Новый год, такой один..

Это обычный, зимний вечер в Норильске — родном городе Никиты. Город вечных мерзлот и температуры под -50° Но этот день был самым не обычным, это было 31 декабря, это был день, который он так любил, который он так долго ждал, за те обещания, которые были раз за разом, год за годом. Норильск сидел на остановке, и вот, наконец-то подходит молодой человек в шапке ушанке бежевого цвета, а из-под неё выкладывают красные волосы и красная чёлка, Никита знал, кто это, именно из-за этого он в холодную погоду так долго его ждал. Тот самый паренёк подсел к Никите и вручил ему плюшевого мишку, как ключи от дорогой машины, но не из за подарка ждал этого человека Никита. Осмотрев игрушку, Никита очень вяло улыбнулся человеку, который сидел рядом с «лицом кирпичом». –Спасибо, Руслан… –Никита посмотрел куда-то в сугробы, ожидая автобус. Ему хотелось смотреть в глаза Руслану, который будучи отцом не свыкался с этой ролью и упорно игнорировал существование своего чада, но Никите было все равно, главное для него сейчас, это то, что его отец рядом. Хотя, Никита давно перестал его так называть, обходясь только именем, но до жути хотелось обнять его (чего Енисейский не позволял себе) и крепко обнять, рассказать ему обо всех проблемах, о том, как он сильно хочет вернуть внимание. Но у Никиты на это нету сил. Посмотря на мишку, он сел в автобус, который только приехал, а его отец сразу за ним. Спустя 20 минут, когда они подъехали к дому Никиты, двое вышли из автобуса и шли прямой дорогой к постройке времён Сталина, это был дом Никиты, не такой большой, один подъезд на 24 квартиры. Уже подходя ближе к дому, рука Руслана выскользнула из кармана куртки, а Норильск подумал, что эта идеальная возможность. Енисейский взял своей маленькой, худенький ладошкой ладонь отца, от чего тот недовольно закатил глаза и отдёрнул руку. Пока что первое отвержение за весь вечер. Никита отвёл глаза от Красноярска, и убрал ручку в карман, сколько раз так Руслан не делал, Никита оставлял надежды глубоко внутри, что когда он схватит его за руку, то тот не отдёрнет руку, а продолжит идти с ним. Спустя время, Никита и Руслан уже поднимались на четвёртый этаж в однокомнатную квартиру. Никита уже не улыбался, лицо было кислее любого лимона. Зайдя в квартиру, Енисейский пустил папашку тот с отвращением зашёл в этот «дом». Ничего было не приготовлено кроме одного тазика оливье без гороха, но Никите это не было важно, лишь бы папа провёл с ним этот Новый Год вместе, а не ушёл. Молча пройдя в квартиру, Руслан сел на диван рядом с сынишкой. Младшему явно не здоровилось, из-за чего он смотрел в пол с грустным лицом, как будто на похронах и сейчас заплачет. Русик, да бы утешить сына, стал гладить его по голове. Но потом почувствовал у себя на коленках своего же сына, который всхлипывал, пытаясь сдержать поток слёз, но увы, не получилась и он заплакал в предплечие Руслана. Он не слышал давно, как Никита плачет. Енисейский-старший для себя приметил, это было похоже на пищящего котёнка который старался выжить брошенным на улице, но Никиту он не гладил, давая ему проплакаться, засёк же сам всего час времени на посиделки дома, молча смотрит на часы, Никита понял, почему Руслан просто сидит, он посмотрел на часы Руслана и отсчёт, осталось каких то 30 минут, но этого тоже вполне хватит. И даже сейчас Енисейский умудрялся полностью не замечать свой же груз, на своих же коленях. Через 5 минут Русику надоели эти всхлипывания, и он взял Никиту за плечи и приподнял. Глаза были уже припухшие, а под ними красовались мешки. — прекрати ныть, заебал уже. Я пришёл с тобой хотя бы час провести, а не нытьё твоё слушать. –второе отвержение. Никита молча кивинул и слез с коленок отца. Сел рядом и положил голову на плечо Руслана. –а, знаешь Руслан, я давно хотел тебе сказать… Я каждый новый год загадываю, что бы мы его проводили вместе, и стали хотя бы чуть ближе, но всегда получается наоборот. — Руслан ударил Никиту по губам. –нельзя желания разбалтывать.–Русик ухмыльнулся и посмотрел на часы, со всей этой болтовнёй осталось 10 минут. Ему было тошно их отсиживать, решил он для себя, что уйдёт раньше. Убрав голову Никиты с плеча, он достал магнитик с конвертиком, предназначенным для Никиты, но магнит не собирался ему дарить. Он стал одеваться. Никита подорвался с места, поняв, что не хочет расставаться с батьком. –пожалуйста, хотя бы на этот новый год не уходи от меня. –молящим, тихими голосом упрашивал Енисейский не уходить своего отца Руслана. –Никита, ты не понимаешь, я ухожу и ты отстаёшь от меня. Я не хочу с тобой быть. –одев сапоги, куртку и шапку, Красноярск ушёл, хлопнув дверью квартиры. Когда Руслан ушёл, он услышал всхлипы Никиты, но он лишь подумал: зачем я вообще к нему приходил. Никита же тем временем сидел на полу в коридоре и хныкал, не хотелось верить, что так всё произошло. Это был третий удар по сердцу Никиты. Енисейский поднялся с пола, и трясущимися руками взял конвертик и магнит, Конвертик-то предназначался Никите, а магнит нет. В конверте было написано: «Енисейскому Никите Руслановичу на новый год.» Никита порвал конвертик и упал на колени, орать во всё горло он не позволит себе никогда. Он поджал губы, рукой взяв с полки тот самый магнитик, он наблюдал, как на надпись "С новым Годом» капают слезинки. –и тебя, папа. — Енисейский на шатающихся ногах дошёл до дивана, выключив телевизор он обнял того самого мишку, прижал себе покрепче и уснул. Теперь, этот самый худший Новый год он не забудет никогда.