держать тебя в руках

I want to take you in my arms, forgetting all I couldn’t do today

— Может включишь без наушников музыку? — просит Сону. — Тоже хоть послушаю. Что у тебя там? — Depeche Mode. Но через динамик они как-то неправильно звучат. Давай я лучше дам тебе второй? Чонвон без дополнительного подтверждения лезет в кейс за вторым наушником, и Сону с улыбкой наблюдает, как он пару секунд ковыряется, пытаясь под корень обрезанным ногтем подцепить маленький вакуумный кругляшок из его гнезда в кейсе. — Black Сelebration, — многозначительно поясняют ему, когда оба беспроводных наушника угнездились в соответствующих ушах. — Только подожди минутку, мне надо сначала с блендером закончить. В вытянутую емкость буллет-блендера летит пара маленьких морковок, порезанных на кусочки и два банана, которые практически сдохли в пюре за ту неделю, когда Сону ходил мимо них и думал, что если не съесть, то испортятся. — В половину одиннадцатого во вторник? — приподнимает бровь он. — Охранная система «Соседи, вешайтесь». У Чонвона достаточно совести, чтобы выглядеть несколько смущенным, пока его орудие по причинению шума перемалывает свое содержимое в подобие противного склизкого смузи. — Я недолго. Ну иначе они совсем испортятся, а так завтра пирог будем есть. Морковно-банановый. — А такой бывает? Чонвон дергает плечом и тыкает в наушник, оживляя спотифай. Песня начинается с тонких, острых стаккато, которые ощущаются, как мелкие уколы мурашек по всему телу, а потом следует мелодия, которую можно было бы назвать нежной, если бы не тревожные полутона. Сону такое обычно не слушает, предпочитает больше «поп-культуру», но Чонвону, наверное, подходит. Он и сам весь такой — мягкие ямочки, но колющие нотки высокого голоса, даже если улыбка теплая. Сону подтягивает под себя ноги, сворачиваясь на крохотном кухонном диванчике и смотрит, как Чонвон переваливает пюре странно-кораллового цвета в глубокую миску, насыпает туда кучу порошков из разных пакетиков, вмешивает яйца и муку. — Без понятия, но не думаю, что конкретно я могу придумать что-то еще неведомое кулинарному миру. Возможно это уже пробовал кто-нибудь и решил, что херня, но если существует морковный торт и банановый хлеб, значит может существовать и гибрид. Сону фыркает смешливо. «Блэк селебрейшн», или как там было сказано, действительно очень органично звучит в наушнике и не отвлекает ни от Чонвона, ни от его торта. — Мы против дискриминации по ориентации и хлебобулочной принадлежности, — соглашается он торжественно, и с удовольствием слушает тихое хихиканье в ответ. За окном давно стемнело, но кухню освещает теплый желтый свет лампочки под дешевым пластиковым абажуром. Сону стучит чуть отросшими ногтями по пластику задней крышки мобильника в такт тому самому отрывистому ритму песни, так зацепившему его сначала, и что-то чувствует. — Тепло, — говорит он. — М? От духовки, наверное, —  Чонвон явно не особо внимательно его слушает, сосредоточенный на перемешивании и своей песне. С английским у них обоих плохо, а на слух Сону и тем более не различает практически ничего, узнает только строчку, которую наугад переводит как «хочу держать тебя в руках» и думает, что действительно иногда хочется уменьшить Чонвона и держать его в ладонях, или вообще спрятать в карман, чтобы иногда доставать, тыкать в ямочки и помирать от умиления. Или сказать, что тепло не от духовки, а от того, как с ним комфортно и спокойно просто находиться в одной комнате, когда он печет торт, или читает вопросы к зачету, или чешет нос, облупившийся, когда они поперлись на пляж в самый солнцепек. Сону тепло и одновременно тяжко от всего, что гнездится в его голове и рвется наружу в форме непонятных признаний, которые могут сделать совместное проживание неловким и для тебя, и для руммейта, тортом спасающего бананы от печальной смерти, поэтому он просто вздыхает и трет глаза, уставшие за пять пар и домашку. — И как тебе депеши? — с оживлением интересуется Чонвон, успевший перевалить свою смесь (все еще цветом напоминающую пюре из вареной колбасы) в стеклянную форму и без особого благоговения пихнуть ее в духовку. — Ты не особо такое слушаешь же. Сону неопределенно хмыкает и делает жест рукой, чтобы Чонвон подошел и наклонился поближе. — Улыбнись, — командует он, и с наслаждением пару раз бупает пальцем в появившиеся ямочки на щеках. — Не слушаю, но оно похоже на тебя, поэтому понравилось. Ямочки под его пальцем становятся глубже. Чонвон улыбается шире, и голос его звучит позабавленно, хоть и удивленно. — На меня? Ты имеешь в виду текст? Там, кстати, про любовь. — Нет, не текст. Скорее, ну такое, — Сону неопределенно вертит рукой в воздухе. — Вайбы, — заключает он в итоге. — Торт скоро готов будет? — Без понятия, будем готовить, пока не приготовится, — Чонвон разводит руками и садится рядом, переложив ноги Сону в теплых носках себе на коленки. — В любом случае конечный результат испробуем сначала на тебе. Пока Чонвон терпеливо дожидается, чтобы духовка сварганила свою магию, Сону потихоньку засыпает, все еще с его наушником в ухе, только и успев подумать: «Интересно, если блэк селебрейшн, то почему тогда про любовь?». И бурчит уже в полусне: — Не щекоти мне пятку. А то спрячу обратно в кармашек. Наверное, Чонвон опять хихикает. А может Сону это уже только снится.