Видения

      Магнитола захлебывалась задорными электронными звуками, но насколько мог судить Кларенс, вокалист пел о невесте-зомби или что-то вроде того. Не отрывая взгляда от дороги, нажал на кнопку, и в салоне воцарилась тишина.       — Эй! — возмутился Шон. — С музыкой веселее.       — У меня от твоей музыки голова болит.       — Не будем же ехать в тишине?       — Купи себе машину и в ней слушай что хочешь.       Шон не ответил и начал с нарочитым интересом рассматривать однообразный пейзаж. Кларенс прекрасно знал, что Шон терпеть не может водить, поэтому он крайне редко садился за руль.       Заметив на обочине заправку, Кларенс свернул к ней:       — Я в магазин. Тебе что-то…       — Я с тобой.       Первым делом Кларенс отправился в уборную. Засучил рукава дорогущего костюма и поплескал на лицо водой. Достал из кармана таблетку и проглотил ее, даже не запивая. Конечно, требовалось время, но Кларенсу показалось, что головная боль почти сразу начала стихать.       Когда он вышел в магазин, Шона видно не было. Кларенс взял бутылку воду и протянул ее молодому парню-кассиру с пирсингом в брови. Тот явно скучал на одинокой заправке, потому что с любопытством оглядел Кларенса и решил поболтать:       — А вы с тем парнем братья? Очень похожи.       — Да, — сухо ответил Кларенс. — Он мой младший брат.       Он с трудом мог найти между ними что-то общее. Нет, конечно, у них были похожие черты с лица, одинаковое телосложение, только Кларенс ростом повыше. Карие глаза и темные волосы. Но в остальном они составляли друг с другом разительный контраст.       Одернув рукава пиджака, Кларенс вышел на улицу. Шон стоял около машины и жевал шоколадный батончик. Он явно мерз в линялых джинсах и футболке, но не торопился доставать куртку, которую взял с собой.       Кларенс выпрямил спину и с трудом удержался, чтобы не покачать головой. Глянув на кислотный принт футболки брата, подумал, что между ними слишком мало общего. Даже то, чем они занимались по жизни: Кларенс руководил компанией, а Шон снимал фильмы.       Усевшись на водительское сидение, Кларенс поставил бутылку с водой в подстаканник и повернулся к ерзавшему Шону. Показалось, он уловил запах алкоголя.       — Ты что, выпил?       — Нет, — ответил Шон, старательно пристегиваясь.       Он мог врать без зазрения совести, но Кларенс с детства знал, что при этом брат никогда не смотрит в глаза. Прямо как сейчас.       — Черт возьми, Шон! Ты прихватил с собой фляжку или что? Мы едем к черту на рога, потому что ты об этом попросил, а ты решил надраться в пути?       — Я не пьян, — ответил Шон сухо, как бывало говорил сам Кларенс. — Поехали, а? Чем быстрее окажемся на месте, тем быстрее уедем, и ты избавишься от моей компании.       Внутри Кларенса бушевал лесной пожар, как будто кто-то неосторожно кинул спичку в пресловутые бутылки с алкоголем. Он сжал руль, подумав, что сейчас не лучший момент, чтобы ссориться. Они и так проплутали по дорогам куда больше, чем рассчитывали. Навигатор в этой чертовой глуши почти не работал.       — Я надеялся, ты будешь мне верить, — пробормотал Шон.       — А я надеялся, ты не будешь пить.       — Да не пил я!       Кларенс посмотрел на брата, и тот ответил прямым и злым взглядом. Похоже, он не врал, просто сердился — или ему было стыдно за тот раз, когда он всё-таки напился.       — Извини, — вздохнул Кларенс. — Я немного устал.       — Давай я поведу остаток дороги.       Кларенс хотел отказаться, но на самом деле, голова не прошла до конца, а глаза слипались от усталости, и он кивнул.              Кларенс предпочел бы эротический сон, но снился ему собственный офис в стекле и бетоне, и Майкл Прескотт, который решил отравить. Вздрогнув, Кларенс очнулся от дремы и заморгал.       Он сидел на пассажирском сидении, а Шон с сосредоточенным видом вел машину по пустой дороге. Уже смеркалось. Неудивительно, что Кларенс задремал.       Хуже всего, это был не кошмар, а сущая правда, от которой он уехал только вчера.       Майкл Прескотт подмешивал ему наркотики. Выпендрежник и мажор, сын Эллиотта Прескотта, одного из главных акционеров и знаменитого миллионера.       Майкл не просто хотел стать новым управляющим. Он жаждал завладеть акциями Кларенса. Забрать его имущество и избавиться от него самого.       На самом деле, Кларенс ни о чем не подозревал, пока не пошел ко врачу с жалобой как раз на головные боли. Вообще-то он бы не обратил внимания, если бы они не стали мешать работе: в последний раз мигрень настигла прямо на собрании акционеров.       Врач всё проверил и заявил, что это стресс, и Кларенсу стоит отдохнуть. Но заметил в анализах кое-что необычное и решил проверить. Так и выяснили, что в крови Кларенса странное вещество. Не слишком опасное, но туманящее, особенно если бы не заметили, и дозировка выросла.       Накануне днем Кларенс как раз размышлял о слабостях Майкла и мести, когда зазвонил телефон. Личный мобильник, что поразило Кларенса, немногие знали этот номер.       Еще больше удивило высветившееся имя Шона.       В последнее время с младшим братом Кларенс общался редко. Слишком мало точек соприкосновения: пока Кларенс менял дорогие костюмы и жонглировал финансами, Шон менял подружек, богемные джинсы и снимал мистические триллеры.       В последнее время при каждом разговоре они неизменно ссорились и раздражались друг на друга, так что Кларенс даже подумал пару мгновений, стоит ли брать трубку. Но всё-таки нажал прием.       — Клаааренс! Привет-привет. Ты представляешь, там всё такое же!       Кларенса вытянулся на стуле и нахмурился:       — Ты пьян, Шон? Что происходит?       — Ну, немного выпил. Но всё такое же, ну, вот вообще такое же!       Кларенс не имел ни малейшего представления, о чем говорил брат. Но знал, что тот напивался крайне редко и только когда действительно… ну, немного терял связь с реальностью.       Правда, сложно было понять, то, что Шон сам позвонил — это хороший знак или очень плохой?       — Шон, где ты? Дома?       — Агаааа…       — Так, ничего не делай и никуда не уходи. Я сейчас приеду.       Ответом ему был треск, как будто трубку уронили, а потом Кларенс услышал звук, который больше всего походил на то, что Шона вырвало.       Когда сорок минут спустя Кларенс входил в лофтовую квартиру брата, обнаружилось, что это действительно так. Модный дизайнерский диван оказался испорчен, но пустая бутылка, о которую едва не споткнулся Кларенс, показала, что хотя бы напился Шон хорошим, дорогим алкоголем.       В квартире брата Кларенс бывал только однажды, на какой-то вечеринке по случаю присуждения кинопремии. Последние фильмы Шона он не видел, но знал, что за них тот получил неплохие деньги, которые позволили купить большую квартиру с каким-то почти неприличным простором лофта.       К счастью, ванная оказалась самой обычной и хотя бы отгороженной. Кларенс бесцеремонно запихнул туда брата прямо в одежде и не позволял вылезать, поливая душем, пока Шон хоть чуть-чуть не протрезвел. После нашел огромное полотенце, в которое Шон и завернулся, усевшись на диван.       Кларенс думал, что пока он убирал беспорядок, Шон уснет, но тот смотрел на него хмурым взглядом. Вздохнув, Кларенс уселся рядом:       — Ты опять… что-то видел?       Обычно именно это было тем единственным, что напрочь срывало Шону крышу и рвало в лоскуты его связь с реальностью.       — Не просто видел. Я нашел это место. Такое же, как в видениях! Даже детали совпадают.       Шон кивнул на журнальный столик, и Кларенс взял с него распечатанные фотографии. На них был маленький городок с одноэтажными домами.       — Я искал материал для фильма, — пробормотал Шон. — Наткнулся на это место. Там какая-то секта была, они устроили массовое самоубийство. Я… это то место! Его я видел с детства. Там всё такое же!       Шон подобрал под себя ноги и свернулся на диване. Они оба давно были взрослыми состоявшимися мужчинами, которые редко находили друг с другом общий язык. Но такие моменты напоминали Кларенсу о раннем детстве, когда казалось, что в мире существуют только они двое.       Он бы ни за что не признался, но отчасти скучал по тому времени. По шестилетнему себе. Поэтому он не стал гнать Шона в постель, а неловко обнял его.       И, конечно, согласился, когда Шон попросил съездить с ним в это место.              Жаль, утреннее солнце потрясающе развеивает магию ночной близости. Кларенс понял это еще в тот момент, когда был женат, но сегодняшняя поездка в очередной раз доказывала правильность утверждения.       Вытащив мобильник, Кларенс попытался поймать сеть и на какое-то время ему даже повезло. Почта пиликнула новым сообщением, и Кларенс открыл его, а не карту. Он нанял частного детектива, чтобы тот последил за Майклом Прескоттом и нашел его слабые места. Надо прищучить этого говнюка!       — Мы близко? — спросил Шон, не отрываясь от дороги.       — А?       — Близко, говорю? Ты явно сеть поймал. Открой карту.       Прием сигнала на телефоне мигнул и тут же исчез. Ни одного столбика.       — Нет, — ответил Кларенс.       — Ты что, даже не посмотрел? Черт!       — Есть вещи поважнее сектантского городишки.       Шон молчал, и Кларенс убрал телефон. В конце концов, можно попробовать и самому не быть говнюком.       — Что знаешь об этом городке?       — Ты читал Википедию.       — Но ты наверняка нарыл больше. И я не хочу, чтобы ты уснул за рулем. Рассказывай.       Шон проворчал:       — Да уж, попадись сейчас хоть какая заправка, я бы не отказался от кофе. А городок… Хилсвилл. Та еще дыра, живет тысячи три человек. Известен только тем, что больше двадцати лет назад на его окраине купила ферму секта «Детей последнего ключа». Они верили в близкий конец света, но отрицали, что он неизбежен. Несколько десятков человек никому не мешали, а потом они решили, что лучший способ избежать Апокалипсиса — это умереть на своих условиях.       — Не понимаю их, — невольно Кларенс поежился. Он помнил среди распечаток черно-белое фото, где рядами лежали тела, накрытые простынями. — Но я так понимаю, в этих «Детях» нет ничего особенного.       — Хочешь спросить, почему твой чокнутый братец вбил себе в голову, что видит именно этот городок?       — Я не имел в виду ничего такого.       Хотя на самом деле Кларенс именно это и подразумевал. В детстве он и сам верил в мистику и видения брата, но позже склонялся к мысли, что это больше походит на шизофрению. Но если Шон решил, что видел именно Хилсвилл, может, реальный визит поможет ему избавиться от навязчивой идеи.       — Что ты думаешь там обнаружить?       — Не знаю, Кларенс. Может, я просто гребаный псих.       На этом разговор увял, и Кларенс уставился в окно, наблюдая одинаковую обочину с деревьями. Пока мимо не пролетел знак «Хилсвилл».       — Наконец-то! — вздохнул Кларенс. — Здесь вроде должна быть гостиница в этой части города… эй, Шон, ты что творишь?       Шон прибавил газу, сжав губы. Останавливаться и искать отель он явно не собирался. В его словах слышалось напряжение:       — Ферма в другой части города. Просто посмотрим.       — Да ночь почти!       — Еще не стемнело.       Машина остановилась у самого обычного деревянного забора, который наверняка заперт. Кларенс даже подумал, что Шону этого окажется достаточно. Но он зажег дальние фары, чтобы они светили во двор, и просто перемахнул через ворота.       — А если это частная собственность? — предпринял последнюю попытку Кларенс.       — Нет, я погуглил. Ферма заброшена последние лет двадцать пять, с того массового самоубийства.       — То есть нам на голову рухнет сгнившая балка?       — Ты можешь подождать меня здесь.       На миг Кларенс подумал, что именно так и стоит поступить. Но потом вспомнил, как прекрасно Шон умеет находить неприятности, и последовал за ним. Перебраться через ворота оказалось не так-то просто в деловом костюме, и Кларенс скинул пиджак, хотя тут же продрог из-за ночного ветра.       Солнце скрылось за горизонтом. Темнота еще не наступила, и в мутном сизом свете четко вырисовывался небольшой дом на фоне леса. Справа должен был стоять сарай. Кларенс точно знал, что должен. Он повернул голову и почти не удивился, заметив покосившееся строение со сгнившими стенами.       Наверное, запомнил по тем фото из квартиры Шона.       Братец успел дойти до входа на ферму, у которой не оказалось двери, и теперь переминался с ноги на ногу у порога.       Голова Кларенса снова заболела. Он неуверенно подошел к Шону и пробормотал:       — Может, поедем отсюда?       Кажется, он никогда в жизни не чувствовал себя настолько неуютно. Хотя не особенно верил в мистику, но ему казалось, все местные мертвецы выстроились кругом и пялятся на них сгнившими глазницами.       — Ты знаешь, что не все участники секты умерли в тот день? — неожиданно и тихо сказал Шон. — Вроде бы кто-то не стал пить снотворное.       Кларенс вздрогнул. То ли от заползающего за шиворот холодного ветра, то ли из-за упоминания смерти. Почему-то знать, что накрытые простынями тела умерли добровольно, было мерзко, но еще поганее думать о снотворном — слишком много плохих ассоциаций.       — Шон, давай уйдем отсюда. Пожалуйста.       — Почему я видел это место? Мне кажется… кажется, тут когда-то звучало пианино.       Он вскинул руку и прошелся по воздуху пальцами, будто по невидимым клавишам. Кларенс был готов поклясться, что на секунду вправду услышал ломкие звуки пианино.       Он не успел удержать Шона, когда тот всё-таки шагнул вперед. Достал телефон и включил на нем фонарик.       К удивлению Кларенса, внутри оказалось просто пыльно и грязно. Мебель давно вывезли, пол отчаянно скрипел, но стены и потолок остались в неплохом состоянии, хотя кое-где перекрытия обвалились. Уверенно перешагнув через кучу досок, Шон направился к большому залу. Именно там всё произошло.       Кларенса замутило с такой силой, что он склонился, уперевшись руками в колени. Особенно впечатлительным он никогда не был, но эта ферма явно влияла на него даже больше, чем на Шона.       Может, из-за того, что здесь случилось.       Может, потому что их собственные родители тоже когда-то предпочли оставить детей и убить себя.       Может, потому что там тоже было снотворное.       Темная брошенная ферма напоминала обо всех холодных и пустых ночах, которые они провели у дяди Джареда. Конечно, им стоило быть благодарными, что их забрал дальний родственник, а не отдали в приют. Дядя Джаред не упускал возможности напомнить о том, как дети должны быть благодарны. О родителях он особо не рассказывал, а может, и не успел. Умер, когда Кларенс начал работать в его компании, а Шон заканчивал колледж. С тех пор пути братьев и разошлись.       Справившись с дурнотой, Кларенс выпрямился и всё-таки пошел за братом в большой зал. Он никогда не понимал одержимости Шона мистикой и мрачностью — но именно Шон из них двоих всегда решительно шел до конца.       Он стоял посреди грязной комнаты и светил фонариком на стену. Не сразу, но Кларенс понял, что там что-то нарисовано и даже неплохо сохранилось. Он подошел поближе, прищурился: скрипка. Изображение скрипки со знаком рогов на ней.       Дети последнего ключа. Так называлась секта. Так ключ имелся в виду скрипичный! Интересно, умирали они тоже под музыку?       В тот же момент Кларенс понял, что да. Он почти услышал грустную плачущую мелодию — не пианино, а запись скрипки. Она шла по кругу, пока члены секты засыпали прямо там, где стояли. Наверное, это даже не было зловеще. Казалось обыденным. Только сколько ни тереби, человек не просыпается, а потом тело начнет коченеть.       Кларенс помнил скрипку. Помнил холод. Плач.       — Мы были здесь, — Шон обернулся, такой бледный, что его лицо буквально светилось. — Это были не видения. Воспоминания.       Кларенсу было всего шесть лет, Шону пять. Еще несколько детей. Их никто не стал травить, просто оставили, пока за ними не приехали. Они запихнули эти отрывочные воспоминания под замок, предпочли забыть… да и что они тогда понимали, запомнив только бесконечный единственный ужас.       — Они еще здесь, — прошептал Шон. Его губы стали такими бледными, что сливались с лицом. — Они здесь… мы тоже должны быть здесь? Тоже умереть?       Он качнулся и, наверное, осел бы на пол, но Кларенс подхватил его, ощущая, как дрожит брат. Совсем не хотелось выяснять, он правда ощутил каких-то призраков, или это просто страхи пятилетнего мальчишки, который всегда помнил чуть больше брата.       Может, из них двоих Шон тот, кто упорно идет вперед, но именно Кларенс голос разума и знает, когда лучше отступить.       Подхватив Шона, он буквально выволок его с фермы и не отпускал до самой машины. Смотреть по сторонам не решился, а оборачиваться тем более не стал. К черту то, что произошло здесь четверть века назад. К черту их родителей, которых они и не помнят. К черту это всё! Лучше бы Кларенс и не вспоминал!       Он боялся, что у Шона снова сорвет крышу, как бывало из-за видений, но он сидел тихо на пассажирском сидении, когда Кларенс выруливал от фермы и нервно ехал по единственной улице городка, надеясь увидеть вывеску отеля.       Шон подал голос, только когда они остановились на парковке, а Кларенс не смог сдержать облегченного вздоха. На улице совсем стемнело, но вывеска ярко светила и обещала комнаты на ночь.       — Спасибо, — сказал Шон. — Что поехал со мной. Я не уверен, что смог бы выдержать это один.       — Зато теперь ты точно знаешь, что не псих.       Он наконец-то посмотрел на Кларенса, и тот вздрогнул от пронизывающего взгляда. Шон еще оставался бледным, но краска постепенно возвращалась к его лицу.       — Спасибо, Кларенс. За то, что… ну, ты просто есть.       Шон, кажется, смутился, заторопился выйти. Пока они ждали на ресепшене, брали комнату, и даже пока по очереди принимали душ, Кларенс много думал.       Он сам сдвинул кровати, как в детстве. Помедлил и осторожно лег, как будто боялся, что теперь-то, когда они взрослые, Шон рассмеется или скажет, что они не дети. Но он тут же придвинулся ближе, как в те ночи, когда они вместе теснились в доме дяди и казалось, никого больше нет в целом мире. Шон до сих пор немного дрожал.       Телефон Кларенса зазвонил, и в такой час это означало только что-то с работы и срочное.       Или тот детектив нарыл что-то о Майкле Прескотте, и Кларенс сможет его прижать. Но с удивлением он понял, что его это не волнует.       — Ответишь? — спросил в темноте Шон, кажется, немного нервно.       — Нет. Это не важно.       — Хорошо. Я тут подумал… может, возьмешь небольшой отпуск? Мы могли бы… даже не знаю…       — Отличная идея.       Кларенс улыбнулся и прикрыл глаза. Ему не снилось прошлое и мрак, он видел чудесное будущее.