Рваные джинсы

      Детка, ты любишь рваные джинсы       О-о-о-о-о-очень рваные джинсы

             Перед глазами проплывают яркие огни, в ушах стоит шум громких басов, а всюду тусят множество пьяных тел. В помещении накурено и разит дорогим алкоголем. Сюда не пускают кого попало. Это элитное и закрытое заведение, но как же хорошо иметь нужные связи, чтобы попасть куда тебе нужно. Акума протискивается между другими людьми, подходя ближе к огромной сцене, где музыка играла громче, а хриплый и глубокий голос пробирался чуть ли не под самую кожу.       Зелёные глаза горят самым настоящим огнём, а по телу струится всепоглощающий жар. Он непроизвольно двигает своим телом в такт оглушающим басом, задевая плечом остальных людей в толпе. Везде мигают светодиоды и неоновые линии, игриво переливаясь на всех возможных поверхностях. Народ вокруг него кричит в такт чужих слов, разнося ещё больший шум. Только Акума не особо обращает на них своё внимание, целиком утопая в мужском голосе и невероятной харизме.       Парень на огромной сцене отдаётся полностью толпе, едва ли не срывая голос. Он не стоит на месте, двигается всем телом, то и дело зарываясь свободной рукой в шевелюру крашенных волос, открывая свои угольно-чёрные глаза. Делиться своей неудержимой энергией с остальными, наслаждаясь громкими возгласами публики, что не отрывали от него обожающих взглядов. Играют последние аккорды прежде, чем он сверкнёт своей привычной лисьей ухмылкой, а после покинет сцену под жаркие аплодисменты поклонников.       Акума хлопает едва ли не громче всех, невольно разочаровываясь, что на этом концерт этого парня был закончен. Внутри разливалось приятное тепло оттого, что он наконец-то смог встретить своего кумира, чьи постеры висели над собственной постелью. Наверное, ему нужно быть крайне благодарным своему другу, который по старой дружбе смог достать для него один билет на вечернее шоу в закрытом клубе их города.       Становится душно и тесно, так что он спешит ретироваться с места столпотворения, уходя в зону барной стойки, где чуть поодаль расположены мягкие кожаные диваны, на которых расслабленно выседают уже малость подвыпившие гости данного заведения. Мельком окидывает тех любопытным взором, но не заостряет на них особого внимания, занимая место около барной стойки, заказывая себе газировку с ягодным сиропом. Молодой парень-бармен дежурно улыбается, оформляя напиток в длинный бокал, с маленьким бумажным зонтиком. Жидкость в стакане ярко-фиолетовая, что так и манила попробовать её на вкус.

      В стакане газировка с ягодным сиропом       У нас передозировка, не звоните копам

             На языке оседает ягодный привкус, давая ярко ощутить сладость, которая после отдавала еле уловимой кислинкой. Невольно улыбается уголками губ, делая ещё пару глотков, мотыля бумажный зонтик из стороны в сторону. Конечно, алкоголя в нём всего ничего, но лёгкая опьянённость наступает, ибо Акума ещё до него успел оприходовать пару шотов. Криво ухмыляется бармену, оставляя полупустой стакан на барной стойке, уходя на чуть подгибающихся ногах в глубь танцпола. Там огни порхают по телам людей, точно бабочки по пышным цветам.       Его движения плавные и ленивые. Парень не особо старается, делает волны всем телом, оглаживая ладонями шею, медленно очерчивая открытые ключицы, что выглядывали из-под широкого выреза тёмной футболки. Зарывается одной рукой в густые волосы, убирая длинные пряди назад. Зрачки подернуты мутной дымкой алкоголя и свободы этой ночи. Сейчас даже музыка не кажется такой раздражающей и шумной, ведь ему хорошо и весело. Наверное, в более трезвом состоянии, он бы никогда не вышел танцевать в такую толкучку, но на данный момент им управлял далеко не здравый рассудок.       Мелко вздрагивает, ощущая на своей талии чужие ладони, что слишком мягко и бережно забирались под полы футболки, оглаживая плоский живот. Внутри всё сводит покалывающим спазмом, хочет обернуться назад, но пробирающий до мурашек голос не даёт совершить задуманное. Дыхание сбивается, сознание мутнеет ещё сильнее от столь горячих прикосновений. Жадно ловит чужой аромат одеколона, что смешивался с ментоловым запахом жвачки. Отчаянно вцепляется в мужскую руку, точно за якорь, что поможет остаться на этой шаткой грани с поплывшей реальностью.       — Мне понравилось, как ты двигался во время моего выступления, — горячий шёпот опаляет ушную раковину, разнося очередной рой мурашек по коже.       Колени подгибаются, стоит только в полной мере осознать, кто стоит за спиной, вжимаясь бёдрами в его зад. Хочет сказать хоть что-нибудь, но все слова теряются в хриплом стоне, когда шершавые кончики пальцев мягко оглаживают его живот, дразняще останавливаясь около края ремня. Цепенеет всем телом, ожидая дальнейших действий, сгорая в предвкушении.       — Ты же пойдёшь со мной? — лукаво улыбается, разворачивая парня к себе, наслаждаясь восхищением и пьяным возбуждением на чужом лице. Ох, эти эмоции он видел не раз, стоит ему уделить каплю внимания очередному парню.       Тот лишь коротко кивает, неотрывно следя за каждым движением длинных пальцев на своей скуле. Курсед готов был поспорить, что этот парень и без этого банального вопроса готов был на всё. Они все, как один отдаются ему всецело, стоит дать только малейший намёк.

      Люди вокруг нас — всего лишь скелеты       Я хочу тебя даже одетой       Быть такими-такими-такими как мы — под запретом

             Ведёт подушечкой пальца по полным алым губам парня, ощущая мягкие движения влажного языка. Усмехается, наблюдая томный взор зелёных зрачков. Ему так нравится этот контраст между невинной внешностью и развязанным поведением. Скользит голодным взглядом с головы до ног, отмечая шелковистые тёмные волосы, манящие губы, тонкие запястья и нереальные ноги, облачённые в рваные джинсы. В мыслях он уже давно закидывал эти ноги себе на плечи, наслаждаясь теплом податливого тела.       Не теряя больше времени, берёт того за руку, уводя за собой. Они протискиваются сквозь толпу пьяных людей, направляясь прямиком в гримёрку Курседа. Быстрыми и чёткими движениями отпирает её, давая Акуме пройти первым. Закрывает дверь на замок, занимая место на широком кожаном диване, похлопывая ладонью по своим коленям.       Акума не мнётся долго, покорно взбирается на чужие ноги, неловко укладывая руки на мужских плечах. Лихорадочно мажет языком по губам, задыхаясь, когда его утягивают в жаркий поцелуй, лишая всяких мыслей. Отвечает также жадно, давая полную свободу действий чужим рукам и юркому языку. Языки сплетаются в обжигающем пламени танца, руки Курседа блуждают по спине парня, плавно переходя на упругую задницу и с удовольствием сжимая её. Акума гортанно стонет в поцелуй, наслаждаясь этими касаниями, утопая в них с головой. Перемещает руки на татуированную шею рэпера, елозя задницей на мужском паху.       — Блять, — матерится себе под нос Курсед, разрывая поцелуй, а после с первобытным желанием припадает горячим ртом к тонкой шее.       Едва ли не до боли сминает упругие половинки, вылизывая кожу шеи Акумы, с упоением ловя каждый сиплый вздох парня. Зрачки чернеют, заливаются пеленой возбуждения, а слюна вяжет язык, когда Акума провоцирующее делает очередное движение тазом, проезжаясь своей шикарной задницей по колом стоящему члену, что скрыт под плотной тканью штанов. Парень скулит, с удовольствием открывает рот шире, когда губы Курседа вновь накрывают его, и остервенело двигает бёдрами на чужих, тихо постанывая от жёсткого трения. Курсед с диким желанием вновь лижет, кусает, целует, сходя с ума.       Не разрывая поцелуя, спешно стаскивает с того ненужную и мешающую футболку, отбрасывая ту на пол. Голодным взором окидывает мальчишеское тело, уделяя особое внимание плоскому животу и маленьким розовым горошинам сосков. Завороженно тянется к ним рукой, мягко массируя каждый, чуть оттягивая, царапая короткими ногтями. Акума на его коленях роняет протяжные стоны, теряясь в поцелуях, что обжигали шею и ключицы, а также в руках, которые нащупали его эрогенную зону. Дрожит всем телом, запрокидывая голову назад, чувствуя на своих сосках прикосновения горячего шершавого языка, что вырисовывал на его груди непонятные узоры, оставляя влажные дорожки.       — Это только начало. Потерпи немного, — усмехается, легонько прикусывая зубами правый сосок.       Тот лишь позорно всхлипывает, когда чужие руки плавно оглаживают бока талии, немного сжимая её. Акума мечет лихорадочный взгляд с лица Курседа на его ширинку, неуверенно укладывая ладонь на его пах, мягко поглаживая, точно прощупывая почву под ногами.       — Можно?..       Опускает глаза, не заканчивая предложение, но Курсед понимает его без слов, коротко кивая головой. Зрачки парня загораются искрящимся огоньком. А сам он, не теряя понапрасну время, сползает с бёдер на пол, цепляясь руками за колени Курседа. Сглатывает вязкую слюну, что осела в горле, уверенными, но малость неуклюжими движениями тянется к ширинке тёмных джинс. Кидает быстрый взгляд на чужое лицо, что внимательно следил за каждым движением, а после ловко расстёгивает молнию замка вместе с металлической пуговицей. Курсед чуть приподнимается, помогая освободить себя от мешающих джинс, а заодно снимает с себя футболку, отправляя вещи за пределы дивана.       Поглаживает вставший орган сквозь тонкую ткань нижнего белья, наклоняясь чуть ближе, обдавая жарким дыханием, слыша сверху надрывистый вздох. Это придаёт ему уверенности, что он делает всё правильно. Вздрагивает, ощущая в своих волосах крепкую хватку, но после опьянённо улыбается, делая смелые движения ладонью по набухшему органу. Акума запускает руку в трусы парня, заставляя того сдавленно промычать, когда болезненное возбуждение накрывают тонкие пальцы. Чуть сжимает в руке член, размазывая по головке каплю белёсой смазки.       На лице лукавая ухмылка, а адреналин бьёт в голову. Цепляется рукой за резинку боксеров, стягивая их вниз, голодно смотря на возбуждённую плоть перед собой. Он сжимает в руке горячий член рэпера, случайно-специально задевая уздечку, вынуждая того вымученно застонать, запрокидывая голову на спинку кожаного дивана. Без предупреждения накрывает красную головку смоченными в слюне губами, раскрывая широко рот. Рука в его волосах укрепляет хватку, но он вовсе не против. Вырисовывает кончиком розового языка на головке непонятные узоры, заставляя Курседа сильнее оттягивать его пряди волос.       С пошлым хлюпом вытаскивает орган изо рта, скользя мокрыми губами по всей длине ствола, кидая томный взгляд на того. Оставляет мелкие поцелуи, чуть сжимая в ладони. Размашисто лижет головку, вынуждая стоны всё с большей частотой оглушать стены гримёрки. Снова заполняет свой рот кончиком стоящего органа, втягивая щёки и насаживаясь глубже, помогая рукой там, до куда не достают губы. Курсед сипло выдыхает, одобрительно поглаживая парня по макушке, облизывая пересохшие губы.       Акума игриво ведёт кончиком языка, шлепая по нему членом, а после заглатывает. Насаживается плотнее, опускаясь с каждым мгновением всё ниже, даря крышесносящее тепло. Иногда помогает себе руками, втягивая носом воздух, когда головка упирается в стенку горла. Морщится, подавляя рвотный рефлекс, продолжая сосать. Бёдра Курседа двигаются ему навстречу, пальцы сильнее вплетаются в тёмные пряди волос. Закатывает глаза в омуте наслаждения, а после резко оттаскивает парня от своего члена, понимая, что ещё бы чуть-чуть и он точно кончил.       Тот дышит тяжело, награждая Курседа развязанной ухмылкой, облизывая влажные губы. Поправляет свои растрёпанные волосы, придавая им более человеческий вид, не пытаясь даже скрыть свой лихорадочный взор. Охает, когда Курсед неожиданно поднимает его с пола, опрокидывая на обивку кожаного дивана, нависая сверху. Ведёт носом от края уха, оставляя смазанный поцелуй на скуле, пока длинные пальцы блуждали около ремня рваных джинс. Припадает губами к уже настрадавшейся шее, параллельно расправляясь с молнией, стаскивая джинсы вместе с бельём вниз по длинным ногам парня.       Переходит по шее ниже, оставляя лиловые метки, слыша тихие вздохи, что граничили со стонами. Целует выступающие тазобедренные косточки, слегка покусывая, спускаясь к стройным ногам. Лижет острые коленки, поднимая на Акуму туманный взгляд, расплываясь в хищной улыбке. Мягко поглаживает щиколотки, отстраняясь от парня, чтобы взять из ящика стола тюбик смазки и презерватив.       Вновь нависает над парнем, открывая с еле слышным щелчком тюбик, выдавливая прозрачную мазь себе на фаланги. За ноги притягивает того ближе, одаривая игривой усмешкой, подставляя палец к сжатому колечку мышц. Акума широко распахивает глаза, затаивая дыхание, ощущая мягкие поглаживания, а после лёгкое жжение, когда кончик пальца медленно проникает внутрь него, растягивая стеночки. Изо рта вылетает рваный стон, веки закрываются, а ладони отчаянно цепляются за обивку дивана.       Палец двигается в нём не спеша, принося минимум боли, заставляя медленно терять голову. С языка слетает первый полноценный стон, а неприятные ощущения покидают тело. Движения немного ускоряются и чуть позже к одному добавляется ещё второй палец, уже делая более глубокие толчки. Акума выгибается в спине, оглушая стены гримёрки звонким стоном, когда кончики фаланг задевают простату. Курсед не останавливается, продолжая двигаться внутри парня, спустя какое-то время добавляя третий палец.       Картина выгибающегося парня перед ним - срывает все тормоза, заставляя терять здравый рассудок. Делает последние движения рукой, выходя из парня. Тянется за презервативом, спешно раскрывая его, а после умелыми движениями раскатывая по всему стволу члена. Приставляет головку к растянутому входу, закидывая себе на плечо одну ногу Акумы, кусая за выступающую косточку щиколотки.       Дрожь пробирает всё тело, разнося тысячу импульсов по всем окончаниям, заставляя невольно зажмурить веки. Рвано выдыхает, чувствуя в себе более ощутимую наполненность. Стискивает зубы, закидывая голову назад, удерживаясь руками за какую-то подушку, точно за спасательный круг. Курсед даёт им обоим привыкнуть к новым ощущениям, а после начинает входить глубже, заполняя собой. Жар чужого тела сводил с ума, затуманивая все мысли в голове.       Плавно толкает в парня, удерживая за одну ногу, что была на его плече. Сам роняет тихие вздохи, наслаждаясь растрёпанным видом Акумы. Уши ласкают чужие звонкие стоны, отдаваясь приятной вибрацией где-то внутри. Постепенно начинает наращивать темп, видя, что тот уже привыкает к нему. Притягивает того к себе, накрывая губы в жёстком и грубом поцелуе, в котором растворяются их стоны. Не церемонясь, сразу же проталкивает язык, сплетаясь с чужим, не прекращая вдалбливаться в податливое тело, лежащее под собой.       Ухмыляется в поцелуй, а после разорвав его, меняет позу, переворачивая парня грудью вниз, притягивая к себе за ягодицы. Ведёт по упругим половинкам костяшками, дразня кончиками пальцев сжимающуюся дырочку. Получает в ответ на свои незатейливые манипуляции жалобный скулёж. Облизывает искусанные губы, входя в разгорячённое тело одним толчком, роняя тихий вздох. Умещает ладони на манящих ягодицах, начиная двигаться, сминая те в ладонях. Комнату оглушают шлепки голой кожи, протяжные стоны и их общее дыхание.       Акума непроизвольно начинает двигаться навстречу, закусывая нижнюю губу, сжимая в себе твёрдую плоть. Курсед прижимает к своим бёдрам чужую задницу, со вкусом натягивая того на свой член. В глазах мутнеет, жар заполняет всё тело целиком, а комната теряет свои очертания. Совершает последние движения тазом, входя как можно глубже, слыша громкий и судорожный стон со стороны Акумы, что граничил с криком. Белёсая смазка пачкает обивку дивана, а сам парень безвольной куклой валится на него, позволяя Курседу совершить ещё пару толчков, прежде чем кончить.       Парень спустя пару секунд накрывает его собой, опаляя ушную раковину горячим дыханием. Смазанным взором скользит по бледной спине и спутанным волосам, отмечая про себя, что тот был не так уж и плох, среди тех, с кем он спал в этой гримёрке.