И я лёгкой походкой двигаюсь
на встречу к тебе.
Ты — мой пожар,
моя бездна,
моё счастье…
~✈️~
Эта история началась ещё задолго до Италии. Она началась тут — в горящем кабинете химии… Чонгук учился на первом курсе и в тот день должен был в третий раз сдавать экзамен на факультете молекулярной химии. Но что-то пошло не по плану. Точнее не по плану пошло всё. Чёрные как бездна глаза, которые он строил преподу, в надежде откосить от экзамена, сыграли ему совсем не на руку. Очарованный красотой стройного темноволосого юноши, мужчина сорока лет прижал Чонгука к столу для опытов, а парень, разозлившись на нахала, не раздумывая, ударил того в глаз. Учитель отлетел прямиком на стол с зажжённой керосиновой лампой. Горящее горючее вещество разлилось по столу, поджигая химикаты в колбах. — Ну, твою ма-ать… — единственная гениальная мысль, что тогда пришла Чонгуку. Отчисление, без права восстановления, — как приговор о смертной казни, — вот, что тогда услышал юноша в кабинете у директора. Дело об избиении удалось не доводить до суда, тогда отец Чонгука унижался и извинялся перед преподом. А после гонялся с ремнём за восемнадцатилетним сыном по дому. На утро несговорчивый отец собрал шмотки Чонгука в маленький чемодан и выставил за дверь. — Не возвращайся, пока не научишься отвечать за свои действия! — это стало последним, что от отца, ушедшего на второй этаж, воочию услышал Чонгук. Они не увидятся ещё очень долго… Но тогда никто из них этого не знал. Папу тоже можно понять, подрастающий Чон влипал в неприятности с уверенным постоянством, зная, что ему за это ничего не будет. Чего стоит только разрисованный с его другом Чимином дом его бывшего — мажора. Нецензурные граффити тогда закрашивали неделю. Отец выплатил родителям Джереми, так звали экс-бойфренда, солидную компенсацию, которую полгода откладывал на отпуск. И вот, Чонгук стоит напротив матери на пороге у чемодана в своих любимых красных шортах и белой растянутой футболке и не знает, что делать. — Ма-ам, — тянет парень по детски, больше не зная, что сказать. Его впервые выгоняют из дома. Он так и не признался никому в домогательствах учителя, да и никто собственно даже не спрашивал. Чонгук в глубине души думал, что ему не поверят… Женщина отвела взгляд от сына-хулигана и поспешила подняться за отцом. Чонгук лишь услышал её: — Дорогой, пожалуйста, давай поговорим. Парень остался один, лишенный всяческой поддержки, тогда ещё не понимая, что мама не отказывалась от него, а пыталась всех помирить. — Ну и фиг с вами! — в сердцах сказал Чонгук, беря в гостиной свои документы, сбережения, и со своим маленьким чемоданом вышел прочь из дома. Он считал, что ему тут больше не рады. Восемнадцать лет тот возраст, когда гормоны играют, а решения принимаются опрометчиво. Чонгук поехал к Чимину, чтобы пожить у него первое время, но забыл, что друг как назло собирался в отпуск с родителями в Италию. — И куда мне податься? А-а-а! — психовал Чонгук, сидя в геймерском кресле в комнате Чимина, обхватив голову руками. Брюнет-то думал, что свою самостоятельную жизнь начнет эффектно и докажет отцу на что способен. — Слу-у-ушай… Гуки, а сколько у тебя денег? Поехали с нами, а? — неожиданно предложил Чимин. — Смеешься Чим-Чим? — друг вздохнул, — Откуда у меня деньги на Италию? — он достал сбережения, а Чимин тут же вырвал их из руки. — На билет до туда хватит, а там поживешь со мной в номере, с обратным билетом что-то решим потом. Только не говори моим родителям, что тебя выгнали из дома, окей? — Идея, конечно, охуенная, но на что я потом буду жить? Я хотел вообще-то снять комнату на первые месяцы… — Поживешь у меня потом. — обнял ладонями друга за щеки, нежно потрепав, — Да ладно, Гуки! Не ломайся! Когда ты ещё сможешь полететь в Италию с другом?!~✈️~
Самолёт совершает посадку, а Чонгук дописывает смс: «Мам, тут такое дело… В общем, не волнуйся, но я лечу с Чим-Чим и его родителями в Италию на неделю. Отцу привет». Ох, он бы всё отдал, чтобы увидеть выражение лица папы, когда мама покажет ему это сообщение…