Маленькая слабость отставного майора

Рабочая неделя наконец-то закончилась, и Панкратов может уйти в свой законный отпуск, который продлится одну неделю. Хотелось бы и побольше, но служба не ждёт.  Родион прямо говорил, что завидует своему лучшему другу и по совместительству сожителю Артуру: того отстранили от службы из-за слабого здоровья. Подстрелили в плечо. И так, что только кожа слетела, ну и мясо подцепила. Несмотря на такое ранение, с которым ещё можно продолжать служить, Рыжего решили отстранить. Отправить в отставку. Ну, зато он высыпаться стал.  Панкратов был любимчиком начальницы, поэтому выходные ему давали намного чаще, да и совсем сильно его не загружали.  У Рыжего были наклонности к психическим расстройствам, поэтому его надо было на кого-то свалить. Он сирота, и родственников у него, разумеется, не было. На роль сиделки идеально подошёл его единственный лучший друг Родион: и часто дома, да и друзья они такие, что достаточно посмотреть на лицо своего друга, чтобы мигом оба засмеялись в голос, и смех становился похожим на конское ржание. Оба были не разлей вода. Но совсем разные.  Родион ростом под два метра, широкоплечий, шкиперская бородка и усы-подкова, волосы длинные, каштановые, завязанные в хвост. Затылок выбрит. На спине татуировка в виде меча, колючей лозы на фоне звериной пасти. Его небольшое пристрастие к лёгким напиткам сказывалось в виде небольшого пивного живота.  Удивительно, но Рыжий был выше Панкратова. Волосы у него длинее, примерно до лопаток, рыжие, только одна десятая уже седая. Вьющиеся, и обычно очень лохматые. У него аккуратные усы, по краям с седыми волосками. Тоже широкоплечий, пресс есть, но он был худым. Костяшки выпирали у него на запястьях, на локтях, кожу на коленях можно было без труда содрать, настолько тонкая она была. Рёбра можно было легко пересчитать, как и позвонки. По всему телу у Артура шрамы: на левом глазу от середины лба до середины щеки, тройная царапина под правым глазом, шрам от петли на шее, и много других ран, которые отставной майор прячет под одеждой. В это сложно поверить, но Артур младше Родиона на 4 года. По характеру они были совсем разными: Родион - душа кампании, местный Казанова. Про существование Артура его собеседники могли и забыть, насколько тихим был отставной майор. И про девушек он никогда даже не заикался. Не нравятся ему ни девушки, ни парни. Никто ему не нравится.  Панкратов только открывал дверь в квартиру. Как всегда, никто не торопится его встречать: пока Артур в его квартире, девушек водить - опасное занятие. Вдруг они на Рыжего без его желания переключатся. Да и не хотел Родион лишний раз тревожить своего лучшего друга: у него и так нервная система только восстанавливаться начала, лишний раз дёргать его не стоит. Ну, и вряд ли его девушке понравится такой сожитель, разумеется. Но в любом случае Панкратов лишний раз старается не доставать лучшего друга.  Это правило не работает только в одном случае: если Родиону скучно. Тогда он может легко ущипнуть Артура, ударить подушкой, или просто дунуть в ухо. Рыжий обычно находится в комнате Панкратова: там есть и ноутбук, и компьютер, и роутер. Поэтому добраться до отставного майора - не такое уж и трудное испытание. Гораздо бóльшую сложность представляет собой уйти безнаказанным: Рыжий всегда бьёт в ответ. Либо подушкой, либо просто в плечо двинет. Больновато, но терпимо.  Панкратов согнал Рыжего со своей половины кровати, хлопнул его по плечу, залез под одеяло, и взял с небольшого столика книгу. С чёрной обложкой. Никто не знает, что он сейчас читает. Но, судя по его лицу, Панкратову было очень интересно: он даже не отрывался, чтобы посмотреть, как Артур из-за проигрыша сначала кидает телефон на кровать, потом несколько секунд смотрит в никуда, и снова берет телефон в руки. Внезапно, Родиону попадается достаточно любопытная сцена: парень начинает сначала обнимать девушку за талию, а потом - щекочет её. В тексте было это всё детально описано, как он её держал, как девушка вырывалась. Даже у Панкратова по бокам мурашки прошлись: как будто это его прямо сейчас пощекотали, а не героиню из книги. Да, и в этот самый момент в его голову пришла, на его взгляд, просто гениальнейшая идея. Да, он захотел пощекотать Артура. И он даже плюнул на то, что скоее всего, без синяка он не останется, что его обматерят, побьют, но очень уж ему хотелось схватить этого отставного майора.  Но тут Родион решил включить мозг и подумать: не все же люди боятся щекотки. А если у Рыжего к этому иммунитет, то, когда Панкратов набросится на своего друга, то потерпеет поражение, так еще и с таким позором. Но Артур же в любом случае не примит тот факт, что он боится щекотки, даже если так оно и есть. Поэтому надо действовать хитро. Не бросаться сначала, а предупредить о своих намерениях. И посмотреть на реакцию. Панкратов мысленно похлопал себе, расхвалился, заулыбался, и закрыл книгу, демонстративно откладывая ее на маленький стол. Он откинул одеяло, и сменил положение, придвинувшись ближе к лучшему другу. Тот решил повернуть голову. -Артур, а ты боишься щекотки? - для собеседника этот вопрос был очень неожиданным, и тому быстро надо выкрутится, да так, чтоб подозрений не вызвать.  -Нет, н-не боюсь... - Рыжий взял телефон в другую руку, и решил сменить позу: левую руку он поставил перед собой, упёрся ей на матрас. И отодвинулся едва заметно на миллиметр дальше. Уже понятно, что иммунитетом к такому роду воздействия он не обладал. Но Родион, если ему любопытно, пойдёт до конца.  -Точно-точно, не боишься? - Панкратов поднял одну бровь вверх, и пододвинулся на пару миллиметров в сторону собеседника, поднимая правую руку, и начиная шевелить пальцами в воздухе.  -Да не боюсь я, чего ты пристал?! - Рыжий не смог достаточно уверенно сказать эту фразу: проклятая дрожь в голосе. А теперь он дрожит уже и сам, когда видит бегающие в воздухе пальцы.  -Ладно-ладно, не боишься, так не боишься... - Родион уже всё понял: Артур боится щекотки. Только это отрицает, чтобы его сейчас мучить не стали. Панкратов сейчас хочет притупить его внимание, А потом напасть со спины. Тогда точно у отставного майора не будет шанса избежать небольшой порции щекотки.  Рыжий недоверчиво прищурился, несколько секунд посмотрел на Родиона, который опустил руку и перестал пугать беднягу, и стал отворачиваться, снова беря в руку телефон. Панкратов тихо приблизил свои руки к бокам лучшего друга, и снова зашевелились пальцами в воздухе. И ровно через секунду пальцы впились в кожу, и стали её щекотать что есть силы.  Артур выронил телефон из рук, поджал руки к бокам, и попытался согнуться, но через секунду он упал на бок, заливаясь в громком смехе. Панкратов отдернул одну руку, и стал уже ей елозить по талии, задрав его футболку, другой рукой царапая столь уязвимые рёбра.  Рыжий захохотал, снова поджимая руку, и пытаясь ей же отогнать назойливого Родиона, или хотя бы обратно опустить футболку. Только у него, конечно, ничего не получалось. Панкратов переключился на живот, пока что только пройдясь по нему ногтями. Не знал же он, что это одно из самых чувствительных мест на теле у отставного майора!  -Нет, скотина, ха-ха-ха-ха! Прекрати-и-и-и! - в смехе Артура стали появляться визгливые нотки, когда он, согнувшись, схватил ладонь Панкратова, тщетно пытаясь её убрать.  Родиона такое зрелище раззадорило: не каждый же день твой лучший друг так орёт на тебя, смеётся, и визжит. А особенно, такой мрачный человек, как Рыжий.  Артур попытался скинуть свои ноги с кровати, чтобы потом встать и убежать, но не смог: как только он приподнялся, Родион ещё сильнее задрал его футболку, и левой рукой стал делать небольшие тычки, а правой - держать его за горло, ногой заблокировав одну руку, опрокинув его на себя.  Каждый раз, когда Рыжий чувствовал тычки, он постоянно вздрагивал, а дальше он уже тщетно бился, пытаясь выпутаться из плена столь щекотливых пальцев. Но не получалось: слишком щекотно ему было.  Артур почувствовал, как щекотке стали подвергать другой бок, только это уже были не тычки, а поскребывания ногтями. Они будто чесали кожу, так легко, но ужасно щекотно. А ещё то, как Родион шумно дышал прямо в шею - сильнее напрягали отставного майора.  -Ха-ха-ха, Родион, перестань, пожалуйста-а-а! Я больше н-не выдержу! - Артур откинул голову, и будто пытался встать на мостик, пытаясь спасти свои щекотливые бока. Его смех стал уже более жалобным.  Как только пальца перешли на живот, и стали бегать уже по кубикам пресса, Рыжий почувствовал возбуждение. Да, он возбудился от того, что его щекотали. Ну никак он не мог не поддасться на такую провокацию. Всегда возбуждался он от прикосновений, а от щекотки - особенно. Даже сам об этом не знал. Но сейчас все мысли вылетели, и осталась только одна: как же это щекотно!  Бедняга никак не мог привыкнуть к этим ощущениям: сначала пальцы тыкали в левый бок со стороны талии, потом - чесали правый бок, а потом и вовсе стали бегать по кубиками пресса, иногда начиная его также чесать. Последнее было просто невыносимо щекотно, и хотелось было уже прямо орать от такого сильного ощущения.  Не мог Артур отрицать, что ему не нравится, но прямо так сказать - смерти подобно. Да и сейчас он два слова нормально связать не может, куда ему эти признания?  Родион так умилялся, глядя на своего лучшего друга: как он смеётся, вырывается, визжит, пытаясь спасти свои уязвимые места. Теперь репутация мрачного человека полностью испорчена: он сейчас лежит, орёт, хохочет, и требует прекратить щекотку. Панкратову было как никогда весело играть на нервах своего лучшего друга. Да и не знал он о такой маленькой слабости у отставного майора: что он щекотки больше смерти боится.  Артур понимает, что сейчас он сойдёт с ума: ощущение адской щекотки не пропадало ни на секунду. От этого тяжесть внизу живота становилась отчётливее, и, если так продолжится дальше, то стояка точно не удастся избежать. Ладно стояк, можно было отмахнуться как-нибудь. Но больше его ничего не напрягало: мысли вылетели. Сердце стучало где-то и в горле, и в ушах. В голове туман, как будто из-за резкой смены давления. Рёбра трещат так сильно, что если они не разломаются, то точно вопьются в лёгкие, как ощущал Рыжий.  Родион выбрал самую чувствительную точку для щекотки на теле Артура: низ живота, а именно место под пупком. Когда Рыжий чувствует прикосновения, даже простые поглаживания на этом месте, то возбуждение идёт в разы быстрее. Он сам и не знал про свою такую особенность, а Панкратов тем более. Артур не знал, сколько продолжалась щекотка. Когда проворные пальцы бегали по талии, по рёбрам, по животу, и всё это дарило ему не самые приятные, но всё же очень яркие ощущения. Когда Панкратов остановил руку, и просто положил её на живот, давая Рыжему долгожданную передышку, он не стал вырываться сразу: настолько выдохся, что всем телом рухнул на Панкратова, шумно дыша, и поправляя футболку. Родион сначала просто погладил живот лучшего друга, а потом другой рукой стал гладить того по волосам. Рыжий шумно сглатывал слюну.  -Зачем соврал мне? - голос Родиона был как гром среди ясного неба. Но тихий шум в голове Артура не позволяли ему хоть что-то понимать.  -В чем соврал? - отставной майор едва нашёл в себе силы, чтобы выдавить пару слов. А прошло всего лишь несколько минут, и то это была очень лёгкая щекотка!  -В том, что щекотки не боишься.  -Ты бы меня всё равно защекотал. Это не зависело от того, что бы я ответил. Ох, я бы въебал тебе с огромным удовольствием, только вот, устал я... Это для меня было слишком...  -Перестарался я, да? Ну прости, прости. Не знал. Рыжий ничего не ответил. Его взгляд тоже не мог ничего сказать: всё у него было как в тумане. Панкратова это удивило: как же такой человек, который не боится стекла и пуль, так сильно боится щекотки! Ну не знал он, что такие прикосновения вызывают настолько бурную реакцию. Возможно, что теперь он будет аккуратнее, чем раньше.