Внешность

*** — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук, смотря в заплаканные глаза мальчишки. Тэхён вроде ещё совсем молод, ему только двадцать три года: куча эмоций, энтузиазма и энергии. Ещё есть вера в людей, любовь и добро. Её пока не растоптали, он ведь этого не позволяет. Не позволяет ли? Чонгук его видит насквозь, словно смотрит на своё отражение. Тэхён улыбается ярко, смеётся звонко и заливисто, спешит помочь всем и каждому, но... Что у него там, за защитой из плоти и костей? Раненое сердце, которое, словно феникс, сгорает до тла и раз за разом возрождается. Чонгук его принимает. Когда Тэхён неожиданно услышав фразу — может разрыдаться, хоть и, по привычке, беззвучно, но, зато, как горько... У него никогда не было возможности плакать в голос, так, чтобы громко всхлипывать, кричать и ломать всё вокруг. Ломался только он сам. Чонгук видит, что всё это — не более, чем привычка. Ну, привык он эмоции подавлять, не подпускать никого когда больно до треска костей, даже если есть те, кто рядом будет и обязательно поддержит. Нельзя. Никак. Ни в какую. Запрещается. Самим собой. Он так привык. Один. Чонгук его понимает. Он и сам всю свою сознательную жизнь учился сам справляться с проблемами и никому о них не говорить, так его мальчик такой же. Тэхён может чувствовать себя совершенно одиноким, даже когда находится в компании людей, которые норовят его развеселить. Не важно. Ким просто живёт этим моментом: он смеётся, когда нужно, сам смешит всех и играет дурака на публику, когда из желаний только — воткнуть наушники в уши и молчать, лишь бы не наедине с собой. Там — чёрная дыра, и в ней далеко не пусто, в ней кладезь мыслей. Мясорубка. Эмоциональная центрифуга. В голове что-то шепчет, что «хватит с тебя притворства», но что Тэхён может, когда такой образ на протяжении жизни соблюдается? Ничего он не может. Но много хочет. Например, кем-нибудь стать. Значимым, нужным и незаменимым. Любимым. Спро́сите: «неужели, его не любит никто?» Он ответит вам, что: «да, любят.» Так чего же ещё желать? Промолчит, сам не знает. Хочет найти себя, заниматься тем, что любит и не переживать из-за постоянных выгораний. Хочет чувствовать. А ранее молил об обратном. Чонгук рядом. Держит за руку теперь, не спрашивает много, лишь обнимает и шепчет на ушко, что Тэхён может рыдать и кричать, хоть до сорванного голоса. Ему больно. _Таким_ своего мальчика видеть больно, и больно от осознания, что он не может помочь. Он не знает, глупый Чонгук. Не знает, что одним своим существом греет пепельное сердце, собирает осколки и охраняет, пока то заново воскресает. Мальчишка в его руках боится доверять, боится, что снова бросят и вообще он не нужен ему. Однако, наверное, желает, чтобы его обняли и пожалели. Скорее, этого хочет эмоциональная его составляющая, в то время, как мозг твердит, кричит и предупреждает, что снова будет больно. Что Тэхён не должен жаловаться и принимать помощь, наоборот, обязан сам справляться со своими загонами, со своей клеткой. Тэхён снова рыдает. Сейчас, он чувствует себя таким маленьким и непривычно уязвимым, когда Чон гладит по спине, шепчет, что он рядом будет. Предохранители срывает окончательно, плотину пробивает, а вулкан извергает лаву. Тэхён ревёт, прикрывая рот ладонями, жмурит глаза до белых пятен под веками. Он больше ничего не хочет и ничего не чувствует. Мечтает исчезнуть, ощущая себя в этом мире лишним, одиноким и абсолютно беспомощным. Чувствует себя ненужным даже человеку, который всегда говорит обратное, пытается докричаться до угасающего сознания, привести в себя. Встряхнуть. Но Тэхён упирается руками и ногами, не позволяет себе ничего. Он сильный, а не слабый. Нет-нет, не подумайте. Если так размышлять, то чтобы плакать — тоже нужна сила. Показать свои эмоции, не прятать чувства и проявлять их во всём хаотичном великолепии. Это... Тяжело, верно? Кто вообще придумал понятия, как «сильный» и «слабый»? Идиоты, которые ставят штампы. Мы такие, какие есть, слабые и сильные, всё это — неважно. Важно то, как мы поступаем, что делаем и как проживаем нашу жизнь. Кто-то делит мир на чёрное и белое, а кто-то на добро и зло. Делят мир напополам. Кто решает что чёрное, а что белое? Но, кто решил что чёрное — это чёрное, а белое — это белое? Ответ, наверное, до чёртиков прост — мы сами. Тэ нашёл свой инь-ян в Чонгуке, который рядом с ним уже три года, который поддерживает вне зависимости от всего. Но, сейчас, когда он видит на старой, к слову, фотографии свою точную копию — у него возникают сомнения. Дрожащими пальцами он фото переворачивает и видит надпись, которая, явно старательно, выведена красивым почерком: «Моему Чонгуку, от Тэёна, с огромной любовью. 1893г» И снова переворачивает, чтобы посмотреть на лицо, ведь, мало ли, ему показалось? Но, нет, там словно потерянный близнец, брат, которого, по закону жанра, забрали в самом их детстве. У него лицо бледнеет, голова кружится, когда Ким осознаёт дату фотографии. — Не понимаю.— шепчет. Он знает прекрасно, что Чон... Не совсем человек? Но, он однажды, упоминал, что за свои двести с лишним лет – любил всего лишь один раз. Не хотел этим делиться, а Тэхён никогда не напирал, не зря же? А теперь... Боже, они же действительно как две капли воды идентичны. Он склоняет голову вбок, подходит к зеркалу и смотрит на своё отражение: там на него глядят грустные глаза, однако, для полноты картины, схожести с фото, ему не хватает только светлых волос.Решение приходит само собой, поэтому он срывается в магазин, покупает две упаковки краски. Залетает в ванную на всех парах и разводит эмульсию, достаёт кисточку и начинает красить собственные волосы. Результат почти сразу видно, ведь пряди осветляются с потрясающей скоростью. Тэхён кидает кисть в раковину, смотрит на себя в зеркало пристально и зачарованно. Неужели, всё это время Чонгук любил не его, а то, что снаружи? Все эти поддерживающие речи были не для него самого, а для того, кто остался на той фотографии лишь тёплым воспоминанием на сердце мужчины? Для того, которым Тэхёну никогда не стать. Любимым. Ким хватается обеими руками за раковину и головой из стороны в сторону мотает в неверии, в отрицании. В вакууме, он смывает краску с волос, моет голову шампунем специальным, от желтизны, и снова проливает реки слёз. Чонгук появляется в их доме через пару часов, как всегда тихо. Но, впервые, ответом ему служит тишина. Он проходит в гостиную, а затем и в спальню, обнаруживая там своего человека, который сидит на кровати и смотрит в одну точку, едва моргая. Волосы Тэхёна непривычно светлые, а в глазах неожиданно темно. Чон, его рассматривая, замирает даже, не в силах что-либо сказать, он ближе подходит и на край постели присаживается. Тихим голосом тишину ощутимую нарушает. — Тэхён? Что случилось? Твои волосы... Они... — Тэён, — сипит Ким. — Так ты хотел сказать? — поднимает взгляд. — Тэ, я... — Тебе же дорого это тело, Чонгук, признай ну же! — Ким всхлипывает. — Ты ведь не меня любишь, а его... Чонгук хочет перехватить ладони человека, но тот назад пятится, смотрит обиженно. Разочарованно. — Я люблю именно тебя, Тэхён. И никого больше, слышишь? _Его_ человек с кровати слезает, вытирает слёзы с щёк покрасневших и снова всхлипывает болезненно. Он ничего не говорит, всё пытается прочитать в чужих глазах, но никак не получается. Сердце бьётся так непривычно быстро, так больно в грудь отдаёт, что едва возможно терпеть. — Вот что ты имел ввиду тогда, когда сказал, что я напоминаю тебе одного человека? — усмехается горько, а Чонгук тоже поднимается и встаёт с ним вровень. — Ну, нашёл его во мне? Сильно похожи? — Вы абсолютно разные, — шепчет Чон. У Тэхёна ноги подкашиваются от всей ситуации. — Я так не могу, — отрицательно мотает головой Ким, и быстрым шагом покидает спальню. Чонгук ловит его у выхода, пока Тэхён пытается надеть своё пальто, разворачивает за плечи и удерживает в своих руках, когда тот вырывается. — Отпусти меня! Хотя бы меня отпусти! — кричит. — Именно тебя я и не могу отпустить, ведь его отпустил ещё до встречи с тобой, Тэхён! — Чонгук говорит уверено, внушает доверие, но Ким губы поджимает и опускает взгляд. — Мы одинаковы, словно я... Я его копия, да? Замена и не более, иначе, почему ты со мной? Я всё не мог понять и теперь всё сходится, пазл складывает воедино, — улыбается сломанно. Его мальчик на части разрывается, видно, что мечется по его бегающему взгляду. — Ты это ты, Тэ. Вне зависимости от внешней схожести, понимаешь? Я вижу в тебе тебя, а не кого-то другого, потому, что люблю. — Сам себя слышишь? — смеётся истерично, всё же выпутываясь из чужих, некогда родных, рук, он отходит в сторону и проводит ладонью по лицу. — За что меня любить? Я ничего хорошего не сделал, Чонгук, я всё порчу и... Так больше не могу. Мужчина смотрит на него испуганно. Ближе подходит, но Тэхён снова назад отшатывается, не подпускает в свой хрупкий, давший трещины, мир. Закрывается, прячется за тысячей замков и печатей, прячет сердце в сейф без ключа. Сжимает ладони в кулаки, словно, с собой борется сейчас, ведёт войну не на жизнь. Насмерть. Его тело сейчас ощущается чужим, из него хочется выбраться и бросить на растерзание стервятников, чтобы и кусочка плоти не осталось. Но Чонгуку оно дорого, наверное, иначе зачем эти три года, ставшие для Тэхёна особым подобием вечности? Их вечности, которая, кажется, кончилась. — Я люблю тебя без всяких причин, не за что-то, а вопреки. Люблю твой характер, силу внутри тебя и слабость люблю тоже. Любят не за что-то, Тэхёни. Я люблю тебя просто так и не хочу сейчас терять, вообще терять не хочу, поверь мне. Я знаю, что ты меня тоже любишь, так же сильно. Доверься мне, родной, я никогда тебе не врал. Да, я утаил, что моя первая любовь похожа на тебя, как две капли воды, но, сделал это лишь потому, что всё это — в прошлом. Ты и есть моё будущее, моя настоящая любовь, человек, который мне безумно дорог. Тэхён прикрывает глаза. У него нет сил, правда, нет. Он покачивается, борясь с головокружением от истерики, почти перестаёт плакать и просто пытается всё это осознать и принять. Пытается принять слова Чонгука, который всё же ловит своего любимого человека под руки, когда тот теряет равновесие, и, в течении секунды, поднимает на руки. — Ты как? Голова кружится? — шепчет он обеспокоено. — Мгм, — всё, на что хватает Тэ, это кивнуть. Ноги слабеют, поэтому Чонгук окончательно подхватывает его на руки и молча в спальню уносит, укладывает на кровать, сам спереди садится и в ладонях лицо растерянное фиксирует, смотрит в глаза упрямо, до тех пор, пока в ответ не посмотрят. — До встречи с тобой я хотел закончить свою жизнь, если её можно назвать таковой, но твои грустные глаза заставили меня влюбиться вновь, с большей силой, до давно забытой дрожи. Как в тебя не влюбляться, скажи? Меня к тебе с колоссальной скоростью магнитит, не отпускает. Да я и не хочу, если честно. Мне с тобой хорошо, Тэхёни, и я не могу без тебя, понимаешь? Тэхён снова льёт слёзы молчаливо, кивает заторможено, и пожимает губы. Он первым роняет голову на чужое плечо, сразу же ощущает чужие ладони, которые гладят по лопаткам и пояснице. — Я верю, Чонгук, — шепчет сипло, явно от криков. — Просто, мне так больно и я... Я ищу в себе причины потому, что не понимаю, почему такой человек, как ты, находится рядом со мной, теряя время. Прошу, не делай мне больно, я так от этого устал и хочу любить тебя без страха... — Я заберу весь твой страх, родной, — говорит вампир и целует человека в щёку. — Только не отвергай меня и я обязательно буду рядом, Тэ. Я не вру, ты же знаешь. — Знаю, я же тебя люблю, — жмётся ближе. — Боже, как же сильно я влюблён в тебя, Чон Чонгук, что ты со мной делаешь? Чонгук его отстраняет, но, только для того, чтобы в поцелуе примкнуть к мягким, солёным от слёз, губам. Чтобы прижать Кима к себе за талию, а затем запустить ладони в высохшие блондинистые волосы. — Тебе нравится этот цвет? — шепчет Тэхён ему в губы, и снова целует. — Мне нравится в тебе всё, Тэхёни, — усмехается Чон, поглаживая его по щеке и укладывая в постель. Часы на тумбочке показывают 3:13. — На самом деле, мне нравится, — признаётся Ким, укладываясь под боком у своего мужчины. — Я оставлю этот цвет, пока. — Тебе всё идёт. Чонгук гладит его по волосам и спускается ниже, к талии, под майку холодными пальцами забирается, а там кожа той же температуры. Младший явно замёрз, поэтому вампир его заботливо в одеяло кутает и что-то себе под нос напевает, зная, что Тэ сморит почти моментально. После слёз и истерик он быстро засыпает, крепко, но иногда неспокойно спит. Уже тут вампиризм играет основную роль, ведь Чону сон не нужен, поэтому каждую ночь он чужой сон стережёт старательно. Всё происходит так, как он и предполагал, ведь уже через минуту Тэ расслабляется. Тихо сопит забитым носом, сжимает чужую майку в кулак, как всегда, бессознательно, но так отчаянно, словно Чонгук тотчас уйдёт. Но, нет, он никогда и не собирался, да и как он может оставить своё сердце здесь одинокого? Без поддержки. Не может, нельзя. Не оставит ни за что. Тэхён ближе жмётся, сжимается в комочек и Чонгук к нему всем телом разворачивается, обнимает и прячет в своих объятиях. Целует в лоб, макушку, носик и в щёку, сходит с ума от переполняющей и невообразимой нежности к своему человеку. — Сладких сновидений, моя путеводная звезда. Он обязательно поможет Тэхёну преодолеть все страхи, научит любить без опасений, и покажет свою любовь ещё не один раз. Главное, чтобы его мальчик больше никогда не думал о себе плохо. Без него у Чона смысла нет. Он весь мир ради него обошёл и больше не отпустит никогда.