С хорошим концом.

Кавендиш проклинает всё и вся, безуспешно пытаясь уснуть уже два часа. Они весь день мотались по городу, собирая "инопланетный мусор", от таких нагрузок ноги дико гудели, не давая никаких шансов на спокойный сон. Он проветрил комнату уже три раза, раз десять взбил подушку и выпил немалое количество тёплого молока, но никакого результата. Дакота на соседней кровати его проблем не разделяет – тихо сопит, сжимая в руках одеяло. Кавендишу хочется плюнуть на всё и пойти погулять ночью – может хотя бы это заставит его почувствовать сонливость, но перспектива быть слишком сонным завтра и выслушать кучу подколов от напарника не прельщает. Бальтазар не выдерживает и садится на кровати, осматривая комнату. Она одна из двух в этой квартире, и то они еле потянули её по стоимости. Второй был зал – типичный для этого времени, с узким диваном и телевизором, висящим на стене. Уют придавали многочисленные растения. Дакота любил возиться с ними, ссылаясь на "опыт бурной молодости", и те действительно из пыльных, засухающих палок превратились в благоухающие цветы. Даже дышать стало легче. В голову приходит мысль уйти на кухню и выпить чаю в тишине, что здесь бывала редко. Винни был спокоен лишь во сне, только в таком состоянии ухмылка покидала его лицо и он не шумел, пел или просто настукивал что-то. Мысль про чай быстро ускользает в потоке других, и Кавендиш задумывается о том, что Дакоты действительно очень много в его жизни. Люди вокруг сказали бы, что даже слишком много – они работали вместе каждый день с утра до вечера, лишь на выходных расползались по квартирам, перекидываясь сообщениями на телефоне по типу "Кавендиш, этот сериал просто чума, вам стоит глянуть" или "Дакота, имей совесть, дай отдохнуть". А сейчас, волей случая, (хотя правильнее сказать волей болтливости Дакоты) они вынуждены даже жить вместе, так как на покупку квартиры у каждого в отдельности не хватало. Босс, выпнув их в это время, не позаботился о личных счетах и прочих их вещах. Бальтазар ул­ыбается, думая о том, что без напарника его жизнь была бы чересчур скучной. Пусть даже его лишили работы – если бы не Дакота, в живых его бы уже не было. И сейчас, наслаждаясь тишиной и окутавшим его спокойствием, он был безумно благодарен. Лунный свет, до этого медленно скользивший по комнате, падает на лицо Дакоте. И Кавендиш тоже лениво переводит на него взгляд, вдруг понимая, что что-то не так. Винни спит беспокойно – тяжело дышит, сжимает одеяло чересчур крепко и лихорадочно бормочет какую-то несуразицу. Он стискивает зубы и Бальтазар может отчётливо слышать всхлип в этой звенящей тишине. Кошмар. Именно это заставляет его подняться с на ноги. Твёрдым шагом пересекая комнату, он садится рядом с чужой кроватью. – Дакота. Эй, Дакота! – Шепчет Кавендиш, одной рукой легонько тряся его за плечо, а другой осторожно разжимая чужие пальцы, вцепишиеся в одеяло. – Просыпайся. Давай, это просто кошмар, ничего больше. Тот лишь стискивает зубы ещё крепче и буквально вырывает одеяло из чужих рук, прижимаясь к нему сильнее. По лбу стекает капля пота и внезапно с его губ очень разборчиво слетает "Кавендиш". Тот напрягается. Теперь возможные сюжеты кошмара можно по пальцам пересчитать. – Дакота. Я здесь, всё хорошо. Открывай глаза, ну! Ему приходится тряхнуть его очень сильно, прежде чем тот внезапно делает глубокий вдох и резко садится на кровати, рукой сбивая с чужого лица очки и ощутимо проехавшись по носу. Пока Бальтазар хватается за подверженую атаке часть тела, тот бешено озирается по сторонам, продолжая глубоко и загнанно дышать, и вытирает глаза. – Кавендиш? – Он наконец привыкает к темноте и находит его. – Кавендиш? – Его голос ломается в самый последний момент и он подаётся вперёд, а затем внезапно останавливается. – Можно? Его голос дрожит вместе с ним, пока Бальтазар обнимает его, говоря, что всё хорошо, и всё обязательно будет хорошо. Дакота лишь крепко сжимает чужую пижаму, пока тот гладит его по спине. Они сидят так минут семь, прежде чем Винни окончательно отпускает. Он отстраняется, трёт глаза и тихо шепчет "спасибо". – Пошли, выпьем ромашкового чаю. – Предлагает Кавендиш, вспоминая как они литрами пили его ночью после инцидента с фисташионами. Они не включают на кухне свет. Дакота смирно сидит на своём стуле, пока друг заваривает чай, и благодарно кивает, когда тот подаёт ему горячую кружку. Кавендиш не давит. Терпеливо ждёт, нервно отхлёбывая из своего стакана и боясь, что причина действительно в том, о чём он подумал. – У нас больше нет машины времени. – Находит в себе силы начать Винни. – Это значит, если вы... Если... Е-если вы умрёте, то.. – Он судорожно вздыхает, пытаясь приглушить этот звук тем, что громко глотает чай. – То вы умрёте. Кавендиш жмурится. Да. Да, проблема действительно была в нём. – Я не собираюсь оставлять тебя одного в ближайшее время, Дакота. – Но несчастные случаи! – Я не собираюсь. Слышишь? Я не брошу тебя. Ты не останешься один. Часы громко тикают, нарушая тишину. – Хорошо. – Дакота вздыхает, допивая чай. – Я вам верю. Я вам верю. – Сможешь уснуть? – Обеспокоенно интересуется Кавендиш, забирая у него кружку и быстро споласкивая, не сильно беспокоясь о чистоте. – Если прочтёте мне сказку на ночь. – В голосе снова слышится усмешка. Шутит, значит плохие мысли действительно отпускают его. – И какая же сказка тебя интересует? Бальтазар чувствует, как у самого на лице возникает улыбка. И не препятствует этому, доверяя темноте ночи. – Что-нибудь про бывших путешественников во времени. С хорошим концом.