Ревность

Драко сидел на слишком беспонтовом для Слизерина диване какого-то особенно блевотно-желтого цвета и слушал, как Блейз рассказывает о близняшках, которых он встретил в ночном клубе Венеции, и делал вид, будто ему не похер. Кто вообще разрешил гребаным пуффендуйцам проводить вечеринки? Он, конечно, не ожидал от них чего-то похожего на тусовки Слизерина, но такое количество алкоголя не устраивало даже некоторых гриффиндорских принцесс. — Малфой, думаю, что пойду за огневиски из моих запасов. Если я останусь в этой компании без дополнительной порции алкоголя, то окончательно свихнусь. — сказал мулат и быстро вышел из гостиной. Драко лишь хмыкнул ему в ответ, попутно закрывая глаза и пытаясь расслабиться. Послышались чьи-то шаги, которые напоминали парню о том, что сейчас его окружают люди, не давая возможности внутреннему напряжению нерв, которые были натянуты словно гитарные струны, размякнуть. — Привет, малыш. — промурчал женский голос. Слишком знакомый, тембр которого он лучше всего отличал во время стонов или «трахни меня» фразочек. Слишком визгливый и натянуто-фальшивый. Слишком не тот. Не той. Девушка аккуратно дотронулась его плеча, мягко поглаживая ткань чёрной футболки, пытаясь казаться нежной, но это только лишало его последней крупицы самообладания, которую он хотел сохранить в этой давящей на мозг духоте. Малфой грубо скинул руки со своих плеч и бросил на девушку презрительный взгляд. Он сразу узнал Пэнси, которая, видимо, не понимала слова «нет» и прилипала к нему в любой подходящий для этого момент. Сука, почему нельзя просто оставить его в покое. — Пэнс, давай не сейчас. Я занят. — раздраженно сказал блондин. — Котик, я же вижу, что ты совсем один. — двусмысленно проговорила она, по-детские надув свои пухлые губы. — Могу составить тебе компанию. Малфой прекрасно понимал, на что намекала Паркинсон, но сегодня его бы даже не спас трах с лучшей моделью из Ведьмополитена, поэтому он просто закатил глаза, дав понять слизеринке, что сегодня не ее день. Ему просто нужно было расслабиться. Каждая мышца тела была словно налита раскалённым свинцом, который ошпаривал его кожу. И девушка, которая сейчас появилась перед ним, только ухудшила всю ситуацию, потому что его взором начала маячить кудрявая макушка, обладательница которой искренне смеялась над шуткой Уизлетты. Малфой поднял глаза, предварительно сделав настолько безразличное выражение лица, что ему бы позавидовали самые настоящие стоики. Грейнджер была одета в короткий желтый сарафан, который охерительно смотрелся на ее фигуре, подчеркивая оливковый цвет загара длинных ног, а кудри были неплохо уложены для львиной гривы, которая всегда бывает у неё на голове, а ему так нравилось, как они лезли ей в лицо, пока она стонала что-то нечленораздельное и слишком ахуенное для того, чтобы думать об этом при всех этих людях. Сейчас между ними была только холодная отстранённость с его стороны и такие жалкие попытки поговорить с ее. Но Малфой был слишком жесток, чтобы дать ей возможность высказаться, не подпуская слишком близко, и изредка дотрагиваясь до Гриффиндорки в темных коридорах или на паре по зельеварению. Но, видимо, Голдштейн не понимал этого и решил, что ее можно приобнять за талию, постепенно спуская руки ниже положенного. Малфой думал, что это не должно его волновать, но только при виде его близкого присутствия ему показалось, что все сосуды глаз словно полопались, и он видел лишь кроваво-красный цвет, который бы сейчас выглядел весьма неплохо на лице этого ублюдка. Нужен был лишь незначительный повод, потому что Малфой уже был взведён до состояния невозврата. Наверное, со стороны было видно, как он долго и пристально смотрел на Энтони, будто пытаясь вербально послать ему пару непростительных. Они были правы.

***

Гермионе не хотелось идти на вечеринку, но долгие уговоры Джинни и вид желтого сарафана изменили ее мнение. Она редко надевала что-то столь вызывающее в ее понимании. Лёгкий шелковый сарафан пастельно-желтого цвета обтягивал ее фигуру в самых нужных местах, но не выглядел вульгарно, как некоторая одежда, которую она видела на прилавках магазинов. «Идеально» — именно так выразилась Джинни, увидев ее в этом наряде. Девушка сразу словно наполнилась решимостью, будучи готовой на любые косметические махинации со стороны подруги. Полтора часа она просидела перед зеркалом, пока младшая Уизли пыталась уложить ее кудри и делала лёгкий макияж. — Он точно не сможет отвести от тебя глаз. — восторженно сказала рыжая, гордясь своей работой. Гермиона слегка смутилась, ведь ей казалось, что этот наряд она надевает лишь для себя. Но что-то внутри шептало ей о том, что она маленькая лгунья. — Я даже не знаю, если он будет на вечеринке. Тем более, мне сложно находится с ним в одной комнате. Хоть между подругами и было внегласное соглашение не обсуждать их с Малфоем отношения, но Гермионе все равно нужны были такие моменты, как этот, чтобы расслабиться и поделиться своими переживаниями. Она знала, что Джинни никогда не сдаст ее и будет хранить тайну до самого конца, за что Гермиона безмерно ее ценила. Приятно осознавать, что у тебя есть такая подруга, ведь в обществе мальчишек она не всегда могла поговорить о желаемом, слушая споры о квиддиче и новом Нимбусе, которые вгоняли ее в такую же тоску, как и те телепередачи, которые смотрит ее мама по утрам. Зайдя в гостиную Пуффендуя, она сразу почувствовала оценивающий взгляд Драко, который точно знал, куда смотреть. Сначала шея, грудь и более внимательный взгляд на ноги, который сопровождался коронной Малфоевской ухмылкой. Боже, пожалуйста, не смотри так на меня. Смотри на всех этих кукол, с которыми спал. На девушек, которые буквально облепили тебя у этого дивана. На все, что хочешь, но только не сюда… Он быстро словил ее растерянный взгляд, моментально придавая лицу выражение холодного безразличия, и отвернулся. В этот момент к ней подошёл Энтони Голдштейн, который уже давно проявлял достаточно навязчивые знаки симпатии в ее сторону, но она старалась их не замечать, игнорируя Когтевранца. — Гермиона, привет. Не ожидал тебя здесь увидеть. — сказал парень настолько приторно, что ненавистный из-за чрезмерной сладости шоколадный пудинг показался бы ей просто объедением. — Иногда реальность не соответсвует ожиданиям. — с явной иронией ответила девушка. Но Энтони этого не заметил и продолжал разговор, положив руку на талию девушки, хоть она и старалась всем видом показать, что его компания удручающая. В ответ его рука лишь спустилась ещё ниже, слегка дотрагиваясь до филейной части ее тела. Грейнджер успела отодвинуть его руку, попутно извиняясь и направляясь к импровизационной барной стойке. Проходя через ряд кушеток, она перехватила взгляд Малфоя. В эту секунду температура в помещении словно понизилась на несколько градусов, потому что Драко смотрел на Голдштейна с такой холодной расчетливостью и ненавистью, словно тот совершил преступление, оскверняющее весь чистокровный род Малфоев. Грейнджер глазами попросила у Малфоя этого не делать, но было понятно, что он слишком зол, дабы слушать кого-либо. Все знали об этом взгляде. Он возникал, когда у него были проблемы с отцом, а всю злобу он вымещал на поле по квиддичу, работая до полного посинения и не давая возможности продохнуть своей команде или сопернику; когда он был слишком уставшим, но кто-то выводил его из себя до такой степени, что вся энергия будто была собрана и сконцентрирована в мышцах поджарого тела в этот момент. Злость делала его сильнее, и это ее пугало, ведь она знала о последствиях.

***

Малфой встал с дивана, чтобы налить себе порцию этой дешевой бурды, которую они называли огневиски, но тут он совершенно нечаянно плечом толкнул Энтони Голдштейна. — Смотри, куда идёшь. — сказал Малфой, который из-за своего роста, возвышался над парнем настолько, что рядом они выглядела слегка комично. Сейчас этой комичности не было. — Тебе бы тоже было неплохо смотреть под ноги. — пробубнил юноша, пытаясь быстро отойти в сторону. — Малыш, я не расслышал, что ты сказал. Не повторишь? — с явной язвительностью ответил слизеринец. Ещё немного и он будет плеваться ядом. — Я сказал, что ты тоже должен следить за своими движениями. — Это звучало нарочито громко, что выдавало в Энтони человека, который боится. Отлично, лёгкая жертва. Малфой точно знал, куда надавливать, поэтому Голдстейн уже был побеждён. Нужно только время. — Ты меня боишься? Ты стал тревожнее. Толпа уже собиралась вокруг них, словно предчувствовала скорое представление. — Мне незачем тебя бояться. Собаки всегда лают, но не кусаются. — это было сказано с таким апломбом, словно этот урод защитил научную диссертацию, а не стоял с поджатым хвостом, будто напуганное животное. — Отлично. Тогда ты не будешь против этого. Кулак Малфоя моментально ударил по челюсти парня, не давая возможности опомниться, сразу повалив Голдштейна на пол. Он бил не останавливаясь, будто это приносило ему райское наслаждение, пока не заметил кровь и характерный хруст костей, которые, вероятно, нужно будет сращивать у мадам Помфри. Драко всегда знал, когда остановиться, и его собранность сохранялась даже в драке. Он контролировал ситуацию. Наклоняясь к парню, он тихо прошептал, сдавливая практически опухшую челюсть: «Перед тем, как говорить или делать что-либо, нужно хорошенечко подумать.» Малфой быстро встал и уже хотел выйти из толпы, как о его плечо кто-то ударился. Он уже схватил этого человека и хотел спросить, если он хочет повторить учесть валявшегося на полу Голдштейна, но увидел разъяренную Грейнджер, которая словно хотела прожечь в нем дыру своим взглядом. Она вырвало своё плечо из его хватки, прокашлялась и посмотрела на Энтони. — Ему срочно нужна медицинская помощь. У меня могли остаться пару баночек обезболивающих зелий в комнате. Поухаживайте за ним. Если что, отправляйтесь в лазарет — с ноткой тревоги сказала Гермиона.  — Ну конечно. Вот она— хваленная Гриффиндорская храбрость. Защищать всех униженных и оскорбленных, как по-Грейнджеревски. — подумал Драко. Он вышел из гостиной Пуффендуя, слыша за собой быстрые шаги разгневанной Гриффиндорки, уже догнавшей его на половине пути к гостиной Слизерина. — Неужели так сложно один день не делать чего-то вызывающего. У тебя такая мания величия, что без людского внимания ты бы не смог жить? И Малфой и Грейнджер знали, что она врет, говоря это просто, чтобы позлить его, надавить на болевые точки. Это нестрашно, он готов ответить тем же. — Прости, мне кажется, что бедный мальчик истекает кровью, ему срочно нужна помощь. — сказал Драко с фальшивым беспокойством. — Они смогут справиться и без меня. Там достаточно ответственных людей. — Я думал, что ему поможет только вид твоей задницы, потому что он был крайне заинтересован этим сегодня. Не находишь? — уже разозлившись, он подходил к ней все ближе и ближе, не давая возможности на спасение, ведь сзади была стена. Грейнджер покраснела, сама не зная, если это было от злости или смущения, ведь Малфой занял все ее личноe пространство, лишая кислорода в легких. — Свои пошлости и мерзости ты можешь говорить всем своим дружкам, которые ведутся на такое поведение, но только не мне. Будто она не знала, что все, о чем он говорил — ложь. Глупая, наивная девочка. Взгляд Малфоя резко изменился, и теперь невозможно было понять, о чем он думает, смотря в карие глаза Гермионы. — Драко, все нормально? — удивленно спросила Грейнджер. — Да, просто я… В этот момент Драко перехватил вдох Гермионы своими губами, жадно забирая весь оставшийся кислород, словно его не хватит на двоих. Его руки зарывались в кудрявую прическу, портя все, что осталось после долгой работы Джинни. Похер, ему так нравились ее растрепанные волосы. Он легко подхватил Гермиону под ягодицы, усадив на ближайший подоконник, пока ее руки блуждали по всему его телу, словно она изголодалась по по линиям его мышц и мягкой ткани его футболки. — Я ревную тебя, Грейнджер, довольна? Ты моя. — Это вырвалось у Малфоя бесконтрольно, но теперь для Гермионы звучало набатом, словно молитва всех святых Грейнджер будто обмякла в этот момент, полностью отдавая контроль в руки парня. Драко начал осыпать шею Гермионы поцелуями, не забывая покусывать, оставляя небольшие следы на всем теле. Пускай все они знают; пускай она смотрит в зеркало, заливаясь краской, и вспоминает об этой ночи, о нем. Она всхлипнула, слегка поёрзав под руками Малфоя, притягивая его к себе. И, Салазар, как чертовски приятно было слышать эти стоны. Только сейчас он понял, как ему этого не хватало. — Драко, пожалуйста. — Грейнджер уже абсолютно не отдавала отчёт в своих словах и действиях, лихорадочно целуя Малфоя в губы и держась за его одежду так, словно это единственная вещь на земле, за которую можно ухватиться. — «Пожалуйста» что, Грейнджер? — Малфой поменял их позицию и теперь ему были намного легче поглаживать ее спину, быстро стягивая лямки сарафана. — Пожалуйста. — рвано всхлипнула девушка, спина которой вытянулась словно струна. И это чёртово «Пожалуйста» сводило его с ума, полностью лишая последней частички рассудка. Но Грейнджер давала ему намного большее. Сейчас все лишения изредка всплывали легким воспоминанием его разума. Грейнджер отдавала ему себя, а это то, о чем может мечтать каждый. Он — гребаный счастливец.