miss you

Володя стоял у забора, оперевшись плечом на старые доски, которые никто не менял с самого открытия лагеря. После недавно пройденных дождей древесина пропахла сыростью и начала немного плесневеть, от чего молодой вожатый невольно сморщил идеальный нос, придерживая оправу очков за одну из душек. До конца тихого часа оставалось сорок минут, которые комсомолец мог провести в блаженной тишине, прерываемой лишь собственными мыслями, набатом стучавшими в голове. Словно маленький ураган они носились по подкорке сознания, анализируя прошедшие две недели, последние дни которой напоминали сказку или сладкий сон. Влюблённость, так внезапно ворвавшаяся в его почти размеренную жизнь стала приятной неожиданностью, дарящей вихрь положительных эмоций от одного осознания того, что в "Ласточке" есть тот, кто всецело разделяет его чувства. Юрчка превратил очередное бессмысленно лето в светлое воспоминание уходящей молодости от чего на душе становилось невыносимо тепло, как под лучами июльского солнца. Сладостные мысли о значении любви в жизни вожатого прервал подозрительный шум, слышимый в паре шагов. А конкретнее — хруст гравия, переходившего в хлюпанье влажной почвы под чьими-то ногами. Володя напрягся и, поддаваясь собственным рефлексам, чуть ушёл назад, скрываясь в пушистых кустах сирени, так удачно посаженные вдоль забора. Раскидистые ветви скрывали его фигуру своими пушистыми цветами фиолетового цвета, но не мешали обзору. Спустя пару мгновений перед взором серо-зелёных глаз появилась темная копна непослушных волос, едва торчавшая из под красной кепки, надетой козырьком назад. Мальчишка воровато оглядывался, сжимая что-то в руках. С такого ракурса Володя мало что сумел разглядеть, зато сразу узнал юношу — его Юрчка опять свинтил с тихого часа, решив, что Ирка не заметит. Предвкушая полуденный скандал, молодой человек хотел покинуть своё укрытие дабы удивить Юрку, однако немного помедлил, получше вглядываясь в изящные кисти рук "своего" пионера. В ладонях музыканта буквально на секунду зажегся огонь, а после в светло-голубое небо поднялась струйка сизого дыма. — А говорил, что бросил, — невольно вырвалось с уст вожатого, от чего пионер подпрыгнул, выронив сигарету из едва дрожащих пальцев. Почти целая папироска тут же потухла в мокрой земле, а перепуганный до смерти Юра уставился на куст сирени от куда секунду назад слышал голос своей "В". — В..Володя? Комсомолец аккуратно выбрался из укрытия, стряхивая с некогда белой рубашки листья и недовольно нахмурился. В глазах цвета свежей травы читался укор, аккуратные полукружия чёрных бровей взметнулись вверх, а нос недовольно сморщился, от чего его очки слегка сползли на переносицу, но казалось, что он этого даже не заметил, пристально смотря в глаза напротив. Юра растерялся всего на миг, а после улыбнулся своей юношеской, слегка дерзкой улыбкой, резко поддаваясь вперёд. Мальчишечьи руки сомкнулись на талии вожатого, крепко прижимая того к себе. Юрка разместил голову на родной груди, слушая размеренное сердцебиение и чуть взволнованное дыхание. Володя слегка пошатнулся от неожиданного проявления нежности, но на объятия ответил не менее пылко, мигом растеряв все своё недовольство, растворяя его в редком моменте их с Юркой единения. — Нас могут заметить, — неуверенно начал он, не спеша отпускать Юрчку. — К черту! — ответил пионер, крепче прижимаясь к столь любимой букве "В" — хотя казалось, что крепче и ближе просто невозможно. — Весь лагерь спит, а я жить не могу, как скучаю...