Глаз Бога

Его забавляет то, как Каэдэхара старается скрыть страх, что на долю секунды накрыл его. Разглядывает глаза-рубины, хочет найти в них отчаяние, а из уст ждёт мольбы остановиться, послушать его. Самая настоящая услада для его ушей. Физиономия мужчины искажается в гримасе, когда он не получает желаемого. Юноша не то чтобы не начал умолять остановиться, он даже не вздрогнул. Взгляд Дотторе даёт быстро понять: он зол и разочарован. И сейчас его лучше не злить. — А ты из смелых, — рычит Предвестник, сжимает лицо самурая в своей огромной руке, что, казалось, раздавит хрупкую голову, если добавить ещё чуть силы.  Он надеется, что хотя бы это вызовет у парня смирение и понимание, кто здесь и кому должен подчиняться.

Но вновь ничего.

Мятноволосый ударяет кулаком по кушетке, заставляя ее дрожать, хватает Каэдэхару за волосы и оттягивает их назад. Дотторе в немом жесте приказывает незваному гостю смотреть в его кроваво-красные точки, лишь отдалённо напоминающие обычные глаза. Они безумно поблескивают, словно в предвкушении чего-то интересного. — Я готов заплатить любой ценой, мне нужна ваша помощь, — Казуха поджимает губы, это слишком унизительно. Интересно, а Томо презирал бы его? Испытывал отвращение, если бы увидел то, каким стал Каэдэхара? Ему было бы стыдно, противно от него? — Ты недостоин называть себя ронином-самураем. Ронин должен дорожить своей честью, преодолевать трудности своими собственными силами. Самураи никогда бы не пресмыкались перед Фатуи ради собственного эгоистичного желания. Каэдэхара резко открывает глаза, вновь морщится из-за сильного света, обжигающего чувствительную радужку. Одним рывком поднимается, прикрывая лицо рукой, не замечает отсутствия удерживающихся его ранее ремней. Что это было? Чей голос он слышал? Неужели… нет, невозможно, этого не может быть, он ведь… — Выглядишь напуганным, — мужчина не скрывает своей язвительности, скорее лишь сильнее старается ее показать. Он стоит у своего стола, располагающегося напротив кушетки, где в общем то Казуха до сих пор сидит. — Что это? — спрашивает юноша, рассматривая свои пальцы. Он лишь провёл рукой по нижней губе, что по какой-то причине слегка болела. Почему на руке остался след от засохшей крови? Что произошло? Являются ли его воспоминания реальными?

Может, это был сон?

— Не думал, что достаточно одного несильного удара, чтобы ты потерял сознание. Ты более хрупкий, чем стараешься казаться, — Дотторе вновь крутит в руках какой-то инструмент. — В этот раз тебе крайне повезло, в ином случае, я бы уже провёл пару экспериментов. Поверь, результат тебя бы не обрадовал, —  Предвестник скалится, оголяя свои острые зубы. Казуха не прячет враждебного взгляда, наоборот пристально смотрит в глаза безумцу, старательно показывает свой характер. Вот только такое зрелище вызывает лишь усмешку на чужом лице.  Мальчишка все ещё раздражает Дотторе, однако это явно интереснее обычных идиотов, пресмыкающихся перед ним.

"Как быстро я смогу подавить его волю?"

— Напомни, что ты там хотел? Возможно, я даже помогу. За соответствующую награду, конечно же, — он постукивает пальцем по собственному предплечью, жадно вглядывается в выражение чужого лица, хочет застать весь спектр эмоций, который вызывает у незнакомца. Хотя можно ли их назвать незнакомцами? — Казуха, не заставляй меня ждать, это начинает злить, — произносит Дотторе, после минутного молчания со стороны юноши. Он старается говорить спокойно, но с угрозой. Пусть знает своё место. — Откуда вы знаете мое имя? — светловолосый недоуменно смотрит на него, оглядывается, опять осматривает помещение, в котором ничего особо не изменилось. Он хмыкает, старается боковым зрением следить за движениями мужчины, однако Дотторе не делает ничего подозрительного. — У каждого свои секреты, разве не так? — Предвестник аккуратно снимает с себя перчатки, крутит в руках потухший глаз Бога. На ощупь ничем не отличается, единственное, что его отличает от других - отсутсвие тепла, но оно и понятно, почему так. Впрочем, мятноволосый уже несколько раз осмотрел эту вещицу, сейчас все это делалось показательно, лишь для того, чтобы позлить юношу. — Вы, — он мигом слезает с холодной кушетки, — отдайте, зачем вы забрали его, ещё и без спроса, — Каэдэхара замер, не сделал ни шага, чтобы забрать столь драгоценную вещь для него.

Кусочек его друга.

— О, ты об этом, — он подбрасывает пустышку, следит за Казухой, что, словно изо всех сил старается, лишь бы не сорваться, не ударить мужчину за столь пренебрежительное отношение к такой ценности. Реакция, эмоции, действия, мысли - все это интересовало сейчас ученого.

"Как далеко ты готов зайти, Каэдэхара Казуха?"