Личный учитель информатики

      Лололошка маленьких детей не особо любил. Нет, они милые, особенно когда спят зубами к стенке, с ними не соскучишься, в какой-то степени с ними бывает весело. Но вот всё остальное в них откровенно раздражало. Ведь дети постоянно орут, плачут, лезут куда им не надо, доставляют неприятности и… Именно из-за этого Фильченков выбрал профиль информатики, а не какую-нибудь математику для началки. На то время в своих силах Рома был уверен на сто процентов.       Предмет начинался с седьмого класса и привлекал множество людей, заинтересованных хотя бы в части набиравших популярность онлайн-игр. К компьютеру у него всегда руки тянулись, а тут… Век технологий и новых открытий. С детства шатен хотел стать «тем самым крутым учителем» и сделать так, чтобы никто не смотрел на то, что он является омегой. Учился, правда, Лололошка не так хорошо. В какой-то момент его хотели выгнать из школы. Тут помогли только родители, а точнее их связи и настырность. Как итог: Рома обучился до уровня хорошиста за два года.       Это было ужасно. Честно, Рома хотел было передумать и пойти на какого-нибудь сварщика или в спорт, но деньги и омежья сущность не позволяли выбрать себе лёгкий путь. Учитель тоже зарабатывает не так уж и много на жизнь, но отец был уверен в своём талантливом сыне и его находчивости. Пролетело время, и Фильченков получил высшее образование в одном из институтов столицы. Оставалось найти хорошую школу, где не хватало учителей. Последнее оказалось даже сложнее, чем всё время обучения в совокупности. Но своего Фильченков добился и теперь уже три года как возился в этом муравейнике в центре Москвы.       Наработанная преподавателями программа передалась ему не сразу. Многие говорили, что относительно старый формат обучения не требует корректировки, и одного урока в неделю для детей современности хватит. А Рома был со всем этим категорически не согласен. Существование клубов по разным предметам в школах не гарантировало хорошую успеваемость у других.       Недавно директор школы и знакомый по совместительству выделил лучшим учителям информатики такой предмет как технология в своё пользование. Заменяемые уроки распространилась на Рому и довольного своими успехами социализации Андрея. Восьмые и девятые классы стали свободны от шитья, вязания и бисера.       Эти маленькие пластиковые китайские шарики запомнились Лололошке как адское испытание в свои годы, поэтому он решил избавить детей от такой «радости». Лучше работать с таблицами, учить банальные команды программирования (Или на крайний случай делать вид, что ты стараешься). Но точно не шить или бездельничать. Труды превратились во второй урок работы с компьютерами, пусть занятие было значительно легче оригинала.       Занятость не мешала личной жизни Ромашки. Её попросту не было из-за его тяжёлого характера и общения, в большинстве своём, только с школьным коллективом. Три дня отдыха, включающие в себя четверг, субботу, воскресенье, и четыре рабочих. Чем не сказка?       В школе было много сотрудников. Если не считать директора и уборщиц, но припечатать наглым образом охрану, то можно перечислить более двухсот человек. Рома был знаком со всеми, но общался лишь с определённым кругом учителей. Они устраивали, так сказать, «девчачьи посиделки» в одном из восьми доступных кабинетов.       Творчески сдвинутых натур хватало. Например, бета — учительница русского и литературы. Та ещё патриотка, но насколько интересный человек. Или же историк с четвёртого этажа третьего корпуса, который специально ходил к ним и задвигал длинные теории о неточности своего предмета. Филфак по нему тихо плачет. Старый физрук Павел Александрович, несмотря на свой возраст в семь десятков, совершенно не тянет на звание старика. У спортсмена даже практически нет морщин. Вот что творит спорт с людьми. Или же, как наглядный пример, сам Фильченков, на пальцах объясняющий алгоритм чтобы сделать собственный сайт, помнит соблюдение безопасности в интернете наизусть вместе со всеми паролями от компьютеров и часто ходит устанавливать камеры на итоговые экзамены в девятых-одиннадцатых классах.       Помимо вышеперечисленных личностей, много чего можно было рассказать о таких же мелких компаниях учителей по всей школе. Благодаря таким группкам можно было охватить всё учебное заведение и знать как бы могли списать ученики. И, знаете, это удобно. Слушать про свой же класс, менять вопросы местами. (— А что это тут у нас? Списываем? — Тихо шепчет Рома на ухо девчонке сидящей у компьютера)       Но в этом году у них пополнение состава. Павел Александрович всю длинную перемену за чашечкой чая (без сахара, конечно же) рассказывал им об увольнении двух учителей старших классов и о приходе трёх новых. Ребята ещё совсем молодые — два альфы и один бета. О них сразу же пошло много слухов. — Так кто, говоришь, к нам ещё устроился? — Тихо спрашивает преподаватель по немецкому с первого корпуса Валерий Валерьевич, не поднимая взгляда от кружки. — Да, один харизматичный паренёк. Джонни Колбая, если не ошибаюсь. Поговорил с ним немного, а такое ощущение, будто камень с плеч свалился. Весёлый малый. В четырнадцатом кабинете теперь ошивается. Новый учитель физкультуры для десятых и одиннадцатых классов. — Ну, раз он вам так сильно запомнился, значит, и правда хорош, — Неоднозначно пожала плечами учительница русского.       На этом их беседа прервалась звонком, и пришлось идти на третий урок. У Фильченкова образовалось пустое окно, и он, заинтересовавшись рассказами старика, как раз решил посмотреть на новенького. Заодно занесёт документы на заполнение Павлу Александровичу.       Зря. Никогда Лололошка так не ошибался. Приоткрывая дверь в спортивный зал, омега прижал к груди папку с документами и по стеночке пошёл подальше от разминающихся учеников. На глаза ему сразу попался брюнет. Его рост был примерно с Ромин, может на сантиметр меньше, а чёрные глаза были почти тусклыми, смотрели с хитрецой из-под убранной с помощью чёрно-белой банданы отросшей чёлки. На нём белая футболка, не особо примечательные спортивные штаны с кроссовками, на запястьях чудные цветные браслеты, лицо обрамляли очки в красной оправе, а в крепких пальцах покоится классный журнал.       Даже несмотря на раздражители вокруг в виде открытых за защитной сеткой окон, запаха пота и грязи за скамейками, Фильченков легко уловил его принадлежность. И правда — альфа. С виду немного странный: весёлый, уверенный. Не в том смысле, что учитель был ненормальным. Просто не так ведут себя только зачисленные на работу в школу люди. У него чёткие, аккуратные и несвойственные шаги, плавные движения и хриплый глухой командный голос. Рома даже забыл, зачем пришёл и остановился на одном месте, прижимая пластик с бумагой посильнее к груди и стараясь не рассматривать его так открыто.       И шатен уверенно бы продолжил так стоять и пялиться, но в его голову прилетело что-то резиновое и тяжёлое. Баскетбольный мяч попал прямо в цель, заставив учителя информатики упасть. Ноги не удержали его, и бумаги разлетелись по полу. Лоб засаднило. В глазах на секунду потемнело. А как только Фильченков проморгался и немного оправился от шока, увидел перед собой взволнованного Колбая, протягивающего ему руку. Виноватый ученик собирал документы, а все остальные смотрели на упавшего с тревогой и старались лишний раз не дышать. — Эй! Ты в порядке? Встать сможешь? — Взволнованно спросил Джонни.       Так они и познакомились. Посреди чёртового спортивного зала, с подбитым лицом Ромы и в очень неловкой ситуации. ===       Под их ругань начинала подстраиваться сама школа. Проклятое место встречи информатика и физрука обходили по касательной. Находившись в соседних корпусах, они умудрялись встречаться где-то на перекрёстке и доказывать что-то своё. Это была односторонняя ссора. Колбая с ним открыто заигрывал, а Фильченков просто посылал его в пешее эротическое путешествие. И это могло длиться всю перемену. В итоге оба расходились по своим кабинетам и не высовывались до обеда. И всё снова повторялось.       С одной стороны Лололошка находится в глубоком непонимании самого себя. Ему ведь, чёрт возьми, очень нравились эти перебранки. Он рад был услышать что-то хорошее о себе лишний раз, да и сучью омежью сущность никто не отменял. Всё, что он мог бы противопоставить, так это всякие сложные шутки в ответ и язвительные подколы на любом собрании при директоре.       Всем было откровенно плевать, что эти двое вытворяют в школе. Некоторые из учителей, не стесняясь двусмысленности, мечтательно вздыхали и почему-то улыбались, следя за очередной перепалкой со стороны. Кто-то открыл букмекерскую, в которой на отношения преподавателей ставили даже ученики. Рома дулся, пресекал такие игры и писал жалобные записки директору, скрываясь в кабинете напротив своего и попивая чай, слушая причитания трёх историков по поводу какого-то там Грута. Какой к чёрту Грут? В этом предмете Фильченков не разбирался и посылал всех с намерением упрекнуть его хоть каким-то незнанием дат или фамилий. Ему вполне хватает своей информатики.       Колбая ему не был противен. Наоборот, он даже в какой-то степени привлекал, что было для Ромы в новинку. Обычно Лошка не реагировал на чужие феромоны и держался от всех этих махинаций биологии подальше. Один из завучей сочувственно кивал ему, подливая в чай немного коньяка. Вкус был отвратительный, но зато хорошо помогал взбодриться. В один из таких дней что-то пошло не так. Напившись ядрёного напитка, Фильченков не сдержался и прямым текстом послал приставшего учителя физкультуры к чёрту на куличики, закрывая за собой дверь своего кабинета и щёлкая замком.       Джонни ещё долго топтался у входа с букетом красных пышных роз и проклинал школьное имущество на три поколения вперёд. Если быть точным, то лет на десять. — Ну что такое? За что? Я, может, встречаться тебе хотел предложить, выйти за меня, вставить тебе в конце концов! А ты!       Альфа оставил цветы перед дверью и куда-то грозно утопал. Ученики засуетились и спасли цветы, одолжив у ближайшего свободного учителя вазу и отрезав мешавшиеся ленточки. На следующий день неведомым образом розы перекочевали в кабинет Ромы. ===       Если у них и могли быть отношения, то только очень странные. Рома не привык к альфам вокруг себя из-за своего дрянного характера, а Джонни сам по себе был слишком активным и вмещал в себе батареек восемь. Они были совершенно противоположными личностями. Лололошка умел слушать, придерживался оптимизма, не искал себе большие компании и любил логику в любых её проявлениях. Для него Колбая был одной сплошной ошибкой 505, которая постоянно преследует его.       Лишь спустя полгода они свыклись. Фильченков — с приставучестью Джонни, а последний с тем, что его каждый день динамят и не понимают его серьёзных намерений. Они могли спокойно общаться друг с другом на отвлечённые от отношений темы и с радостью издевались над своими учениками. Так из «озабоченной молодёжи» они перешли на новый уровень «косвенной парочки». Непонятно, когда это Рома успел стать пошляком как Колбая и начал понимать чужие шутки так хорошо, но он успешно игнорировал любые камни, летевшие в его огород.       Ему ведь очень даже понравилось дружить с Колбая. Тот был не настолько сдержанным, постоянно выражался и не имел чувства такта, но не был тупым. Для Лололошки последнее было, пожалуй, самым важным качеством.       Фильченков до сих пор продолжал убиваться вопросами что Колбая мог найти в нём, но не распространялся о своих размышлениях вслух. Теперь они проводили больше свободного времени вместе. Ходить на обед было тем ещё испытанием, ибо Джонни как-то неосознанно пытался откормить Рому. Когда у одного из них вырисовывалось окно, они обосновывались рядом друг с другом и занимались документами, несмотря на то, что урок всё ещё шёл.       Сейчас Джонни расселся за одной из парт, заполняя журналы посещаемости и успеваемости. Рома раздал ученикам задания и попросил сесть за компьютеры для их выполнения, пока сам придвинул свободный стул к Колбая и открыл большую записную книгу с конспектами, думая над следующим уроком. — Ромашка, — Не отрываясь от бумажных полей позвал его альфа. — Ты свободен в выходные?       Джонни говорил шёпотом, не решаясь посмотреть на встревоженного вопросом Рому. Омега раздраженно цыкнул, сразу же осмотревшись по сторонам. Любопытные ученики пытались делать занятой вид. — Думаю да. А ты что-то хотел? — Ну, даже не знаю, — Протягивает первые гласные Колбая. — Как насчёт какой-нибудь кафешки? Кино? Парка? — Не делай такой незаинтересованный тон, когда сам предлагаешь провести время вместе. Если ты платишь, то я согласен. — Тебя интересуют только мои деньги, ясно всё с тобой. Но, как порядочный альфа, так уж и быть, — Наигранно вздыхает Джонни и ухмыляется, рассматривая профиль Ромы. — Ты слишком некомпетентен. Не понимаю, как тебя могли взять на должность учителя, — Парирует Фильченков, игнорируя лишнее внимание. — Просто твоя красота сводит меня с ума.       Колбая получил сильный подзатыльник и засмеялся, выделяя в календаре свои свободные дни. Лололошка не верит, что это недоразумение происходит именно с ним. ===       Рома находился на той стадии, когда сам не понимает смысла своих действий. Три раза они ходили на эти чёртовы «не-свидания», которые Лошка грубо называл дружеским времяпрепровождением. Омега начинал бояться совершенно всего. Каждый раз он соглашался, но почему-то тянул с главным ответом. Фильченков же прекрасно понимает к чему это идёт, но всё ещё не готов. К чему из списка, собственно? К отношениям? Ухаживаниям? Лишнему вниманию и заботе?       Колбая и правда был хорошим человеком. Да, специфичным и немного отбитым, не исключено что его роняли в детстве. Но с ним правда комфортно. Лололошка не ожидал сумбурности со своей стороны, не предполагал о том, насколько нежен и терпелив был с ним альфа, и как уважал его решения. От Джонни уже невозможно было отклеиться. Рома бы лучше умер, чем потерял его. Но сказать он этого не может.       Как же так просто и быстро сказки и слухи о их отношениях превращаются в хрупкую реальность? Коллеги открыто поощряли их за образующиеся отношения. Но как можно было сказать, что они сойдутся? Это так очевидно? Ведь Фильченков тормозил развитие событий, пытался отстраниться и дать себе ещё времени подумать. Над чем? Зная, что Флэк был таким, зачем так глупо поступать?       Лололошка не привык к вниманию. Рома копается в себе долго, закидывая нужные документы в сумку и теряясь в пространстве. Он, очевидно, больше всего не доверял себе и своим действиям, но точно не альфе. За Колбая оставалось много неизведанного, но одновременно с этим почему-то Фильченкову казалось, что они знают друг друга очень давно.       Коридор встретил его непривычной пустотой. Большое количество учеников уже в раздевалках или на улице. Закрывая кабинет на ключ, Лололошка хмурится и быстрым шагом идёт к ближайшей лестнице. Забыть про это хамоватое лицо было невозможно. Образ преследовал его везде. Даже сейчас, пока он спокойно спускается на первый этаж. Вряд ли они сегодня ещё увидятся. Это было к лучшему. Роме хотелось выплеснуть всё что он думал. Эмоции зашкаливали. Он наверняка не сможет связать даже пару предложений. Ему незачем было позориться перед альфой и отвлекать всякой бессмыслицей.       Почему-то в его голове до сих пор не укладывался тот факт, что чувства взаимны. Колбая сам звал его на свидания, приносил цветы и флиртовал каждый раз как они виделись. Рома не думал, что кто-то может ответить ему взаимностью.       Забирая лёгкое пальто и подписывая последние документы на стойке охраны, омега пересекает пару метров и открывает двери, выходя на улицу. В лицо ему сразу же ударил прохладный ветер.       Сердце предательски останавливается на пару секунд. У арки, в самом низу, стоит Джонни и взглядом ищет кого-то средь толпы перед собой. Фильченков сомневается, кусает губы до того момента, пока альфа не посмотрел в нужную сторону.       Колбая сразу же повернулся к нему и улыбнулся, махая рукой. Рома жмурится от яркого солнца и хочет сказать на любое предложение Джонни да.