Деликатная хрень

Теперь Оззи знает все. Точнее все, как он сильно облажался в этот раз. ЦРУ, несмотря на то, что уволили его, все равно за ним следили. В голове открылась какая-то потаенная дверь, которая раньше не использовалась. И сейчас Кокс с точностью скажет, что он напал не на того парня, о котором думал. Знал бы он еще целиком то, что его жена изменяла ему с неким Гарри, а тот убил в его доме тренера спорт-зала, того самого мужика в костюме, пришедшего к нему, из-за желания одной проклятой бабы операций по пластической хирургии. И чего так все прицепились к его мемуарам? В забвении все мысли — сплошная сель. Ничего не разобрать. Отвратительные куски как прошлого, так и настоящего соединяются воедино, воняя как трехнедельная селедка, оставленная на солнцепеке. Кэти сказала, что не будет его содержать с таким видом, будто бы навернула кусок дерьма. Почему она его не любит? Выбросила из дома, прибрала к руками все его счета. Подумаешь, один раз напился из-за случайностей в этой жизни, а ведь прожили в мире и согласии целых двадцать с лишним лет! Будто бы это ничему ее не научило, кроме как по-прежнему нервировать детей, приходящих к ней на прием. И зачем он только поспешил наносить удары тому типу, что пришел к нему в дом к компьютеру его жены? Црушник, может быть, и не стал бы принимать столь радикальных мер, отправляющих на больничную койку. Оззи чувствует, что он на грани жизни и смерти. Он часто, слыша голоса врачей над ним, видит перед собой лицо того парня, который пришел к нему торговаться. Тот уже не старается быть милым, он словно пытается ему прокричать в лицо какие-то слова, отдельные части которых он не может разобрать. Если читать по губам, то получается то, что он сказал тому парню, на которого замахнулся топором: «Чертова сука!» Он говорил это о Кэти. Но не мог же целый гарем из фитнес-тренеров трахать его жену, это было бы слишком. Хотя… Может быть, как в случае с заморозкой счетов, Кокс недооценивает ее способности. Вопросов больше чем ответов. Деликатная хрень не дает ему покоя ни днем, ни ночью. Писать мемуары, получается, плохо. Пытаться запить горе — недопустимо. Чему его это должно научить?