bad boys do it well

— Юнги, ты снова ночь не спал? Ты же знал, что к нам приедет очень важный гость, но снова лег поздно! Серьезно, ты же с ног валишься, — ругается Сокджин, осуждающе смотря сверху вниз на омегу. Юнги отвечает на его слова лишь кивком, сопровождая его зевком, не способный выдать более энергичный ответ. Он и правда ночь не спал, потому что ему нужно было готовиться к важному зачету по психологии, который состоится на следующей неделе. Правда, подготовился он, мягко говоря, хуево, зато в тиктоке позависал знатно. Мин, если честно, и забыл про этого дохуя важного хуя бумажного, потому что Юнги — новенький, неопытный, его гостя такого уровня обслуживать не отправят, поэтому, собственно, че париться? — Юнги, тебя уволят за такое отношение к работе, я не шучу, — вздыхает администратор, а слова про увольнение заставляют омегу взбодриться. Он не хочет увольнения, потому что если не будет работы, не будет денег. А Юнги деньги любит. — Да все хорошо, я выспался, правда, да и тем более, кто сказал, что именно я буду обслуживать столь важного гостя. Я уверен, что к нему отправят более опытного официанта. Вон Суджин, например, она работает здесь больше, чем я живу, — пожимает плечами Юнги, искренне надеясь на то, что Сокджин поймет его логику. — А если Суджин будет занята? А если с ней что-нибудь случится? А если со всеми нашими официантами что-нибудь случится и останешься только ты? А если произойдет какой-нибудь такой случай, из-за которого именно ты будешь обслуживать его столик? Юнги в ответ на домыслы старшего омеги только смеется и думает, насколько же все-таки важный этот хер бумажный, что его приезд заставляет даже такого разумного человека, как Сокджин, думать, как полнейший долбоёб. — Сокджин-хен, вероятность того, что такой случай произойдет, равна нулю, не кипишуй.

***

Случай произошел. Юнги в это поверить не может. Сокджин, стоящий рядом, тоже. Он не знает смеяться ему или плакать. Наверное все-таки плакать. — То есть, он хочет, чтобы именно я обслужил его столик? — наверное, раз пятый переспрашивает Мин. — Да, и я думаю, тебе стоит поторопиться, — отвечает Суджин, мягко улыбаясь. — Не волнуйся, он тебя не укусит. Просто представь, что обслуживаешь обычного клиента. Ага. Обычного клиента. Особенно после того, как все на этом ебаном свете сказали Юнги, насколько этот хер важный. Но ладно. Юнги справится. И если все пройдет гладко, он потребует премию. А почему бы и нет? — Здравствуйте, Вы хотели, чтобы я Вас обслужил? — дежурно улыбается Юнги и сам не понимает, нахуя задал этот вопрос. — Да, я хотел, чтобы Вы меня обслужили, — мужчина отрывается от меню, обращая внимание на официанта. О черт. Юнги не справится. Этот альфа действительно горяч. Пиздец как горяч. Омега готов поклясться, что видит его мышцы сквозь пиджак. И стоп, это что, татуировка? Юнги плохо. У него, блять, еще и татуировки есть. — Вы уже выбрали, что хотите заказать? — голос Юнги не дрожит, что действительно удивительно, но коленки… Сокджин был частично прав: Мин действительно на ногах стоять не может, но причина этому далеко не отсутствие сна. Серьезно, омеге кажется, что он никого горячее этого альфы не видел. В нем идеально все: и классический костюм, который сидит на альфе так, будто тот был рожден, чтобы носить классические костюмы, и идеально уложенные волосы черного цвета, такого же черного, как и его глаза, что сейчас смотрят прямо на Юнги, и его нос, потому что, как говорится большой нос — большой член, и его телосложение (он мало того, что накаченный, так еще и высокий, это понятно даже несмотря на то, что альфа сидит). — Да знаете, у меня есть небольшие претензии к меню. Юнги немного в ахуе. Претензий к меню никогда ни у кого не было. Оно, мать его, гигантское, омега настолько большие книги не читал. — А если быть точнее, в меню десертов, — уточняет альфа, но ситуацию это совершенно не спасает. — Я могу принести вам книгу жалоб и предложений, вы напишете туда свою претензию, и мы обязательно ее учтем, — говорит Юнги и гулко сглатывает, замечая, что после его слов мужчина начинает хмуриться. — Не стоит, возможно, это у меня вкусы специфические, — отвечает он, но не перестает хмуриться. — Так чего вам не хватило в меню? Скажите мне, мы не упустим возможности улучшить наш ресторан. — Тебя. Кажется, Юнги нужно срочно посетить лора. Или психолога. Или психиатра. Или начальство, чтобы уволиться к хуям, потому что Мину сейчас явно не послышалось и не показалось. Омега стоит в ступоре, ручка, которую он все это время держал, готовясь принять заказ, валится из рук. Юнги понимает это только когда слышит звук ее прикосновения с плиткой. Он смотрит на то место, где она лежит и даже не пытается ее поднять, а когда ее поднимает и любезно подает этот важный хуй бумажный, не тянется, чтобы взять. Лишь переводит дыхание и выдает: — Чего? — Тебя, — повторяет мужчина, прокручивая ручку между пальцев. Юнги понял, что его, он это так, ради приличия уточнил. Ну или скорей из-за того, что не знал, что ответить. Но мужчина терпеливо ждет, все еще держа ручку в своей руке (в своей татуированной, блять, руке). — Что вы имеете в виду? — наконец-то выдает омега. — Я имею в виду то, что ты должен взять свою ручку и принять мой заказ, — мягко говорит мужчина и улыбается. Он делает это так, будто несколько минут назад совершенно ничего не произошло. Он, черт возьми, почти откровенно заявил, что хочет омегу. Юнги выдыхает и забирает ручку из чужих рук, стараясь вести себя профессионально, ведь, возможно ему и правда нужно к психологу. — Так вы решили, что будете заказывать? — повторяет вопрос омега, молясь богу, в которого не верит, чтобы на этот раз мужчина не выкинул еще чего похуже. — Я не смогу определиться с тем, что хотел бы попробовать, так что доверю свой заказ вам. Закажите у поваров то, что считаете нужным, а после принесите мне. Пусть будет сюрпризом, — говорит альфа, закидывая одну руку на диванчик. — Хорошо. Нет ли у вас аллергии на какие-нибудь ингредиенты, которые могут содержаться в наших блюдах? — уточняет Мин, думая о том, что в душе не ебет, что понравится этому херу. Красивому херу. — Спасибо, что спросили. Есть только на орехи. И откуда у Юнги желание заказать ему все блюда с орехами, которые у них только есть.

***

— Юнги, что произошло, почему ты выронил ручку? Почему позволил ему поднять? Это не входит в его обязанности, — начинает причитать Сокджин, как только Юнги подходит к нему. — Сокджин, не капай на мозги, ты не знаешь, что произошло, но уже обвиняешь меня, — закатывает глаза Юнги. — Лучше помоги мне выбрать заказ для этого хера, он сказал, что не смог определиться и чтобы я выбрал за него, а я понятия не имею, что ему может понравиться. А, у него аллергия на орехи. — В смысле не смог определиться? — хмурится Сокджин. — А я откуда знаю, что ему понравится. — Тот же вопрос, — пожимает плечами Юнги. — Ну, слушай, это тебе он сказал выбирать, не мне, так что оставляю на твоей совести. Только имей в виду, если ему что-нибудь не понравится, тебе конец, — предупреждает Сокджин и делает шаг в сторону, чтобы дать Юнги пройти на кухню. — А если все понравится, и он будет очень доволен, мне что-нибудь будет? — закатывает глаза Юнги. — Конечно! Если все пройдет идеально гладко, то премии не избежать, причем неплохой такой премии. Считай, у тебя в руках сейчас судьба ресторана. — Отлично, — улыбается сам себе Мин и, не смотря больше на Сокджина, проходит мимо него. В голове Юнги зреет план, и если все пройдет хорошо, то премия ему обеспечена. Нужно добавить всего лишь немного обаяния и флирта. И, возможно, Юнги не так хорош во флирте и не сильно уверен в себе, но, судя по тому недоподкату альфы (Мин не знает, как по-другому это назвать), омега ему понравился. Что ж, Юнги может и не знает, какое у мужчины будет основное блюдо, но с десертом он определился.

***

— Вот Ваше утиное конфи, салат Нисуаз и каберне совиньон, — заканчивает Юнги и ставит бутылку и бокал на стол, после чего кланяется. — Молодец, все самое дорогое заказал? — улыбается мужчина, рассматривая блюда. — Нет, — отвечает омега, умолчав о том, что буквально тыкал пальцем в рандомное место меню. — Ладно, поверю, — хмыкает альфа, — а десерт где? — Как где? Перед Вами, — говорит Юнги как что-то очевидное, следит за тем, как сменяются эмоции на лице мужчины, и искренне старается не засмеяться. Один-один, получается? — Не понял, — хмурится альфа и смотрит на свой стол. Может, он действительно чего-то не заметил? Юнги некоторое время молчит, думая, сразу раскрывать карты или продолжить игру, но играть он не настроен, и вообще он делает это не потому что мужик перед ним супер горяч, а потому что очень хочет премию. Да. Точно. Но одно другому не мешает. Юнги бы не так сильно хотел премию, если бы этот альфа не был супер горяч. — Я стою перед Вами, — улыбается Юнги, да настолько сладко, что щеки болеть начинают. Мужчина продолжает молчать и переводит свой взгляд на Юнги, а омега продолжает улыбаться и, кажется, слышит, как шестеренки в голове альфы начинают крутиться. А потом, совершенно неожиданно, альфа начинает улыбаться. — Ага, — он играется языком с металлическим колечком в губе, осматривая омегу с головы до ног. — Превосходно, не знаю, как насчет остального, но десерт ты выбрал великолепный. Еще бы. — Только, знаете, десерт у вас особенный, не каждый гость может позволить себе его взять. Я бы хотел быть уверен, что… Э… — и тут Юнги замолкает, понимая, что в душе не ебет, кто этот хер бумажный и что от него хотят. — Вы хотите быть уверенным, что я проспонсирую Ваше заведение? — продолжает мужчина мысль Юнги, которая вовсе и не его мысль, но неважно. Так вот, кто он. Спонсор. Теперь омеге ясно, почему руководство так ответственно относилось к его визиту, у их ресторана не очень хорошо с деньгами в последнее время, и денюжки этого горячего альфы очень пригодились бы. — Да, — наконец отвечает Юнги. — Тогда, думаю, нам стоит перейти на «ты», и, — улыбается альфа и достает салфетку, параллельно доставая из своего кармана ручку, — я напишу тебе адрес, буду ждать тебя после восьми у себя. Если придешь, поверь, я дам вам такую сумму, что вы еще хоть десять таких ресторанов откроете. «Или мне выдадут десять премий,» — думает Юнги, но не озвучивает.

***

Юнги заканчивает работать в семь, через пять часов после ухода альфы, имя которого он так и не спросил. Оставшийся день прошел на удивление спокойно. Юнги даже удалось отвязаться от назойливого Джина, который все пытался выяснить, что Мину сказал «Господин Чон» и согласен ли он вложиться в их ресторан. Теперь омега буквально бежит домой, чтобы успеть привести себя в порядок перед визитом к альфе. Он омега холостой, и секса не было у него уже более года, так что ситуация у Юнги, мягко говоря, запущенная. Но Мин всеми силами пытается это исправить. У него на носу между прочим премия (и очень горячий альфа). Юнги приезжает по адресу, написанному на салфетке, когда видит на часах восемь ноль один, и, только подойдя к двери подъезда ну уж очень роскошного дома в явно богатом районе, начинает нервничать. Он не сразу находит в себе силы позвонить в домофон, но в конце концов делает это, удивляясь, когда ему сразу открывают. «Он ждет меня? — думает Юнги, поднимаясь по лестнице, игнорируя существование лифта. — Что за глупые мысли? Конечно ждет, он же звал меня.» Омега находит нужную квартиру и начинает нервничать еще больше, но, едва он тянется к ручке, как дверь открывается сама. Точнее, ее открывает альфа. И, господи, челюсть Юнги готова упасть на пол, проломить его к херам, пролететь еще несколько этажей и достигнуть, наверное, подвала. Если он здесь, конечно, есть. — Прости, я не успел одеться, ты пришел раньше, чем я думал, — улыбается альфа. Ладно, челюсть Юнги может долететь до ядра земли. — Да н-ничего страшного! Все равно нам придется раздеться, правда? — хихикает омега, не особо понимая, что говорит. — Все равно некрасиво получилось, проходи, — альфа отходит в сторону, пропуская Юнги внутрь. — Я сейчас оденусь, подожди здесь. Мужчина отходит в другую комнату, а Юнги старается прийти в себя. Он ожидал увидеть все, но никак не голого по пояс мужчину. — Слушай, а как мне к тебе обращаться? Я так и не спросил твое имя, — спрашивает омега, когда альфа появляется в прихожей уже в футболке, которая не сильно спасает положение, потому что его татуировки она не скрывает. Юнги от них едва ли не течет. — Чонгук. Меня зовут Чонгук, — улыбается Чон. — О, отлично, а то все мои коллеги называли тебя Господином Чоном. — Я был бы не против того, чтобы ты называл меня Господином Чоном, только в слегка другой обстановке, — Чонгук подмигивает ему, а у Юнги от этого ноги подгибаются. Кажется, были бы они в той самой обстановке, они бы еще и раздвинулись. — Хочешь чего-нибудь поесть? — Да, было бы неплохо, а то я не ел после работы. — Тогда пошли ко мне на кухню, как раз обсудим границы дозволенного, — Чонгук указывает Юнги идти за ним. — Да, точно, границы, ага, — бурчит себе под нос Юнги и семенит за ним. — Можешь ответить на один мой вопрос? — спрашивает Чон, открывая холодильник в поисках того, что можно предложить. — Да, конечно, — кивает Юнги и садится за стол, рассматривая интерьер. Минимализм. Омеге нравится. — Ты пришел сюда только потому, что хочешь, чтобы я помог ресторану, в котором ты работаешь и ты, возможно, получил что-то за это, или потому, что я тебе понравился? — Чонгук достает несколько блюд. — И то, и другое… — Ммм, и что тебе пообещали? — смеется Чонгук. — Премию, — хмыкает Юнги, наблюдая за тем, как на столе появляются блюда. Он, если совсем честно, не уверен, что сможет сейчас что-нибудь съесть, несмотря на то, что он дико голоден. — Всего-то? Обычно, когда я говорю, что проспонсирую ресторан, официантам, которые меня обслуживали, чуть ли не утраивают зарплату. — Я думаю, это вполне заслуженно, учитывая то, что им приходится ради этого делать, — прикусывает губу омега. — Ничего особенного, это тебе придется, — подмигивает Мину Чонгук. — Тогда я тоже задам тебе вопрос. Ты бы проспонсировал ресторан, в котором я работаю, если бы я не пришел? — Да, — признается Чонгук. — Ну, тогда я пошел, — хихикает Юнги и встает из-за стола, но не успевает сделать и движения, как оказывается прижатым к столу телом альфы. А точнее, его бедрами. И Юнги только приходит в себя от этого факта, как чувствует дыхание Чона на своей шее. — А-а, — машет головой Чонгук, хоть омега этого и не видит. — Сам ведь сказал, что пришел сюда не только потому что хочешь, чтобы я помог тебе. — Мне кажется, или ты меня сейчас насильно удерживаешь? — меняет тему Юнги. — Ни в коем случае, — Чон перестает прижимать омегу, но не отходит от него. — Если хочешь идти, ты можешь это сделать. Омега ничего не отвечает, но и уходить не спешит, и после минуты молчания, когда на кухне можно было услышать только их тяжелое дыхание, становится на носочки и ягодицами проходится по паху альфы. — Вижу, как ты хочешь уйти, — шипит Чон и все-таки отходит, чтобы не давать Мину провоцировать себя. — Я хочу, чтобы ты поел, а то сил не останется. И нам надо обсудить границы. — Ага… Границы, — хмыкает Юнги и снова садится за стол. — Есть ли что-либо, чего ты категорически против? — Чонгук садится напротив Юнги и двигает к нему тарелки. — Прям категорически, наверное, нет, но я не люблю грубость, — поджимает губы омега, ненавидя себя за то, что смущается так просто. — Ага, нужно быть нежным, понял, ещё что-то? — Чонгук старается не напирать, но он все же хочет, чтобы от этой ночи они оба получили максимальное удовольствие. — Нет, вроде нет, я довольно гибок в этом плане. — Тогда отлично, а что тебе нравится? — ухмыляется Чонгук, видя, как Юнги все больше и больше начинает походить на помидор. — Ну, хоть, я и не люблю грубость, мне нравится, когда меня ш-шлепают, — Мин готов провалиться сквозь землю. — И грязные разговорчики, я думаю. — Ох, я еще сегодня и выпорю тебя, — хмыкает Чонгук и откидывается на спинку стула. — Какая чудная будет ночка. Ты так мило смущаешься, не думал, что ты так можешь, когда увидел тебя впервые, — хмыкает Чон. Юнги старается не помереть от стыда, поэтому решает, что пора бы и альфу допросить. — А что насчет тебя? Что тебе нравится? — Мне нравится трахать таких милашек, как ты, — немного подумав, отвечает Чонгук, окончательно обезоруживая Мина. — Я не милашка, — бурчит тот и начинает есть салат. — Ладно, ладно, кушай, не отвлекаю. — Ага, возбудил меня, а теперь я должен как-то есть, а мне и кусок в горло не лезет, — обиженно отодвигает от себя тарелки омега. — Главное, чтобы в тебя влез мой член, — облизывает губы альфа и резко подрывается со своего места. Юнги не успевает даже положить ложку обратно в салат, как оказывается на плече Чонгука. — Хэй, — у Мина аж в глазах темнеет от резкого переворота, и он почти успевает сообразить, что произошло, как оказывается на кровати. — А что, у тебя настолько большой член, что он может не влезть? — говорит Юнги спустя минуту молчания, которую они с Чонгуком просто смотрели друг на друга. — А ты сам как считаешь? — Чонгук ставит одно колено на кровать, нависая над Юнги и беря его руку в свою. Ложка, которую Мин все это время держал в руке падает на кровать, а после оказывается спихнута на пол, а альфа тянет руку Юнги к своему паху и кладет ее на свой член. Омега сжимает пальцы и охает, чувствуя тяжесть внизу живота. — Б-блять, ебена мать. Чонгук тихо смеется в ответ на фразу омеги и все-таки убирает его руку. Он начинает раздеваться с футболки, Юнги повторяет за ним, после чего сразу же тянется к штанам, потому что член уже болит от того, насколько ему тесно. Омега стягивает с себя боксеры, переводит взгляд на Чонгука и сглатывает. Этот член. Еб твою мать, Юнги любимчик Бога, не иначе. Он не только большой и толстый, но и красивый. — Охуеть можно, — облизывает губы Мин и тянет руку к чужому члену. — Сочту за комплимент, — ухмыляется Чонгук, следя за тем, как маленькая омежья ладошка обхватывает его ствол. — Слушай, это несмешно, он ведь правда может не влезть, как ты его, блять, отрастил. — Но если ты, — Чон наклоняется еще ниже, так, чтобы его губы касались мочки уха Юнги, — очень сильно постараешься, — Чонгук делает свой голос запредельно низким и сексуальным, Мин на такое не подписывался. — Ты сможешь принять, а если ты еще сильнее постараешься, — Чон проводит пальцем от шеи Юнги до его груди, цепляя соски, — то и мой узел сможешь принять. Ты ведь хочешь этого? — альфа цепляет зубами чужую сережку. Блять. Блять. Блять. Сцепка. Юнги о ней даже и не думал, но почему-то сейчас это именно то, чего он хочет. Быть заполненным до краёв этим альфой. — Хочу, — выдыхает омега. Ему кажется, что температура в комнате резко повысилась на несколько тысяч градусов. — Отлично, — Чонгук все-таки отстает от уха Юнги, а тот, кажется, только сейчас начинает нормально дышать. — Перевернись. — А? — нормально дышать-то Мин смог, но с соображением еще туго. Чонгук не отвечает, лишь цокает и, взяв Юнги за талию, переворачивает его, ставя на колени. — Ты готовился? — спрашивает Чонгук, доставая заранее подготовленную смазку из-под кровати. — Да, — задушенно отвечает Юнги, что лицом уткнулся в кровати. — Не хотел терять время. — Умничка, — улыбается Чонгук. — Ты чист? Если ты и правда хочешь сцепку, я не буду надевать презерватив, — на всякий случай уточняет альфа. — Да, не надевай, — хрипит Юнги. — И трахни меня уже. — Какой нетерпеливый, — хмыкает Чон проводя пальцами по ложбинке, думая, что искусственная смазка им не так уж и нужна. Хотя, учитывая размеры его члена, на нее он все равно не скупится. — Попроси меня лучше. Чонгук вводит сразу два пальца в дырочку, отмечая, что Юнги и правда готовился, отверстие принимает его пальцы без затрудней. — Чонгук, трахни меня, — стонет Юнги, чувствуя как пальцы Чона проходятся по его стеночкам. Ох, эти пальцы. — Неправильно просишь. Омега не успевает задуматься о том, как же он, блять, должен «правильно» попросить, как чужая рука с громким хлопком приземляется на его правую ягодицу. Юнги не понимает, как это происходит, как он проезжается вперед по простыне и уже чуть ли не грудью на ней лежит и как с его губ срывается полувскрик-полустон. Это было горячо. Кажется, Юнги чуть не кончил от одного только шлепка. Когда он, черт возьми успел так возбудиться? — Юнги, попроси меня правильно, — Чонгук не убирает ладонь с ягодицы омеги, слегка сжимает ее. — Я-я не понимаю, как я должен тебя просить, — признается Юнги, радуясь, что вообще может говорить такие длинные предложения. — Ладно, я дам тебе подсказку. Как твои коллеги называли меня? — Чону самому уже не терпится, но ему уж очень хочется услышать заветные слова. Он несколько раз водит по своему стволу вверх-вниз, надеясь хоть немного снять напряжение. Это не помогает. — Ох, блять, — Юнги сейчас чувствует себя максимально униженным. — Господин Ч-Чон, б-блять, — омега не успевает закончить предложение: Чонгук снова шлепает его, на этот раз удар приходится на вторую ягодицу. Ситуацию ухудшает то, что альфа сразу после шлепка начинает нежно поглаживать чувствительное местечко. — Продолжай, — Чонгук оставляет еще один легкий шлепок. — Господин Чон, возьмите меня, повяжите меня-я-а, — еще один шлепок, затем еще и еще. Чонгук бьет четко, выверенно, чередуя ягодицы и сил, видимо, не жалея, потому что задница Юнги уже горит. — Так бы сразу, — хмыкает Чон и оставляет на пострадавших ягодицах несколько нежных поцелуев. — У тебя такая красивая попка, особенно когда на ней видны отпечатки моей ладони. — Б-блять, — стонет Мин и чувствует, как с очередным сокращением из его дырочки вытекает новая порция смазки. Чонгук снова вводит в Юнги пальцы, на этот раз уже три, они проходят уже хуже, но омега лишь довольно стонет. Альфа принимает это за зеленый свет и, вытащив пальцы, которые теперь по самые костяшки испачканы в смазке омеги, пристраивается. Альфа оттягивает одну ягодицу Мина в сторону, следя за тем, как раскрывается его дырочка, а второй рукой придерживает свой член. Он слышит шипение Юнги в ответ на его действия, видимо, его ягодицы до сих пор болят, но он не придает этому значения. — С тобой быть нежным тяжело будет, — выдыхает Чон и медленно входит, наблюдая, как маленькая дырочка омеги растягивается вокруг его гигантского члена. — Ох, Господин Чон… У Юнги не было кинка на большие члены, но сейчас он себя неожиданно проявил. Возможно, это потому, что ни у кого из бывших партнеров не было настолько большого органа. Член Чона идеальный, он идеально растягивает, идеально заполняет, и правда до краев, потому что Чонгук входит полностью. Юнги снова чувствует горячее дыхание у своего уха, а потом альфа начинает двигаться. Мин готов поклясться, он чувствует каждую венку, каждую неровность на члене, от этого вставляет не по-детски, омега не замечает, как начинает стонать все громче и громче, а когда Чонгук, не выдержав, начинает ускоряться, срываться на крик. — Теперь, когда кто-то будет называть меня Господином Чоном, я вряд ли смогу не представлять тебя, — выдыхает на ухо Юнги Чонгук, который уже близок к разрядке. — Ничем не могу помочь, ах, — стонет Мин. — Теперь, когда кто-то будет трахать меня, я вряд ли смогу не представлять тебя, — омега вскрикивает из-за шлепка, последовавшего за его словами, и тут же кончает на простыни под собой. — Не говори мне о других, когда я трахаю тебя, — рычит Чон и кончает следом, войдя максимально глубоко, чтобы узел мог сформироваться. — Господи блять боже, — Юнги чувствует, как его заполняет чужая сперма, причем делает это без остановки, Мин, блять, кажется, готов кончить еще раз. — Как хорошо, ммм… — стонет Чонгук, и, придерживая Юнги за талию переворачивает их на бок. — Ты будешь кончать в меня следующие полчаса, и это мысль возбуждает меня, — сипит омега. — Я бы кончал в тебя вечность, — смеется Чонгук. — А я бы сейчас чего-нибудь схавал.

***

— Юнги, он, блять, дал нам в десять раз больше, чем обещал, как ты это сделал?