Паутина сплетенная обманом

Он прячет потные ладони в карманах. На пути своей надежды оставляет глубокие следы усохшей грязи, раздробленных мелочных частиц своих многогранных мечт на полках сознания. Он вытирает пыль с них, вытирает все прожитые моменты с тем, ради кого пошел на эту глупую авантюру, ради кого стоит сейчас на крыше советской зачухлой пятиэтажки и потирает ногу об ногу. — Зачем ты, блять, шастаешься за мной? - спрашивает Рэй. В его некогда темных глазах обитает бесконечная пустота. Его пропитанное запахом гари и прожженое опалом сигарет пальто выглядит удручающе. Рэй наклоняет сигарету и постукиванием пальца отсланяет слой гари. Выдыхает грузный дым в пустое темное небо и поворачивает взгляд на Нормана, в покорном ожидании ответа. Скулы сводит от раздражения, и Норман видит это. Оба опустошенные и немо отвергнутые. Норман пытается жестикулировать руками, ибо вязкий язык не хочет подниматься в сторону правды. Все ясно как на ладони, и даже двуликость парней прячется в их же тени, оставляя маски разочарования и апатии к скоротечным дням. — Ты сердишься? - задает очевидный для него самого вопрос Норман. Будто растерял весь разум по дороге к этому месту. Ему стыдно. Ему действительно стыдно. Выворачивает от своих глухих действий и шагов. Он не может мыслить здраво рядом с Рэем. Что касается Рэя, то делается необдуманно и безпочвенно. Наверное, поэтому Норман в проигрыше даже сейчас. Рэй вновь вдыхает дым и отворачивается к погрязшему во тьме городу, явно взвешивая все происходящее и обдумывая заданный вопрос, на который, очевидно, каждый из них знает ответ. Рэй в бешенстве. — Нет, я счастлив за вас, - ложь. - Я счастлив, когда вы счастливы. - Рэй весь пропитан ложью и никогда не сознается в этом. — Я хотел тебе сказать, - Норман запинается, отворачивая голову в другую сторону и крепко сжимает дрожащие зубы. - Хотел сказать, что... — Да отъебись ты, - перебивает его темноволосый. - Неужели ты настолько идиот, что ничего не понимаешь? Я хочу побыть один. — Пожалуйста, - Норман делает один шаг в сторону парня. - Дай мне закончить. Я понимаю тебя, пойми же и ты меня. Рэй усмехается и резко поворачивается туловищем к Норману, говоря этим движением, мол: «Валяй, только побыстрее». Руки чешутся и покалывают в пальцах. Перед ним стоит солнце, которое не светит для него, а с недавних пор не светит вообще. Целью влюбленного человека является искренность со своей любовью, но что делать, если Норман неискреннен даже с собой. — Я хотел сказать, - сфабрикованный раннее текст сыпится по буквам. - Блять. - Норман прикрывает глаза ладонями. Губы Рэя подрагивают и искажаются в глупую улыбку. Он все еще ждет, и будет ждать. Норман знает это. Блондин гнетуще вдыхает и выпрямляет спину. Теперь они смотрят друг на друга с одного полезрения. — Ты любишь Эмму, - вдруг выпаливает Норман - не обманывай себя, и жизнь не будет обманывать тебя. Задел за живое. Рэй вжимается спиной в перила. Его глаза округляются, а взгляд становится слишком уж раскаленным. — А Эмма любит меня, - продолжает Норман, начиная неосознанно улыбаться. - Я начал встречаться с ней, чтобы сделать ее счастливой. Мы съехались, чтобы она была счастливой. Я сделал все, чтобы сделать ее счастливой. Ведь ты говорил, что когда счастлива она, счастлив и ты. Я сделал ее таковой, так почему же ты не сделался таким? - блондин тяжело дышит, но продолжает прожигать взглядом. В голове мутнеют все здравые отделения. — Я делал это все для вас, переступая себя и свои принципы. Что тебе не нравится? Чем ты недоволен? Рэй молчит. Город молчит. Молчание как удушье влияет на Нормана, но даже задыхаясь он продолжает искать в взгляде темноволосого то, что априори принадлежит не ему. — А ты что, не любишь... - Рэй впервые выглядит по-настоящему шокирующе, посему замирает, продолжая всем телом облокачиваться на перила. Видно, что его ноги его не держат. — Ты обманываешь ее? Рэй умный мальчик. — Ради вас двоих, - Норман пожимает плечами. - Ради тебя. Рэй думает, или пытается думать, неважно. Норману становится легче. Теперь эту праведную ложь будет носить не только он. Не только он будет думать, что поступил неправильно. — Пиздец, - шепчет Рэй спустя некоторое время. — Ты не любишь ее. — Не люблю. — И сейчас ты прийдешь домой и скажешь ей, блять, что-то типа: «Привет, моя дорогая. Я так по тебе скучал»? Ради того, чтобы осчастливить ее? Все твои признания и говоры про любовь - детский блеф и лепет? - Рэй, будучи выделяюще бледным, надрывисто вдыхает и выдыхает. - Я в ахуе. — Ну я же сделал то, что ты попросил. Я сделал ее счастливой, - Норман выставляет себя за дурака. На посмешище перед тем, с кем раньше состязался в умственных способностях. Неважно. — Я не желал ей лживого счастья, - темноволосый срывается. — Ты понимаешь, что говоришь? Ты просто симулировал свою любовь по отношению к ней, и все ради «нашего счастья»? Обожеблять... — Если бы я плюнул на ее чувства, ты бы все равно ее не заполучил, - раздраженный Норман прикусывает внутреннюю часть щеки. — И ты знаешь это. Поэтому я решил, что если ты увидишь Эмму в надежных руках, твое сердце упокоится. Рэй потирает висок. Человек с математическим складом ума не может вычислить формулу чувств или отношений. Ему это чуждо. Ему не идут отношения. — Что насчет тебя? - Рэй медленно поворачивается и закладывает руки на перила, после чего протяжно наблюдая за ночным городом. Норман подходит к нему и также вглядывается в разбитые улицы и еле мерцающий огонек поодаль. Звезды танцуют свой вальс на ночном полотне. — Меня? - Норман поворачивает голову в сторону собеседника. — О чем ты? — Разве тебе приятно любить того, кого не любишь? Блондин даже не задумывается на счет этого. Неестественно поднимает уголки губ и печаляще вглядывается в парня напротив. — Я счастлив, если вы счастливы. А если ваше счастье зависит от меня, то методы его получения для меня безразличны. Осколки пережитых дней с Эммой скрупулезно складываются на вымышленном холсте. Он принимает ее за сестру, даже когда целует. Ради блядского счастья, наплевав на себя. Рэй тупит глаза, будто вовсе оглох и пропустил все признания мимо ушей. — Ты же не расскажешь Эмме? - Норман поступает ближе, переходя на шепот: - Услужишь мне? Конечно, не расскажет. Норман слишком хорошо знает этого затворника. — Какой же ты идиот. Сигарета давно закончилась, поэтому Рэй пытается зажечь новую, будто хватается за последний вздох. Будто умрет без этой сигареты. Надвисает молчание. Каждый думает о своем, разбирает и складывает пазл воедино. У них схожие мысли. Они оба погрязли в отчаянии и фальши, которую Норман по кусочкам и сотворил. Возможно, Рэй возненавидит его - ему все равно. Сейчас он действительно счастлив. — Ты видишь свое будущее с ней? - вдруг задает вопрос темноволосый. Будущее. С ней. С Эммой. Норман облизывает обсохшие губы и сверлит взглядом пустоту, выискивая во тьме свое будущее. Норман его не видит, да и не желает. Он живет сегодняшним днем, ему все равно на завтра или послезавтра. — Нет, - признается блондин. — Это не может продолжаться вечно, - Рэй бросает сигарету вниз. — Ничего не вечно. И ты будешь ждать, пока она тебя разлюбит? Норман тоже облокачивается руками на перила. Волосы спадают на лоб, а в глазах читается глухая усталость. Тело незаметно подрагивает от легкого прохладного ветра. — Посмотрим. — Бля-я-ять, - протягивает Рэй, закатывая глаза. - Что посмотрим? Тебе самому не противно от себя? - темноволосый сжимает кулак. — Куда ты посмотришь? Тебе есть куда? — Просто дай мне выбраться из этого. Одному. — Ох, - Рэй усмехается. - Да ты не хочешь ниоткуда выбираться. Тебе нравится плавать в этом дерьме и заслоняться нашим счастьем. Но ты снова оплошался. Ты не делаешь никого счастливым своими действиями. Норман прищуривается. Он выглядит слишком изнеможенно и опустошенно. Настолько пугающе усталым, что страшно взглянуть в его млечные глаза, но Рэй этого не замечает. — Хочешь сказать, Эмма не счастлива со мной? - Норман улыбается. — Эмма не такая глупая, как ты думаешь. Холод невозможно увидеть, но его можно почувствовать, и сколько бы ты не заслонял его под маской любви, она все равно скоро его уловит, - Рэй вдыхает. - Тебе лучше порвать с ней сейчас, нежели обосраться потом. — Я не могу сделать счастливым себя, но могу сделать счастливой ее, - Норман резко выпрямляет спину и разворачивается к Рэю, боком упираясь в мерзлое ограждения. — Я желаю ей всего наилучшего. Она мне как сестра. — А когда ты ее трахаешь, ты также воспринимаешь ее за свою сестру? Глаза Нормана мутнеют. Губы выпрямляются в тонкую полоску и он, отводя взгляд, понижает тон. — Прекрати, - почти неслышно молвит блондин. — Почему ты не можешь сделать себя счастливым? - Рэй игнорирует просьбу. — Что за хуйня, Норман? Найди себе девушку, которую ты полюбишь, да и ебитесь вдвоем подальше от Эммы! Ты не понимаешь, что тратишь ее время на себя? За это время она бы уже нашла кого-то другого, но нет же, ты даешь ей лживые признания и фальшивые надежды на будущее, в то время как сам даже не ебешься по поводу завтрашнего дня. Кап. Сердце щемит. Конечно, Рэй волнуется за Эмму. Предательские мысли перехода Рэя на его сторону улетучиваются, оставляя за собой липкий осадок и привкус горечи во рту. Рэй никогда не поймет Нормана, но Норман понимает Рэя и принимает. Всегда. — Я несчастен, - Норман пуляет взглядом в разные стороны, лишь бы не столкнуться с Рэем. - Я правда не смогу сделать себя счастливым, даже если попытаюсь. Кап. Кап. Начинается дождь. Капли ударяются об каменную поверхность крыши. Вода затекает в уши; волосы становятся влажными; одежда приобретает большую массу. Рэй резко подходит вплотную и замахивается, но рука так и остается надвисать в воздухе. Слишком постешное и необдуманное действие. Он выдыхает и отпускает руку. На миг в его глазах проскальзывает глупый намек на человечность. — Перестань строить из себя героя, - из-за дождя приходится повышать тон. — Просто скажи, что с тобой не так. Я твой друг, Норман. Давай решим эту проблему вместе. Хоть Норман и Рэй в последние годы жизни практически не пересекались, все равно никого кроме них самих и Эммы роднее не было. У них была некая платоническая связь. Раньше они могли по взгляду понять друг друга; по азбуке морзе методом постукивания по столу разговаривать на какие-то невзрачные темы; просто улавливать чужие эмоции в окружающей их ауре, но сейчас Рэй не понимал ни Нормана, ни себя. Они повзрослели, переменились, но чувства, к сожалению, остались прилеплены к груди. Рэй бесится от печальных улыбок Нормана. Рэй не решит его проблему. — Да, - блондин поднимает голову наверх, смотря прямо в дождевые тучи и щурясь от воды. — Все таки странный у нас... любовный треугольник.

* * *

Норман аккуратно закрывает за собой входную дверь, пытаясь не издавать никаких лишних звуков. Вешает обмокшую куртку на дальний кручок и садится на табуретку, начиная разуваться. Он знает, что Эмма еще несколько секунд назад рассекретила его приход. Слишком чуткой она была по отношению к нему. Из кухни вылетает рыжая растрепанная девушка, держа в правой руке половник, а в другой крышку от кастрюли. В ее глазах будто запускают фейерверки. Она оставляет все кухонные приборы на полке и сломя голову бежит в объятия к своему возлюбленному. — Где ты был? - обиженно спрашивает Эмма, обнимая сидевшего Нормана. Она переводит взгляд на часы. - Двенадцать ночи. — С Рэем встречались. — С Рэем? - Эмма удивленно выгибает бровь. — Вы снова общаетесь? - уголки ее губ поднимаются вверх. — Не сказал бы, - но Эмма уже не слышит. Она немо радуется за них, отчего целует парня в щеку. — Ладно, - Эмма выпускает Нормана из крепких объятий. — Я готовлю кантонский суп. Присоединяйся, - девушка подмигивает своему парню и вприпрыжку возвращается на кухню. Норман ставит обувь на нижнюю полку и наблюдает за ушедшей Эммой, которая в миг скрывается за поворотом. Он не думает ни о чем. Не испытывает ничего рядом с ней. В его голове лишь проскакивает мысль: «Это не то». Эмма жизнерадостная натура. С ней весело общаться, интересно жить и наблюдать за ней. Но ничего более Норману счастье не приносит. А приносит тот, кто никогда бы не попреветствовал его с распрастертыми объятиями; никогда бы не взялся за готовку и никогда бы не ныл по поводу того, почему Норман так долго не приходит домой. Именно это являлось его олицетворением счастья. Норман усмехается и ловит себя на мысли, что на крыше он испытал больше эмоций, нежели за все несчастное проживание в этой съемной квартире.