Глаз Бога

Каэдэхара не знает, как его занесло в Снежную, или притворяется, что не знает. Регион, покрытый льдами, что словно таят в себе страшные секреты, которые никто ни при каких условиях узнать не должен. В любом случае это все уже не имеет никакого значения. Тащится в полутьме, ничего не смысля, словно в бреду, и уже жалея о своей, очевидно, провальной идее, но не останавливается. Остановится, и смерть. Смерть не пугает, но осознание, что тогда все будет напрасно… все его труды пойдут прахом. Подобные мысли вызывают легкую дрожь и мурашки, щекотливо пробегающие по замёрзшей спине. Он слабо бредёт к главному зданию Фатуи, слегка нервничая и немного удивляясь, что на подобные эмоции у него ещё остались силы. Покусывает губы, сводя брови к переносице. Ни черта не видно. Здесь не было успокаивающего, слегка прохладного ветра. Лишь пугающая, пожирающая все на своём пути буря, что мешает видеть и дышать, сковывает лёгкие, грозно покалывая, будто показывает свою непостижимую силу. Тяжело идти, видимость совершенно непригодная для странствий. На глазах пелена, видно лишь белые размытые пятна и едва различимые силуэты домов. Редкие ресницы покрыты толстым слоем инея, напоминая изогнутые иглы.

"Сколько я уже иду?"

Холодно, его лёгкие одеяния, сшитые под условия тёплой Инадзумы, не справляются с лютым морозом, но он должен, должен добраться дотуда. Казуха все ещё считает их мерзавцами, моральными уродами, считает их угрозой для всего Тейвата, но идёт. Идёт, держа в руках потухший глаз Бога. Глаз Бога, ради которого он готов пожертвовать всем, лишь бы получить желаемый результат. Ему стыдно и мерзко. Мерзко, ведь сейчас он буквально ползёт к ним за помощью, как жалкий щенок. Просить помощь у негодяев, тем более Фатуи, - позор для самурая, но он отчаялся. Отчаялся и ему совершенно плевать, куда идти и с кем, что делать и для кого. Он обязан, обязан понять как…

«Как зажечь глаз Бога вновь?»

Этот вопрос не даёт ему покоя уже сутки, месяцы…

а может годы?

Светловолосый сбился, уже не помнит, как давно это безумие началось. Юноша тяжело дышит, ступая по толстому слою снега, ноги проваливаются, утопают в ледяном "море". Буря бьет прямо в лицо, впиваясь осколками, не даёт и малейшего шанса, чтобы противиться ее воле. Слышимы лишь рев безжалостного ветра, пробирающий до мурашек, и хруст снега, отдалённо напоминающий хруст сгнивших костей, по которым пришлось идти ради своей цели. Ради него. Это все ради него, него одного. Каэдэхара не сдастся, не отступит, слишком поздно…

пути обратно уже нет

Он поймёт, найдёт способ, придумает решение. Не имеет значения как. Ронин плетётся, пытаясь держать равновесие и обнимая себя за плечи, как будто его это спасёт от смертельного мороза. "Ещё чуть-чуть, осталось совсем немного," - думает Казуха. Замёрз, очень замёрз, но нужно идти. Губы иссохли, а тело настолько ослабло, что даже не облизать их. Конечности окоченели, самурай давно не чувствует их, лишь переставляет ногу за ногу, с трудом соображая.

Надежда

Надежда, наверное, является самым сильным стимулом для любого человека. Она помогает преодолевать препятствия, делает человека сильнее, воодушевляя своим призрачным силуэтом. Надежда порождает желание к жизни, к непрерывному стремлению для достижения чего-то "лучшего". Надежда - его главный мотив, единственная причина, почему он продолжает ползти по снегу. Воющий ветер начинает перекрывать звонкий хруст, глаза слипаются, организм на пределе. Но он должен идти.

Прекращение движения - смерть.

Ронин дойдёт, обязательно дойдёт. Быстрее. Юноша пытается идти быстрее, но, как на зло, ему кажется, что он стал идти ещё медленнее. Казуха обессилено опускается на снег, пытается бороться, старается пересилить слабость. Казуха обнимает свои колени, наблюдает за заходящим солнцем, наслаждаясь последними лучами, хоть и уже совсем не греющими. Холодный и лёгкий ветер обдувает его лицо, юноша слегка содрогается, что не уходит от его чуткого друга. Он заботливо обматывает светловолосого шарфом, который носит уже не первый год, ложится обратно на мягкую траву, плетёт небольшое колечко из тоненького, крошечного цветка, растущего совсем рядом. Каэдэхара укладывается рядом, старается зарыться лицом в шарф, запомнить запах Томо. Он внимательно наблюдает за тем, как парень плетёт кольцо, ласково надевает на безымянный палец Казухи. Заливается лучистым смехом, заметив смущенное лицо ронина, сразу же пододвигается чуть ближе, берет его руку в свою и рассматривает собственное творение, теперь красовавшееся на аккуратной ручке друга. Юноша рассматривает лицо дорогого друга: на носу красуется небольшой шрам, светло-русые волосы собраны в небрежный высокий хвостик с выпущенной челкой. Фиолетовые глаза-аметисты бесстыдно бегают по лицу Казухи, что не может не смутить. Хочется запомнить этот момент как можно чётче, сохранить в своей памяти. Каэдэхара не успевает опомниться, как на губах остаётся лёгкий, почти невесомый поцелуй. Ещё некоторое время он удивлённо смотрит на Томо, старается осознать, что произошло. Реальность ли это? Или ему это приснилось? Это ведь не сон? Ему не снится это? Светловолосый аккуратно сжимает одежду приятеля, не думая, поддаётся вперёд, уже сам его целует. После чего отстраняется, краснеет, утыкаясь ему в грудь, стыдливо прячет свой взгляд. Он слушает учащенное сердцебиение…

любимого ?