. У Стива обмирает за них двоих сердце, потому что — камень души и перчатка бесконечности, потому что пять лет ада и Танос, гражданская война и память, доставшаяся в обмен на новую жизнь.
Стив до сих пор не уверен, приснился ли ему достоверный сон или впрямь камни из жалости переписали реальность, но главное — он здесь, рядом с друзьями, семьей, в мире, где секретов, боли и сибирских бункеров не было никогда, где Тони и Нат живы, дышат, смеются и лезут спасать весь мир.
И если для этого ему нужно помнить то, что не случилось, он будет помнить.
А с Клинтом о дурацких историях и бурной фантазии он еще поговорит.
Как только вернет Тони с Нат домой, конечно.
