when the world finally collapses

чеен спит уже восьмой час. а в бенд они приехали как два часа. и джису останавливает машину в разных местах, хочет сходить в магазин, в аптеку, но боится и шелохнуться. боится оставить чеен в машине одну. вообще оставить чеен одну боится — ответственности и так слишком много, слишком много случаев, где джису провалила тест на эту самую ответственность. почему бы им не жить в машине? автомобильные кражи штука, конечно, нередкая, но и не такая частая, как изнасилования в различных местах. джису хочет жить в машине, чтобы не было вариантов потеряться и не найти чеен. она чувствует себя плохой матерью или, вернее, плохой старшей сестрой. будто бы они сводные, и джису чеен все это время не воспринимала. так и было. чеен ворочается. чеен все ещё спит, кривя лицо и иногда что-то бормоча. и она никогда не выглядела как ангел во сне, но сейчас, джису готова поклясться, чеен во сне похожа на самого великого мученика. джису жаль. она снова извиняется, даже довольно громко, пока чеен спит, а после поджимает ноги и глядит в телефон на пустые уведомления. тяжело. джису, подъезжая уже к третьей по счету аптеке, наконец выходит на улицу и дышит утренней прохладой и ожидающим одиночеством. пугающим одиночеством, когда в ушах не звенит от чужого голоса и подпеваний тупым песням на радио. джису прохладно от горячего. горячего одиночества. теперь она понимает, какой огонь может разжигать чеен в людях, ведь джису почувствовала, как может быть холодно без неё. к аптеке она не идёт. стоит у машины, оперевшись одной рукой, и чего-то ждёт. думает. заглядывает в тонированное окно задней двери и наблюдает за шевелящейся во сне чеен. обдумывает снова. берет телефон в руки. она не думала, что придёт к этому. говорила себе, что возьмёт телефон в руки и откроет электронную телефонную книжку только в случае крайней необходимости. когда нечего будет есть, негде будет жить, а машина сгорит или будет украдена. когда жизнь плотно полетит под откос. полетела. — ало? у джису уже намокают глаза от слез. она не плакала за последние полгода столько, сколько проплакала за эти сутки. тихонько, но всё-таки много. — ало, меня слышно? джису кладёт голову на руку, оперевшись ею на крышу машины. ветер дует, охлаждая вспотевшую за рулём спину и горячие ноги, обдает утренним воздухом и намекает на возможный дождь. птиц — странно, но — не слышно, и улица тихая и почти пустынная. джису слышит эхо своих же слов, отражающихся от окон, стен и машин, бьющий по перепонкам и склоняющий к ещё большим слезам. — мам? все-таки, это крайний случай. она тратит свой крайний случай на чеен. и винить ее в этом не смеет. — привет. все в порядке, просто… — она замолкает, пока мама перебивает вздохами и вопросами, на которые джису вряд ли ответит, — мам, прости, у меня очень мало времени. ага… да, так вот, — пальцы стучат по крыше машины, отбивая ритм тревоги и паники, — мне нужна сумма, которую я тогда попросила не трогать. те деньги, что я у вас забронировала, так скажем. хорошо? джису выхватывает из своего кошелька банковскую карточку и готовиться называть номер. на самом деле, ее семья теперь с легкостью ее найдёт. джису кажется, что они не захотят. кажется. — да, всю эту сумму, пожалуйста, переведи по номеру моей новой карты. руки трясутся и в дрожи одергивают пальцы от машины, дабы не стучала. джису вновь заглядывает в окно. чеен не двигается. — отлично, спасибо большое, я позвоню… — джису ничего не может обещать, но, — как только, так сразу, — обещает, опускаясь до неопределенностей. она ловит деньги руками, а воздух — от паники — пожирает раскрытыми губами и носом. — спасибо, мама. спасибо. она не сможет вспомнить, когда последний раз говорила спасибо ей вот так вот, потому что это было слишком давно. она не говорит, что любит маму, потому что это другое и они обе стопроцентно разрыдаются. джису не готова. джису ментально тяжело, и делать еще тяжелее даже самой себе, а потом уже матери — бесчеловечно. джису идёт к банкомату и снимает наличные, завязывает резиночкой и наконец бежит в так давно желаемую аптеку. слава богу. слава маме. здоровья пак чеен. деньги из банкомата пахнут сильнее и в некотором плане иначе. джису вспоминает, для чего они ей на самом деле. эйфория быстро проходит, и на смену ей приходит новая стадия осознания проблемы. но джису готова. джису встаёт в оборонительную позицию, джису ждёт, когда чеен наконец проснётся.