До мозга костей

Из снов всех присутствующих, мой–был самым чутким и непродолжительным. Я могла поспать всего час за сутки и чувствовать себя отлично, но старалась не злоупотреблять этим. А когда я спала, то просыпалась от каждого шороха. Как случилось и этой ночью. Я услышала хрипы и странные постанывающие прерывистые звуки. Это меня и разбудило. Я лежала так минуты три, и, возможно, как бы бессердечно это не звучало, уснула бы опять, не обратив на это должного внимания. Мало ли, может кошмар снится? Но меня вынудили открыть глаза все те же, длинные тонкие ноги, которые опять пинали по моим. Я протерла глаза и, щурясь, поднялась на локтях. Передо мной лежал Рид. Тонкая полоса света, которая тянулась от окна и проходила прямо по его лицу, дала мне возможность увидеть хоть что-то в кромешной темноте. Его лицо раскраснелось, на нем выступили капельки пота. Губы опять посинели. Я подумала, что он еще мерзнет, но в комнате было достаточно тепло. Рид хрипло дышал через полуоткрытый рот. Видно было, что ему крайне тяжело: на выдохе он вздрагивал, резко поворачивал голову в другую сторону и тихо всхлипывал. Рид собрался, наверное, подтянуть одеяло ближе к горлу, и потянулся к нему руками. По пальцам скользнул луч света: ногти были абсолютно синие. Будто их кто-то долго и сильно прижимал дверью. Я застыла в ступоре и не могла ничего сделать. Меня накрыла волна страха и растерянности. Так я и сидела, просто смотря в одну точку, пока Рид не закашлялся. Тогда я вскочила с матраса, подбежала к нему и, приподняв голову, чтобы тот не смог подавиться в случае чего, легонько похлопала по щекам. Реакции не последовало. У меня началась паника, соображать было тяжело и лучшее, что пришло мне в голову просто схватить его за плечи и начать трясти. Рид открыл глаза и я, с облегчением, выдохнула. Он поднялся, в это время я обошла матрас и села перед ним. —Что случилось? —Спросила, протирая глаза Ребекка. Я не заметила, когда она проснулась. Возможно, только что, возможно, когда Рид закашлялся. Я в ответ пожала плечами и вновь повернулась к Риду. —Что-то болит? Он задумался, попытался глубоко вздохнуть, но тут же захрипел и схватился грудь. —Дышать… Больно. Оч-чень…—На последних словах он крепко зажмурился. Ребекка подошла ближе и повторила вопрос. —Кто-то заболел… Перетаскивай свою «кровать» к стене, тебе лежать не желательно. Полусидя надо. —Я легонько подтолкнула Рида. Он медленно встал и начал двигать матрас к дальней стене. —Пойду Эмму разбужу. Врач будущий все-таки. Она как раз недавно что-то про заболевания дыхательных путей. —Я зевнула. — Рассказывала… Посмотри у меня в рюкзаке аптечку. —Обратилась я к Ребекке. —Там градусник должен быть. Брала вроде. Я направилась к Эмме. О-о… разбудить ее-еще тот квест. Но у меня все-таки получилось, когда я пообещала ей кружку кофе из моего сух пайка. Она встала, потирая глаза, и направилась со мной к Риду, которому Ребекка уже протягивала градусник. По пути длиной в 10-15 шагов, я успела рассказать Эмме все симптомы, которые увидела за эти 10 минут. Рид сидел, прислонившись к стене и все так же тихо хныкал на каждом вздохе. Глаза блестели. Пот с лица пропал, и оно стало сухим и белым. Губы в нескольких местах потрескались и казались контрастно-красно-синими по сравнению с остальным лицом. Как и его веснушки. Раньше они не так сильно бросались в глаза, а сейчас, когда кожа стала похожа на белый лист, они походили на маленьких солнечных зайчиков. —Что происходит? —Рид говорил очень тихим шепотом и из-за хрипа его было сложно расслышать. —Сейчас мы это и будем узнавать... —Протянула Эмма. —Давай сюда ладони. Рид протянул руки ей и оглянулся сначала на меня, потом на Ребекку. Эмма поглядела на пальцы и тихо угукнула. —Дайте градусник. Надо температуру посмотреть. Померялась уже, наверное. —Держи. —Одними губами сказал Рид. —Бекк, сходи пожалуйста за водой. А то он сейчас окончательно высохнет. —Возможно это и шутка, но выглядел он действительно так. Лицо было таким сухим, что начинало шелушиться. Рид откинул голову назад, грустно улыбнулся и хрипло добавил: «спасибо». —Я там в шкаф положила ромашковый чай. Завари его. Лучше будет. А по температуре: 38,5 —Проговорила Эмма, продолжая осмотр. —Кости, мышцы ломит? Рид кивнул. —Понятно. Кофту снимай. Поворачивайся спиной. —Холодно-о…—Протянул он. —Делай что говорят, тебе все равно греться нельзя. Рид снял ту плюшевую куртку, которую отрыл в сундуке, за ней насквозь мокрое худи, и завернулся в одеяло. —Так. —Эмма нахмурила брови. —Спиной ко мне и одеяло сними. Лицо Рида приняло настолько страдальческий вид, что мне стало его очень жалко. Он медленно повернулся лицом к стене, скинул одеяло и склонил голову вниз. Спина покрылась мурашками. Эмма ходила на курсы подготовки студентов-медиков. Их преподаватель–учёная, рассказала, что можно прощупать легкие где-то между лопаткой и позвоночником, если хорошенько надавить. Помогает определить наличие воспаления. Пока Эмма рассчитывала правильное место, Рид грустно поворачивал голову из стороны в сторону. Я бы хотела помочь, но единственное, что в моих силах, это просто подбадривающе улыбнуться и рассчитывать на то, что он прочитает в моем взгляде то, что ему нужно. —Это займет немного времени… Не хочу ошибиться. Сиди и не шевелись. —Эмма уже во второй раз отмеряла пальцами расстояние от позвонков до лопатки и обратно. Я услышала, как внизу разогревался чайник. Уютный звук. Правда не тогда, когда перед тобой сидит твой одноклассник с белым-пребелым лицом, синими пальцами и грозящимися отвалиться легкими. Сзади послышалось шевеление. Я обернулась. Гидеон сидел на своем матрасе и смотрел полузакрытыми глазами в одну точку. —Ты чего проснулся? —Неожиданно мягко сказала я. Странно, но ночью в человеке просыпается какая-то нежность, не присущая ему днем. Во время для сна, не спящие люди выглядят мило и беззащитно. О них хочется позаботиться. Особенно, если они должны сейчас спать. И если проснулись от того, что им больно. —У меня болит голова. —Проговорил он и надул губы. Гидеон выглядел все также. Синяки, появившиеся после удара, не сходили и мы подозревали сотрясение. —Там чай внизу греется. Иди попей. —Предложила я и повернулась к Риду и Эмме. —А вы чего не спите? —Гидеон вопросительно нахмурил брови и натянул рукава белой кофты на ладони. —Больных лечим. —Вздохнула я. Рид помахал рукой. —Не двигайся! Сколько раз тебе повторять!? —Буркнула сквозь сжатые зубы Эмма. —Ладно, не буду мешать. Я вниз. —Аккуратнее. Там лестница, а ты шатаешься немного. —Сказала я. Рид раз в несколько секунд, сжимал худи настолько сильно, что на руке выступало сухожилие. «Наверное, это больно» —пронеслось у меня в голове. Честно говоря, я вообще не видела смысла прощупывать ему легкие. По нему и так видно, что все плохо. Но я понимала необходимость сего действия. Ошибаться было нельзя. —Ну… Надеюсь… —Прошептала Эмма и надавила большим пальцем на его спину. Рид, коротко вскрикнув зажмурился, и еще сильнее сжал ткань в руке. Я испугалась и машинально взяла его за руку. —Тише, всё… Детская привычка. Не могу ничего с ней поделать. Кулак разжался, лицо расслабилось. Он шмыгнул носом и быстро протер глаза. Я подумала о том, что возможно, мне стоило еще раньше так сделать. Не время скрывать сострадание, когда человеку больно, каким бы ты не являлся в его глазах. Особенно ночью. Если нужно, то все, что было ночью –останется ночью. Эмма посмотрела на меня и губами проговорила: —Нужно еще раз. Я шумно выдохнула и, сжав его руку сильнее, шепнула: —Потерпи. Рид снова зажмурился и сильно напрягся всем телом. Я это заметила, и поняла, что второго раза он не выдержит. —Эмм, подожди. Дай отдышаться. —Хорошо. — Проговорила она и поставила найденным на полу, угольком точку в нужном месте. Я обратилась к Риду: —Ты же понимаешь, зачем Эмма это делает? Нам нужно узнать, что происходит. —Да…— На выдохе прошептал он. —Расслабься. —Эмма тихонько похлопала по его спине. —Я аккуратно. Он опустил голову и опять сжал кофту. Я коротко погладила его по руке, пытаясь напомнить о том, чтобы он не напрягался и кивнула. Эмма надавила ещё раз. Рид был готов, поэтому лишь тихо промычал и выдохнул. —Б-больно… Прямо по всем ребрам разносится…—Голос сорвался. Он шмыгнул носом и протер глаза. Потом снова. И снова. На руках оставались маленькие капельки. Да, наверное, очень больно. —Понятно. —Сказала Эмма и, отойдя в сторону, позвала меня к себе. —Ну, все. —Я накинула на него одеяло. —Сейчас выпьешь чаю и будет не так плохо. Он, как мог, прошептал: —Спасибо… —И снова протер глаза. Я подошла к Эмме и вопросительно посмотрела на нее. Та развела руками: —Пневмония. —И что с ним делать? —Сжечь. —Эмма поправила очки. Я подняла на нее округлившиеся глаза. —Да шучу я. — Усмехнулась она. —Не смертельно. Было бы в городе. А мы не в городе, прошу заметить. —Это понятно. А делать-то что? —Если серьезно, у меня есть некоторые лекарства. Вот как знала взяла. Анальгин, спазмолитик какой-то и парочка антибиотиков. Ну на пару раз в смысле. Сама часто болею. Вот и прихватила. —Я так понимаю… —Я обернулась в сторону Рида, который пил чай, принесенный Ребеккой. Рядом с ним сидел Гидеон и, как мог, подбадривал. —Да. Придется ему еще потерпеть. Я вздохнула. Насколько оказывается невыносимо смотреть на боль. Особенно, когда ничем не можешь помочь. Вот Эмма, вроде даже еще не студент медик, а цинизма ей уже не занимать. Хотя, это черта профессионализма в медицине. Да уж, лучше пусть правильно лечит. Нежность и сострадание я возьму на себя. Мне не сложно. Я такая какая есть. Могу обнять, поддержать… Эмме же, сложнее в разы: в жизни–очень добрая и эмоциональная, но, когда дело доходит до медицины, она становится тверже камня. Особенно со знакомыми. Это понятно. Эмоции никуда не деваются, она переживает, а рука не должна дрогнуть и тому подобные вещи. —Ты сама-то понимаешь, что по-другому нельзя?.. —Понимаю, конечно. —Выдохнула я. —Я тогда пойду, приготовлю лекарство. Но учти: во-первых, будет больно. Я не знаю, как правильно: сказать об этом, или нет, поэтому, сообщаю тебе. Разберись, пожалуйста, чтобы травм не наделать, а то мы и так рискуем. А во-вторых: лекарств мало. Их не хватит. Нужно искать населенный пункт и покупать еще. Я кивнула. Как же мне не хотелось говорить Риду о том, что с ним происходит и будет происходить. Но это нужно было сделать. Раздумывая над тем, как преподнести все более-менее мягко, я спустилась вниз. В шкафчике я отрыла кусочек махрового полотенца (кажется, он был старше меня раза в 1,5 точно) и намочила его. Эмма как раз говорила про то, что его нужно охладить. Я поднялась в спальню. Эмма сидела слева от входа и разбиралась в инструкциях к лекарствам: —Ри-ид, сколько весишь? —67 —Ответил он, из другого конца комнаты, вытянув шею и чуть повысив голос. Видимо Рид уже догадывался о происходящем. У него всегда голос становился тоньше, когда обстановка вокруг становилась пугающей. —Поня-ятно… —Прошептала она уже только себе и продолжила считать. Я подошла к нему и отдала полотенце: —На, положи на лоб. —Я, подогнув ногу, села напротив матраса. —Мне и так очень холодно… Можно, я не буду? —Нельзя, пойми… —Я взяла из его рук ткань, и сама приложила ко лбу. По его телу снова пробежали мурашки. Эмма запретила ему надевать назад худи и куртку, поэтому он лежал, укутавшись в одно одеяло, которое она раз в 3 минуты велела снять. Мои пальцы случайно дотронулись до кожи. Она была очень горячей, но я не подала виду. Время близилось к началу объяснений. Это было бы не так не приятно обсуждать, если бы я не видела, как он перенес только осмотр. Думаю, ему будет трудно. И мне заодно. И Эмме тем более. —Вы поняли, что происходит? —Неуверенно спросил Рид Я была рада тому, что мне не пришлось самой начинать этот треклятый разговор. —Пневмония. —Тихо проговорила я. Гидеон, стоявший рядом, покосился на Рида, уже вжавшегося в стенку. —Нет-нет-нет-нет... —Повторял он, закрыв лицо руками. —Уже была? — Я пыталась говорить, как можно мягче. Он убрал руки от покрасневшего лица и кивнул: —В детстве, на катке холодно очень было. А тренер запретил еще кофту надеть. —Ты помнишь?.. —Как лечится? Помню. Больно. —Он грустно улыбнулся. —У нас есть с собой лекарства, не переживай. —Я положила руку на его плечо. Сейчас Эмма все сделает, и ты сможешь уснуть. Рид запрокинул голову и шумно вздохнул. —Всё будет хорошо. —Я правда пыталась делать, что могла. Ни одна мысль в голову не лезла. —Ты готов? —Эмма подошла тихо и неожиданно. Рид резко посмотрел на нее, обвел взглядом и спустя секунду молчания ответил: —Угу… Он перевернулся на живот и тут же отскочил от кровати. —Лечь не могу… Как будто ребра ломаются… —Его голос заметно повысился. —Положи голову тогда мне на колени. Грудь не будет касаться матраса. Рид кивнул и лег. —Нормально? —Да. —Еще более высоким голосом ответил он. —Спусти резинку на 2-3 сантиметра. —Произнесла Эмма, разбираясь с пузырьками воздуха в шприце. Он снова весь сжался, зажмурил глаза и скомкал простынь в кулаке. Я понимала его состояние. Поэтому все, что мне оставалось сделать –это провести рукой по волосам и сказать что-то на подобии: «Потерпи». Скорее всего это не помогало. Но Рид, насколько это было возможно в такой ситуации, расслабился. Я пыталась не следить за происходящим по двум причинам: во-первых, нельзя было выпускать из виду состояние Рида, а во-вторых, чтобы мне самой не стало плохо. Поэтому я просто смотрела на него. В кокой-то момент, он почти незаметно дернулся, потом открыл глаза, посмотрел на меня и тихо усмехнулся: —Чувствую себя тем креслом в машине старухи Гэйнор, которое мы обкололи яйцами. Я поперхнулась смехом. Мои попытки сдержаться, дабы лишний раз не создавать движение и не мешать Эмме, оказались тщетными. Я тряслась как стиральная машинка. Он шутил, и это не могло не радовать. Вот только голос… голос становился все выше. Ситуация его явно пугала, хоть он и пытался показать, что это не так. —Ну… Вот и всё. —Тихо сказала Эмма. —Надеюсь, все будет в порядке. —Ее голос стал значительно мягче. —Можешь накинуть на себя одеяло. Рид поднялся и залез под одеяло с таким видом, будто был специально рожден для этого и смотрел на нас оттуда, как обиженный кот. —И лучше тебе быстрее уснуть. Потом… Рид перебил Эмму и произнес словно заученный текст: —Жжение в ногах в течение часа. Она кивнула. —Помню эту жуткую боль. Никогда не успевал уснуть, до того, пока она не начиналась. —Есть шанс попробовать свои силы снова. —Сказала я, забирая пустую кружку. Он улыбнулся, чуть прикрыв глаза. —И ты спать иди. —Зыркнула я на Гидеона. —Чтобы завтра же этих синяков не было. Он вопросительно поднял брови: —А…А к-как я…? Да уж, видимо ночь–не лучшее место для шуток. —Да шучу я. Выспись иди, а то потом весь день плохо будет. После того, как все разбрелись по кроватям, я отключила фонарик в телефоне и провалилась в сон. Сегодня была трудная ночь.