Слышь, Никит, пойдём гулять?

— Слышь, Никит, пойдём гулять? Видео уже давно было снято, а монтаж успешно отложен на потом, после предложения приятеля. — Так уж и быть, но ты угощаешь шаурмой в качестве компенсации за то, что прервал технические работы. — Иронично скрестив руки на груди, ответил брюнет. Пока блондин по-царски командовал, что же надеть его приятелю, тот послушно следовал его указаниям, ведь друзья плохого не посоветуют, а особенно — Юра. Для своего приятеля блондин выбрал безымянные чёрные спортивки, серую футболку и бежевое худи. Жертва так называемого «Модного Приговора» не особо была в восторге от своего нового образа, но расстраивать восхищенные проделанной работой, улыбчивые глаза Юры было просто-напросто нельзя. — Ну красавец же! Жди сообщения от сексуальной красотки. — сказал Юра и уже через секунду залился звонким хохотом в унисон со своим товарищем. Басистый смех кудрявого, такой беззаботный, задорный и лёгкий. С ним так комфортно, хочется смеяться пока живот не заболит, пока Юра не перестанет ребячиться, а Никита не перестанет наслаждаться его лучистой улыбкой.

***

Забыв выключить режим семиклассников, парни вышли, параллельно перекидываясь баянами ещё со времён пещерных. Было бы не смешно, если бы не рассказчик сие забав.

***

Под чудные беседы с приятелем, брюнет не заметил то, как миновал хранилище своих давних воспоминаний — детскую площадку. Она совсем не изменилась с того момента, как Никита последний раз ступал за границу облезшего бордюра, ограждающего территорию площадки. На ней уже резвилось новое поколение, таких же невинных душ. Никита и Юра тоже когда-то были той мелкотой, что бегала по дворам и кидалась каштанами. Что зимой устраивала снежные битвы и после не посещала школу под предлогом простуды. Очкастый всегда был гиперактивен, в отличии от своего товарища. Чаще всего, от своих же проделок, страдал кудрявый, а Никите лишь оставалось под руку тащить прокаженного на пятый этаж, чтобы попросить у мамы помощи: начиная с чего-то холодного, заканчивая бинтом. С возрастом это не проходит, как выяснилось, но иногда Юра перегибает, представая в синяках и ссадинах после очередной потасовки с какими-то местными хулиганами. Разбитая губа немного жжёт, а Никита, казалось, проверяет своим пламенным взглядом термостойкость покалеченного. И все точь в точь, как в детстве.

***

По пути к месту рождения еды богов (отчасти из-за спонтанности прогулки), на держащий круглые очки, нос с неба упала крошечная, холодная капля, а через пару минут точечных попаданий, постепенно начался настоящий, летний ливень. От неожиданности уже мокрый Юра судорожно, на ходу пытался нащупать зонт в своём чёрном рюкзачке. Капающая с его волос вода ещё больше подчеркивала русые кудряшки. Никита лишь смотрел, не отрывая взгляда от длинноволосого парня. Внимательные, кукольные глаза из-под очков бегали по влажной тьме сумки, ища нужный объект, а Никита вновь лишь взирал на такие крепкие, от холода бледноватые руки, обвитые ярко выраженными венами, с чёрной резинкой на запястье. Розовые костяшки держащие два чёрных кольца на указательном и безымянном пальце и пару презентов в виде царапин от кота на предплечье. После многих неудач Юра наконец достиг своей непростой цели и добрался до заветного зонта. Раскрыв его, к всеобщему несчастью «крыша над головой» не имела достаточно объема для двух людей. — Держи, до кафе ещё немного, да и я всё равно уже сухостью похвастаться не смогу. — как настоящий джентельмен, предварительно раскрыв зонт, он протянул его «даме» улыбаясь, конечно, ведь он из интеллигентной семьи, у него мама вообще-то психолог, да ещё и с высшим образованием! Юра молвил с казалось перманентной, но такой доверчивой детской улыбкой, что заставляла просто расплыться в её любви и добродушии. Вдруг, ухмылка юнца резко прервалась внезапным чихом. Остановившись, обрабатывая произошедшее блондин почувствовал тонкие, но настойчивые пальцы друга на своей талии, оставлявшие огненные печати на околевшей спине парня, вскоре притянувшие его под укрытие чёрного зонта в белый горох. — А я что, выгляжу сухим? Кстати, чихаешь как котёнок. — усмехнулся брюнет, прижав к себе немного дрожащего Юру, согревая теплом своего тела. Уткнувшись носом куда-то в запутанные, влажные локоны пахнувшие приторно сладкой мятой, Никита беззвучно оставил невидимый след нежных губ за ухом простудившегося интеллигента, немного намочив нос. Жаркое дыхание ударилось о кожу за ухом, заставляя вздрогнуть от непривычного тепла. Продолжив путь уже кучнее, Никита почувствовал лёгкое прикосновение бархатной руки с чёрной резинкой на своей ладони. Периодические случайные касания медленно, но верно превратились в крепкий замок из двух горячих рук, в телах обладателей которых, сердца пылали синим пламенем, грея друг друга, не давая потухнуть. Товарищи, если их ещё можно так назвать, продолжили свой дальнейший путь, не собираясь больше отпускать друг друга из своей мертвой хватки, хотя бы до прихода в кафе.