В дождь наша любовь окрепнет

Расплетённая коса, поникший взгляд, лопающиеся капилляры, пустое выражение лица, много мыслей в голове, ожидание невыносимо. Тёмная ночь, дождь уже кончился, но тучи остались. Привычным движением коснулся спинки кресла, но его там нет. Чувство осознания и вины обрушивается на и так тяжёлые от нерешённых проблем плечи. Сердце болит, дрожь пробирает тело насквозь, руки сжаты в кулаки, вина заменяется гневом. — Чёрт возьми... * Три часа ночи, глубина теней усиливается, нечисть выходит на охоту. А жертва стоит у окна и лишь ждёт своей очереди. * Ты ведь не сбежал, не так ли? * Генерал судорожно просматривал все фотографии которые были прикреплены к доске для заметок. На всех фото был никто иной как старший сержант Фёдор Лопес. Так же на доске висели бумажки с заметками о том что любит Федор, не любит, буквально почти вся информация о нём. Если перевернуть эту доску там окажутся простые записи и отчёты о делах в казарме. Лампа на столе включена, её тусклый свет попадал на окно, показывая отражение человека за ним. Он взглянул на себя и ужаснулся. Во что он превратился? Из опрятного и подобающего нормальному поведению генерала, в безумное лохматое нечто. Омойдэ нервно улыбнулся и отошёл от окна. Ханазоно снял с себя форму и остался только в чёрной рубашке и белых брюках. Он уселся в кожаное кресло и оттянул галстук от себя, сняв, положил на стол. * Наверняка я сейчас выгляжу так же как тогда. Ха-ха... * Генерал взглянул на фотографию в рамке. Старая, потрёпанная, чёрно белая. На ней изображены два мальчика. Один старше, другой младше. На ней оба разглядывают их зимний сад. Омойдэ предлагает своему младшему брату алую розу, от которой вся рука в крови от шипов. Сузума мило беспокоится за своего старшего брата, на снимке поворачивается и смотрит на него с волнением во взгляде. * Хотя... Тогда у меня были чуть длиннее волосы и... В целом я был более здоров и счастлив. * Ханазоно засмотрелся на своего младшего братца на фотографии. Короткие светлые волосы, еле касались плеч и развевались на ветру, изумрудные глаза, которые красиво переливались в лунном свете, это обеспокоенное личико, как бы он хотел увидеть его снова. * О Сузума... * Томно вздохнул генерал. Его нахлынули воспоминания о прошлом. Когда он был ребенком, подростком, вспомнил энтузиазм и открытость своего братика, помнил все те сладостные моменты проведенные с ним. Но как назло в дверь постучали и отвлекли от этих мыслей. Омойдэ раздражённо крикнул. * Входите. * Двери распахнулись и в кабинет вошёл подчинённый. Ханазоно пафосно облокотился головой о локоть и пристально смотрел на солдата. * — Извиняюсь за поздний визит, но, как вы и сами говорили, если дело первостепенной важности то нужно сразу докладывать вам. — Да, да, так что там такого важного случилось что понадобился я? * Генерал недовольно пялился на подчинённого, и заметил что у того очень усталый вид. Заспанные глаза и зевки явно давали понять это. Омойдэ понял его поэтому кричать не стал. * — Младший сержант Моника Мартинес... Кажется ей плохо. — Как понять плохо? Что случилось? * Солдат нервно сглотнул и отвёл взгляд в сторону. * — Похоже что она бредит во сне. Другие девушки в спальне не могут уснуть из за этого... * Ханазоно быстро заинтересовался делом. Он встал с кресла и оперевшись руками о стол с прищюром взглянул на подчинённого. * — И что она говорит? — О каком то Фёдоре... Может о сержанте Лопесе? * Глаза Омойдэ расширились как будто он услышал что то удивительное. Он скрестил руки у груди и задумался. Похоже что сейчас она обдумывает всё что связано с Фёдором... Хочет его простить но не может? Вероятно дело в этом. Но... Стоит ли мне вмешиваться? Конечно, это мешает другим девушкам... И всё же. Есть у меня одна мысль. * — Я понял. Нужно перенести её в мой кабинет. Пускай поспит на моём месте. В любом случае, сегодня я уже не усну. — Вас понял генерал Ханазоно. Мне её принести? — Лучше, я сам. * Омойдэ выходит из кабинета с лёгкой ухмылкой на лице, оставляя своего подчинённого в небольшом недоумении. Проходя сквозь коридоры ему кажется что здесь слишком тихо. Едва слышен скрип половиц и стук каблуков о пол. Спускаясь вниз по лестнице Ханазоно зашёл в женскую спальню. Некоторые девушки ворочались из за того что не могли уснуть. Ханазоно подошёл к кровати Моники. Хорошо что она спит внизу... Он аккуратным движением взял её на руки вместе с одеялом. Тело Мартинес было легко на подъем. Генерал мог чувствовать какая у нее упругая и нежная кожа. Не став злоупотреблять положением, он лишь укутал её одеялом и понёс на руках до самого кабинета. Подчинённого там уже не было. Ханазоно бережно положил Монику на свой диван, подложив под голову подушку и укрыв одеялом. Она отвернулась на право и можно сказать свернулась в "клубочек". Как мило. ... Несколько минут генерал лишь наблюдал за ней и следил скажет ли она что то. Но он заметил что Мартинес дрожит. Холодно что ли? Хотя неудивительно... Зима как никак недавно прошла. Надо укрыть своим одеялом и закрыть окно, как бы мне не нравилось наслаждаться мелодией дождя. Омойдэ подошёл к окну и закрыл его, после подойдя к шкафу. Он взял своё старое одеяло и накрыл им Монику поверх первого одеяла. Наверное стоит выключить свет... Но тогда я не смогу работать. Что же делать... После недолгих раздумий Ханазоно всё таки выключил свет и присел рядом с диваном. Глаза непроизвольно начали закрываться. Всё таки я хочу спать... Не знаю почему, но видя Мартинес такой спокойной и умиротворённой, на душе становится тепло. Словно передо мной прошлая Моника. Радостная, безмятежная, искренняя, и самое главное живая. Сейчас же, она вытравила из себя почти все эмоции. Из за Фёдора ли это? Или есть другая причина? Навряд ли я когда нибудь это узнаю. Но всё же, она ещё так молода. У нее столько всего ещё впереди, а она обращает внимание лишь на одно. Вечности не существует. Ничто и никто не вечен. Мне ли это не знать? Люди уходят, люди приходят. И даже если это самый дорогой человек в твоей жизни... Сузума... Фёдор... Омойдэ облокотился о диван сидя на полу. Он выдавил из себя улыбку и закрыл глаза. Ещё бы чуть-чуть, и заплакал бы. Когда теряешь дорогого человека, теряешь частичку себя. Но они. Они полностью разобрали меня по кусочкам. И что осталось в итоге? Пустота в душе. Чёрная дыра. Но что я могу поделать с собой? Я принуждаю Фёдю любить меня? Была ли эта любовь? Нет. Ответ очевиден. Почему я постоянно порчу жизнь тем кем дорожу больше всего... Это мое проклятие? С самого начала он мне был нужен только для забавы, но пролетело время и я не заметил как привязался к нему... К мальчику который младше меня практически вдвое!... Во что я превратился... Манипулятивного любителя маленьких мальчиков? Я не знаю что я чувствую по отношению к Фёдору... Мне хочется заботиться о нём, видеть его улыбку и счастье в глазах. Но в тоже время, хочется чувствовать свои губы на его губах, прижимать тельце парня близко к себе и крепко обнимать. Я не понимаю себя... * Омойдэ не заметил как погрузившись в свои мысли уснул, сидя на холодном полу. Всю ночь он провёл в таком положении, и на утро его гостья обнаружила что спит не в своей кровати. Утренний луч света пробивался сквозь полупрозрачные шторы весело играя на лице Моники. Она проснулась зевая и осмотрела комнату. Стол, кресло генерала, шкаф, какая то доска для заметок, медикаменты и много прочего. Мартинес хотела встать но увидела что справа облокотившись о диван спокойно сопит генерал Ханазоно. Она с интересом рассматривала его, встав с кровати и скинув с себя одеяла она почувствовала мурашки по коже. Стало очень холодно и она обратно укрылась. Моника взяла верхнее одеяло и аккуратно укрыла им генерала. Всё ещё укрытая она села на против генерала, спасибо что на полу был ковёр, так бы совсем замёрзла... Мартинес разглядывала лицо Ханазоно. Оно было бледным и спокойным. В голову сразу же пришли мысли, как она здесь оказалась и почему генерал спит именно... На этом месте..? Но при этом это была довольно хорошая возможность... Осмотреть кабинет генерала. Моника аккуратно поднялась и подошла к столу на котором покоились вещи генерала. Прямо по середине лежал документ, она взяла его и начала просматривать. " Получатель Фридеманн Шмидт а отправитель Омойдэ Ханазоно. Хм... Документ о новой миссии. Генерал хочет доложить о пропаже Фёдора. А что если... Я добавлю и себя в список?" Мартинес взяла со стола ручку и таким же почерком как у Ханазоно добавила в список «пропавших» себя. Ей вспомнились моменты которые происходили в прошлом. Она видела их сегодня. Ощущения казались... Такими живыми...? Как будто это было наяву. Моника вновь увидела те годы жизни которые так хотела забыть, но как всегда нашелся этот один человек, который поменял её решение за ночь. Имя того, которого сегодня произносила в ночи. Убегать сейчас было слишком рискованно и безрассудно. Поэтому Мартинес решила подождать до начала поисков. Она уселась за стул генерала и начала копошится в его папках. Особо ничего интерес ного найти не удалось, но одна папка очень сильно привлекла её внимание. "Дело о специальном отряде. "