The Darkest Nights

Август, 1971 год — Гермиона! Регулус! Поторопитесь! Я не буду ждать вас целый день! Я сейчас без вас уйду! — кричал Сириус Блэк, поднимаясь по лестнице к сестре-близняшке и младшему брату. Гермиона закатила глаза, продолжая рыться в своëм шкафу в поисках мантии. У неë их было довольно много, и то, во что она была одета сейчас, было по её мнению неплохо. Но, будучи представителем Благородного Дома Блэк, ей нужно было выглядеть наилучшим образом, поэтому Гермиона решила, что ничего страшного не произойдёт, если она потратит немного больше времени на поиски подходящей одежды. — Миона! — она слышала, как Регулус скулил со своей кровати, и хотя она стояла к нему спиной, девушка видела беспокойство в его глазах, пока Сириус продолжал звать их. — Реджи, все в порядке. Это пустая болтовня, он не уйдёт без нас. Не позволяй Сириусу так сильно пугать тебя, — пожурила Гермиона младшего Блэка, хотя она не могла не почувствовать, как еë сердце смягчается от того, как он произносит еë имя. В детстве Реджи было слишком трудно произносить её имя. Он часто путал буквы, из-за чего это звучало как какая-то каша. В конце концов он начал называть еë «Миона», но только не рядом с Вальбургой или Орионом. Мерлин упаси назвать еë так при Вальбурге. Несмотря на то, что Регулус придумал его пока был малышом, Вальбурга ненавидела это прозвище. Она часто заявляла, что такое сокращение благородного имени только унижает волшебника, носящего его, и она не позволила бы себе назвать кого то так. Гермиона не возражала. Это было специальное имя Регулуса для неë, и даже Сириусу не разрешалось его использовать. Гермиона вздохнула, отвлекая своë внимание от шкафа, решая, что всë-таки тёмно-синяя мантия, в которую она была одета, отлично подойдёт для Косой Аллеи. Она больше не могла оттягивать поход по магазинам, а ещё Гермиона была уверена, что еë близнец обязательно сорвёт голос, если он будет продолжать звать их. Разгладив все складки на своей мантии, девочка быстро взглянула в зеркало, чтобы осмотреть копну чёрных кудрей. И хоть у неё определенно были волосы семейства Блэк, Гермиона была благодарна, что они не были такими, как у Беллатрикс. Обернувшись, она посмотрела на Регулуса и увидела, как он подпрыгнул на еë кровати, давно уже готовый идти. Гермиона подошла к нему с лёгкой улыбкой, взяла его за руку и быстро повела вниз. — Мерлин, вы могли собираться ещё дольше! Вальбурга надерёт нам задницы! — воскликнул Сириус,  когда они спустились по ступенькам. — Сириус! Язык! —  Гермиона многозначительно посмотрела на своего близнеца, прежде чем перевести взгляд на Регулуса.  — Как будто Реджи это волнует, — вздохнул он, закатив глаза. — Залезай в камин, мы должны встретиться с Вальбургой возле Гринготтса через 4 минуты, и я бы предпочëл, чтобы на меня не кричали на публике. Гермиона не могла с этим поспорить. Если они опоздают, Вальбурга обязательно устроит сцену, а учитывая, что сегодня так много студентов Хогвартса ходили по магазинам, Гермиона хотела бы избежать плохой репутации еще до начала учебного года. Она подошла к камину, все ещё держа руку Регулуса в своей, и они вдвоём вошли внутрь. Сириус схватил банку Летучего Пороха с каминной полки и подал еë Регулусу, позволив ему взять ему горсть, прежде чем бросить ее на землю. — Косая Аллея! — воскликнул Регулус, как только порошок упал на пол. Гермиона почувствовала знакомое покалывание в животе и вскоре кашляла пеплом, когда они с Регулусом появились в Дырявом Котле. Девочка быстро отодвинула младшего брата, чтобы Сириус мог пройти. Гермиона быстро отряхнула себя и Регулуса, убедившись, что на них не будет пыли, когда они встретят свою мать. Как только Сириус появился, Гермиона повернулась, начав сразу отряхивать и его, несмотря на его протесты. Она гораздо тщательно очищала пепел, иначе Вальбурга быстро бы наказала Сириуса за то, что он позорит их фамилию. Перепроверив своих братьев ещё раз, троица бегом добралась до банка. Чистокровные волшебники не позволяли себе бегать, и их мать обязательно вдолбила бы в них этот урок, если бы увидела. Косая Аллея была полна сегодня. Поезд в Хогвартс отправляется завтра, многие семьи проводили день, собирая вещи. После того, как ребятам удалось пробраться через толпу, они заметили свою мать на ступенях банка. Её лицо опасно краснело по мере того, как они приближались. — Чëрт. Давайте развернемся, — прошептал Сириус своей сестре, замедляя шаг. Гермиона испытывала соблазн согласиться с братом, ведь, конечно, всë будет не очень хорошо. — Опоздали. Бежали. Какое жалкое поведение для чистокровного волшебника. Вы что, слишком глупы, чтобы следить за временем? —выплеснула Вальбурга всю ярость на детей.  Ну, если точнее, то только на Гермиону и Сириуса. Регулус уже подошёл и взял за руку свою мать, оставив руку Гермионы. Девочке хотелось сердито посмотреть на младшего брата за то, что он предал её, но вместо этого она предпочла опустить глаза вниз на мощённую булыжником улицу. Уставившись на неë так, словно еë туфли были самыми красивыми вещами на планете, она быстро придумала ответ, чтобы хотя бы попытаться предотвратить ту ситуацию, которая вскоре здесь разыграется. — Извини, мама. Это моя вина. Я долго пыталась найти подходящую мантию, — робко ответила Гермиона. Лучше не лгать на данный момент. Она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза матери превратились в щелочки, прежде чем ладонь коснулась еë лица. Гермиона стиснула зубы, почувствовав, как тепло залило щеку. Краем глаза она видела, что Сириус сжимает кулак, и она тихо схватила его за руку, зная, что это успокоит их обоих. —Вальбурга, ты самый яркий пример того, что представляет собой Благородный Дом Блэков. Гермиона наблюдала, как мать смотрела мимо неë и Сириуса на приближающийся голос. Лицо её становилось всë краснее и краснее, если это вообще возможно. Она чувствовала магию, исходящую от матери, и Сириус сжал еë руку, прежде чем отпустить, повернувшись лицом к таинственному голосу. — Дорея,  — заявила Вальбурга подошедшей женщине. — Я очень сомневаюсь, что предатель крови знает, что значит быть членом Благородного Дома. — Я знала достаточно, чтобы избавить себя от позора быть связанной с такой семьей, — спокойно ответила Дорея. Гермиона не могла поверить, что хоть кто-то, даже чистокровный волшебник, может таким образом разговаривать с Вальбургой. Девочка отвернулась от матери, наконец-то позволив себе взглянуть на Дорею с выражением благоговения на лице. — Сириус Орион Блэк, позор семьи Блэк, — с восторгом проговорил еë брат. Гермиона могла с уверенностью сказать, что она была впечатлена не меньше брата, поэтому, протягивая руку для приветствия, девочка широко улыбнулась. — Гермиона Лира Блэк, двойной позор семьи! — последовала она примеру брата, крепко пожимая руку Дореи.  — Дорея Блэк Поттер, по-видимому, одна из многих позорных Блэков, — ответила женщина, посмеиваясь. — А кто ты такой? Когда она обратилась к Регулусу, Гермиона ощутила всю ярость Вальбурги. — Не обращайся к наследнику Дома Блэк!— прошипела она на женщину, и Гермиона могла видеть, как ее рука обвивается вокруг Реджи. — О, так Сириус не старший? — спросила Дорея, когда мужчина и мальчик подошли к ней. Гермиона предположила, что они знают Дорею, но она не отвела глаз от Вальбурги, будто бросая ей вызов. — Сириус, возможно, и старший, но он не мой наследник.  Это не было неожиданностью ни для Сириуса, ни для Гермионы. Удивительно, что ни одного из них ещё не выжгли с гобелена. Хотя в последнее время эти двое вели себя самым примерным образом, не желая давать Вальбурге повод не пускать их в Хогвартс. Гермиона наблюдала, как Дорея звонко рассмеялась, прежде чем посмотреть на Сириуса и сказать: — Я довольно впечатлена вами, молодой мистер Блэк, быть таким разочарованием в семье ещë до поступления в Хогвартс! Наши предки перевернулись в своих могилах. Я надеюсь снова увидеть вас двоих, — сказала она, глядя на них обоих с улыбкой. После Дорея повернулась к мужчинам позади неë и взъерошила волосы мальчика, прежде чем отвести их от банка. // Гермиона всë ещë чувствовала, как горит еë щека, когда они с Сириусом гуляли по Косой Аллее. После сцены с миссис Поттер, Вальбурга смерила близнецов презрительным взглядом, бросила им в ноги мешок с галеонами и аппарировала с Реджи. — Ну, по крайней мере, она не кричала, — сказала Гермиона своему брату, слегка улыбнувшись своей шутке.  — Да… как ты себя чувствуешь? Мне жаль, что Вальбурга ударила тебя, — спросил еë брат, его голос был пронизан заботой и чувством вины. — Я в порядке. За 11 лет она делала вещи гораздо хуже, чем пощëчина на публике, — сказала Гермиона, пожимая плечами. Но она могла почувствовать, что Сириус ощущал себя виноватым за это. Он обычно обвинял себя всякий раз, когда Гермиона или Реджи получали от Вальбурги. — Я еë ненавижу. Не могу дождаться, когда поеду в Хогвартс. Нам не придется видеть ее около… 9 месяцев! —  Сириус воскликнул, посчитав на пальцах, время, проведенное вдали от Гриммо. При мысли о 9 месяцах вдали от семьи Гермиона могла поклясться, что боль в щеках уменьшилась, и она позволила улыбке остаться на лице. После того, как они купили все школьные принадлежности, Гермиона и Сириус отправились до Фортескью за мороженым, прежде чем им придётся вернуться домой. Близнецы схватили свои рожки: "Сливочное пиво и ириски" для Гермионы, "Взбитые сливки и помадка" для Сириуса. Съесть мороженое ребята решили на лавочке перед магазином. В это время года в Лондоне стояла хорошая погода, и близнецы с удовольствием гуляли на улице вдвоём. Дома они проводили большую часть своего времени, защищая Регулуса от своей же семьи. Они были неразлучны наедине, но если бы они показали Вальбурге и Ориону любовь, которую они питали друг к другу, это было бы использовано против них же, поскольку было проявлением слабости. Гермиона и Сириус использовали свободное время, чтобы помечтать о том, как в будущем они приедут в Хогвартс, какие занятия они могли бы посещать и на какой факультет они попадут. Оба знали, что существует высокая вероятность попасть в Слизерин, ведь каждый Блэк попадал туда. Но они были полны решимости отделиться от фамилии и создать свою репутацию. — Я собираюсь стать Гриффиндорцем, — сказал Сириус своей сестре с решимостью на лице. — Ты не можешь выбрать свой факультет, дурачок, — сказала Гермиона, фыркая. —  Распределяющая шляпа выберет за тебя.  — Ну, она выберет Гриффиндор, а если она этого не сделает, то я попытаюсь убедить еë.  — Как это по-слизерински с твоей стороны, — сказала Гермиона, ухмыляясь. — Кроме того, я буду распределена раньше тебя... Что, если я не попаду в Гриффиндор? Сириус на мгновение растерялся, прежде чем, наконец, решился на твёрдый ответ: —Я просто пойду туда, куда ты пойдешь. Мы всегда держимся вместе. Гермиона улыбнулась своему брату, она очень любила его. Он был еë лучшим другом. — Моя мама была Слизеринкой,  — сказал кто-то позади.  Гермиона и Сириус одновременно повернулись, чтобы понять, кто с ними разговаривает, и она быстро узнала мальчика. — Дорея — твоя мать? — спросила его Гермиона с интересом, изучая мальчика перед собой. Он был немного выше Сириуса, который, в свою очередь, был лишь немного выше неë. У него были спутанные черные волосы, и он носил очки, которые, казалось, постоянно сползали с его носа, но стоял он с прямой, горделивой осанкой и, казалось, обладал тем же высокомерием, с которым держались многие чистокровные. Но всë же Гермиона сделала вывод, что он не может быть даже наполовину плохим, если его мама - Дорея. — Да. Меня зовут Джеймс, — сказал мальчик, садясь по другую сторону от Сириуса. — Моя мама побежала в аптеку, и она подумала, что мне будет хорошо познакомиться с вами, пока буду её ждать.  Гермиона обратила внимание, что мальчик тоже держал мороженое. — Какое ты взял? — спросил ее брат Джеймса, когда тот добрался до рожка своего собственного мороженого.  — Клубника и арахисовое масло, — ответил Джеймс, когда мороженое начало таять в руке. Гермиона смотрела, как капли капают на его мантию, но Сириус отвлёк еë, поменяв их мороженое местами. Она даже не заметила, что уже добралась до рожка. Поменявшись, она начала есть "Взбитые сливки и помадку", которые принадлежали Сириусу. — Так это твоя девушка? —  она услышала, как Джеймс спросил Сириуса, пока его карие глаза с интересом смотрели на неë. Гермиона и Сириус побледнели от этого вопроса, а Сириуса вдобавок начало тошнить при мысли о свидании со своим близнецом. — НЕТ! — синхронно воскликнули они, и Гермиона заметно содрогнулась от собственных мыслей о свидании со старшим братом. —Она мой близнец, ты извращенец! — ответил Сириус, всë ещë шокированный тем, что кто-то мог думать иначе. Гермиона подумала, что они совершенно не похожи с Сириусом, и поэтому сложно подумать, что они близнецы. Девочка посмотрела на Джеймса, который выглядел довольно ошеломленным их суровыми реакциями. — Хорошо, хорошо, извини! Я подумал так из-за того, что вы обменялись мороженым. Как вас зовут? — Гермиона Блэк, Сириус Блэк, — ответила она за них двоих. — Сириус старше на 7 минут.  — И красивее, — сказал Сириус, и Гермиона закатила глаза, так как это был его типичный комментарий. —Ну, приятно познакомиться с вами, Сириус и Гермиона. Вы собираетесь в Хогвартс?  — спросил Джеймс близнецов. — Да, мы первокурсники. А ты? — спросила Гермиона, доедая свой рожок. Она чувствовала, как Сириус смотрит на него, и она понимала, что потеряет мороженое, если не доест его в ближайшее время. — Я тоже буду на первом курсе! Мы вместе можем сесть в поезд. Мои родители единственные дети в семьях, поэтому у меня нет двоюродных братьев и сестëр. Ну, если вы хотите, — сказал Джеймс, кажущийся взволнованным. —Охрененная идея, любой друг Дореи — мой друг! — заявил ее брат, и Гермиона не смогла удержаться от хихиканья над ним. Девочка посмотрела на Джеймса и кивнула в знак согласия. Несмотря на публичное выступление матери, Гермиона решила, что день прошел довольно хорошо.   // — Мерлин, этот сундук ужасно тяжелый,  — пробормотал Сириус позади неё. — Да, нужно было позволить нашей дорогой матери проводить нас,  —  съязвила Гермиона своему близнецу. Она вспомнила, что утром на площади Гриммо, хотя еë сердце и болело из-за того, что она оставила Реджи с этой ужасной женщиной, она не могла не чувствовать облегчения из-за побега отсюда. Гермиона думала о том, как всё лето вела себя наилучшим образом, так как они с Сириусом договорились залечь на дно. Несмотря на все их усилия, Гермиона была наказана шестнадцать раз, в то время как Сириус справился жалкими одиннадцатью. Она не была уверена почему так получилось, она никогда не делала ничего даже близко такого плохого, как Сириус, и она, конечно, не пререкалась потом, в отличие от своего близнеца. И все же Вальбурга, казалось, была одержима желанием убедиться, что Гермиона знает свое место, в то время как еë жалкий отец просто сидел и наблюдал. Орион был очень сдержанным отцом. Хотя ни один из еë родителей не был прекрасным, она предположила, что Орион, возможно, был бы не так уж и плох, если бы не то, что он позволил Вальбурге избивать детей до бесчувствия. Конечно, жестокое обращение, которое происходило в доме, было постыдным для чистокровного семейства. Разве мы не должны быть более уравновешенными? Гермиона отвлеклась от мыслей, когда мелодичный голос позвал еë по имени. — Гермиона Блэк! — снова позвал голос, и вскоре Гермиона увидела его обладательницу, свою двоюродную сестру Нарциссу. — Нарцисса! — воскликнула Гермиона, когда старшая девочка подбежала к близнецам. Она заметила, что пара слизеринских мальчиков тащилась за блондинкой, но та была отвлечена объятиями своей любимой кузины. — Мальчики, пожалуйста, возьмите сундук моей дорогой Гермионы и положите его в поезд, — попросила Нарцисса, взмахнув ресницами. — Я полагаю вы так же можете захватить и багаж Сириуса, — вздохнула она после того, как мальчики уставились на неë своими красивыми щенячьими глазами. Гермиона почувствовала, как с неë сняли тяжесть сундука, и с лëгким румянцем на щеках поблагодарила старшего мальчика, прежде чем переключить внимание на свою кузину. Нарцисса была «белой вороной» в Доме Блэков. В то время как характерной чертой всех Блэков были темные волосы и серые глаза, Нарциссе удалось родиться со светлыми волосами и голубыми глазами. И пока остальных членов семьи назвали в честь звезд, Нарциссу, как и Гермиону, вместо этого назвали древними греческими именами. Нарцисса была идеальной чистокровной девушкой. Она была уравновешенной, вежливой, доброй и очень симпатичной. Но при всëм этом Нарцисса была настоящей слизеринкой. Гермиона предположила, что Вальбурга назвала её греческим именем в надежде, что она станет такой же аристократичной, как Нарцисса.  — Гермиона, как я скучала по тебе! Ты приходила не так часто, как обещала, — она услышала, как надулась Нарцисса. — Какого черта, Цисса?! Неужели ты совсем не волнуешься обо мне? — демонстративно заявил Сириус, прижимая руку к груди, чтобы изобразить сердечную боль. — Настолько, насколько меня волнуют аксессуары Гермионы, — подразнила его Нарцисса, — я думаю, что могу поставить тебя выше, чем сумочку, которую мы купили в Париже на зимние каникулы, но ниже, чем туфли из Милана, которые я ей подарила. Гермиона смеялась над ними, счастливая, что смогла насладиться общением с одной из немногих Блэк, которые ей нравились. — Нарцисса, кто были те парни, которые забрали наши чемоданы?— наконец, спросила Гермиона свою кузину, пока Сириус дулся из за того, что его любят меньше, чем его близняшку. — О, хммм, я не знаю. Несколько парней из Слизерина 3-го курса. Я обзавелась чем-то вроде фан-клуба, — ответила кузина с легкой ухмылкой, и она услышала раскатистый смех Сириуса от ответа Нарциссы. — Не удивительно, что он у тебя есть, — сказала Гермиона с улыбкой, — Кто-нибудь ухаживает за тобой?  — Пока нет, хотя, боюсь, отец уже составляет для меня контракт о помолвке с каким-нибудь чистокровным засранцем. Я решила, что буду продолжать радовать своих обожаемых поклонников, пока могу, — сказала она, подмигнув, как раз в тот момент, когда поезд дал свисток. — Я должна идти, но было так приятно увидеть тебя, Гермиона. Однако обязательно причеши свой «аксессуар» получше, прежде чем идти с ним куда-то. Гермиона наблюдала, как Нарцисса повернулась, и два третьекурсника снова последовали за ней к поезду. Она почувствовала, как Сириус взял ее за руку и повëл к поезду. В поезде царил хаос, магия была повсюду, а вокруг бегали сотни детей. Гермиона чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Она росла с другими чистокровными детьми, и девочка привыкла к тому, что она и Сириус были плохими, хотя она предполагала, что плохое для чистокровных не является таким в действительности Близнец продолжал вести ее по поезду, ища пустое купе. Когда они добрались до конца поезда, копна растрепанных черных волос высунулась наружу, привлекая их внимание. — Джеймс! — она и Сириус закричали синхронно. Сириус бежал так, что чуть не вывихнул Гермионе руку, пока тащил ее к последнему купе, чтобы присоединиться к их другу. Не став это терпеть, Гермиона выдернула свою руку и бросила на близнеца свирепый взгляд. Все вокруг могли слышать, как ее волосы начали трещать от магии, которая вспыхнула от возникшей ярости. — Ну, может быть, если бы ты не отставала, то твоя рука не болела бы! —  Сириус повернулся, чтобы накричать на неё. Его гнев вспыхнул так же быстро, как и у нее. Блэки были известны своей вспыльчивостью. Гермиона чувствовала, как его магия соприкасается с ее собственной, они вели тихую битву за доминирование, воздух вокруг них становился все горячее. — Эй, почему бы нам просто… — услышала девочка слова Джеймса, он встал между ними, пытаясь разделить. Поскольку Джеймс теперь закрывал ей вид на Сириуса, Гермиона почувствовала, что она успокаивается, и ее магия отступает. Сириус делал то же самое. — Прости, — Гермиона смущенно поморщилась. Она всегда старалась лучше контролировать свой характер на публике, но Сириус знал, как вывести ее из себя, так же, как и она его. Гермиона перевела взгляд на близнеца, надеясь, что он понял, что извинения предназначались не только Джеймсу, но и ему. Как только эти двое успокоились, Джеймс снова переключил свое внимание на купе, из которого вышел несколько минут назад. Гермиона проследила за его взглядом и, наконец, заметила двух мальчиков, задержавшихся у двери, выглядящих довольно испуганными. — Ремус, Питер, это Гермиона и Сириус Блэк, они близнецы, — сказал Джеймс двум бледным от страха мальчикам, его рука потянулась, чтобы потереть затылок. Тот, что повыше, неловко кашлянул, прежде чем протянуть руку к Сириусу, стоящему ближе: —Ремус Люпин. — Сириус Блэк, это Гермиона, — сказал за нее брат, и она слегка помахала им обоим. — Я Питер Петтигрю,  — сказал тот, что пониже ростом, нервно улыбаясь близнецам. Все переместились обратно в купе, и Гермиона обнаружила, что сидит между Ремусом и Питером. — Я искал вас двоих на платформе, но не смог вас найти,  — сказал Джеймс через мгновение. — Мы разговаривали с нашей кузиной — добавила Гермиона. — Ах, мама хотела пожелать вам двоим удачи, прежде чем мы уедем. Я думаю, она чувствует себя плохо из-за вчерашнего. У нее тоже характер Блэков.  Гермиона улыбнулась заботливости Дореи Поттер и пожалела, что у нее не было возможности увидеть ее до того, как они уедут на год. Также она могла поклясться, что Сириус чувствовала то же самое. — Возможно, в следующий раз,  — сказала Гермиона с легкой улыбкой Джеймсу. Когда поезд тронулся, девочка слегка зевнула и закрыла глаза, слушая, как мальчишки обсуждают между собой возможные варианты распределения по факультетам. Для нее не было неожиданностью, что все четверо мальчиков были полны решимости поступить в Гриффиндор. Она слышала, как Ремус объяснял им, что это решение должна принять Распределяющая шляпа. На это Сириус издал небольшой смешок и сообщил ему, что он говорит как Гермиона. Джеймс фыркнул и сказал Сириусу, что технически Ремус и Гермиона были правы, но он был уверен, что они попадут на Гриффиндор. — Если кто-то точно и поступит на Гриффиндор, так это вы двое,  — как ни в чем не бывало заявил Джеймс. — Вы противостояли своей безумной матери не отступая. На маму вы произвели серьезное впечатление, особенно ты, Гермиона. Она сказала, что даже она не смогла сдержать свой гнев, но тебе это удалось. Гермиона слегка улыбнулась на легкую похвалу от Дореи, но держала глаза закрытыми, когда Питер спросил: —Почему она не могла сдержать свой гнев? — Мама сказала, что Вальбурга Блэк ударила Гермиону, — ответил Джеймс, и Гермиона сразу же услышала пощечину, которую, как она предположила, получил от Сириуса.  — Эй! Я имею в виду… Прости, Гермиона. — пробормотал Джеймс больше для Сириуса, чем для Гермионы. — Хорошо,  — ответила она, не открывая глаз. Гермиона почувствовала неловкую перемену в поведении. — Какая ваша любимая команда по квиддичу? — тихо спросил Питер мальчиков через несколько мгновений. Когда разговор перешел на квиддич, Гермиона почувствовала, что ее сознание уносится все дальше, и она медленно погрузилась в сон. // — Отодвинь ее от себя! — Сириус шепотом крикнул Ремусу, глядя на своего близнеца, мирно спящего на плече мальчика. — Она проснется! — прошептал Ремус в ответ, и Сириус мог видеть, как его лицо залилось краской. — Мне все равно, если она проснется! Это моя сестра, перестань ее трогать! — воскликнул Сириус в ответ худощавому мальчику. — Я не прикасаюсь к ней, это она заснула на мне! — Ремус попытался объяснить, но Сириусу было все равно. Он яростно защищал свою сестру, и будь он проклят, если в первый же день она превратится в Циссу со своим фан-клубом. Он не собирался позволять ни одному парню думать, что у них есть шанс, пока он рядом. Особенно, когда она приближалась к возрасту помолвки. — Ремус, просто попробуй, пока Сириус снова не вышел из себя! — быстро сказал Джеймс, и Сириус внезапно почувствовал благодарность за то, что мальчик встал на его сторону. Ремус посмотрел на него и Джеймса, вздохнул и крепко положил руки на руку Гермионы, прежде чем мягко поднять ее. — Я сказал, не трогай мою сестру! — Сириус снова обратился к Ремусу. — Как я должен двигать ее, если я не могу к ней прикоснуться?! — раздраженно спросил Ремус. Сириус почувствовал, как его брови поползли вверх, прежде чем вздохнуть: «Хорошо, но я наблюдаю за тобой». Он отвел свое внимание от Гермионы и перевел взгляд на окно. Сириус уверенно мог сказать, что будет защищать свою близняшку до конца и удержать его в узде не сможет никто.