Сигареты

      Он стоит около открытого окна в цирюльне и закуривает пятую сигарету. Мужчина обхватывает её губами, затягивается и выдыхает клубы серого дыма. Он стряхивает пепел на собственную руку и после сбрасывает в окно, делая так кучу раз, пока сигарета не заканчивается и ему не приходится взять новую, совершенно не беспокоясь о собственном здоровье. Ему плевать на свою жизнь и если он умрёт от передозировки никотином, то будет даже лучше.       Его бесило то, что Нелли всё время пыталась отучить его от этого. Суини и слышать не хотел о том, что если он ищет в сигаретах спасение, то станет лишь хуже! Куда хуже, да и они помогают... Не важно, что пока он не брал в руки сигарет, ему дико хотелось убивать, резать, душить, бить, ломать, крушить и оскорблять. Не важно, что он хотел умереть, страдал от депрессии, всё время ходил тревожным и раздражённым, вел себя агрессивно и неадекватно. Он успокаивался от сигарет! И плевать, что после них он становился ещё агрессивнее и жажда крови вдвое возрастала, этого было мало, чтобы заставить его задуматься о последствиях!       Его всегда заставляла смеяться реакция Нелли на его курение. Она смотрела на него с жалостью и даже какой-то болью, будто бы понимала, что он чувствует. Женщина подходила ближе, чтобы поговорить с ним, но стоило ему выпустить кольцо дыма рядом с ней, она сразу начинала кашлять, закрывая рот рукой и быстро отходила, понимая, что не сможет спокойно поговорить сейчас. Его забавлял тот факт, что она не переносит курение, не переносит запах никотина, сигаретный дым и всё, что связано с этим. Тодд смеялся над её заботой, куря ей на зло в два раза больше. Он хотел показать, что Ловетт противна ему и вся её забота для него ничего не значит, все её слова для него пустой звук. Она никто для него и даже сигареты ему куда более приятный собеседник, нежели Нелли. Хотя обычно он говорит с бритвами, сигареты для него не как бриты, являются другом, они просто способ расслабиться.       Вся цирюльня и его комната пропахли куревом и женщина там попросту долго не может находится, давая Суини повод самодовольно ухмыляться, ведь он специально заставлял её оставаться там подольше. Он прижимал её к стене, начиная болтать о чём-то, прекрасно видя, что она задыхается от запаха сигарет и смущения, при этом пытаясь не кашлять и создавать иллюзию, что полностью спокойна. Он впивался в её губы, намеренно кусая их до крови и заставляя женщину почувствовать вкус никотина, зная, что она не сумеет его оттолкнуть или как-то возмутиться. Сжимал её шею, медленно срывая одежду. Нелли отвечала на поцелуи, обнимала его, понимая, что он лишь играет, желая видеть её боль и унижение. Он часто с ней играет. Она ведь для него лишь кукла!       Суини предпочитает не курить на глазах у своих жертв и клиентов Ловетт, он делает это после убийств, вечером, когда ужинал у себя или же утром, ещё до завтрака, пока никто не видит. Пусть он и ненавидит людей, но обладает хоть каким-то уважением и не желает выдыхать будущим мертвецам дым прямо в лицо, они итак умрут в ужасных мучениях, от удара его прелестных маленьких друзей. Тодд даже будучи неимоверно жестоким никогда не тушил сигареты об Нелли. Он мог бить её, резать её плоть, кричать, как угодно срывать гнев, но ожогов и следов от них на ней никогда не было и он точно знал, что не будет.       Но всё же, иногда сигареты не помогали. Даже они не могли справиться с той яростью, когда он видел кого-то рядом с его Нелли! Его куклой! Никто не смел прикасаться к ней, говорить с ней или даже смотреть на неё! Она была его, вся, полностью! Если мужчина засматривался на неё, подходил и начинал разговор, брал её за руку и имел наглостью поцеловать запястье, намекая на свидание или что-то более масштабное, Суини приходил в бешенство и ни одна сигарета не могла успокоить его. Ревность была слишком сильна! Он не желал иметь соперников, не желал терять единственного оставшегося дорогого для него человека, даже если мужчина не хотел признавать, что Нелли ему дорога. А так же, он не хотел терять свою вещь!       Мужчины эти, к слову, долго не проживали. Он оказывался рядом с ними, пронзая убийственным взглядом и предлагал бесплатно побриться. Разумеется никто не отказывался от такого приятного бонуса, который доставался ещё и бесплатно! Нелли никогда не пыталась их остановить, опуская взгляд в пол и понимая, что они всё равно умрут. Но если же она пыталась как-то спасти чью-то жизнь, начиная сочинять, бормоча отговорки и отмазки, Суини злился сильнее и ночью, после закрытия пирожковой и цирюльни, он приводил её в подвал, крепко держа и заставляя смотреть на тела тех, кого она пыталась отговорить от бритья. По её щекам стекали слёзы, из-за чего Тодд отвешивал ей сильные пощёчины, а после переходил на более жестокие меры наказания, надрываясь, крича, что она принадлежит только ему и никому другому! Только он смеет держать её за руку, терзать губы и брать её полностью, не важно, насильно или нет! После этого ему самому приходилось перевязывать её порезы, мазать синяки и доносить женщину до собственной спальни, та как чаще всего Нелли попросту не могла оставаться в сознании и падала в обморок.        Он рычал проклятья, когда видел насколько далеко зашёл и появлялся страх, что Ловетт может и вовсе не очнуться. Тогда Суини курил в её комнате по семь сигарет за раз, стараясь успокоиться и не нервничать, буквально начиная дышать никотином в этот момент. Но после он облегчённо вздыхал, когда слышал кашель и её стоны боли. Её отличие от его жертв было тем, что она всегда выживала, какими бы страшными не были её раны. Как бы сильно она не истекла кровью. Она его вещь и она не умрёт, пока он не позволит ей. Но он не позволит. Он слишком сильно любит её, хоть и не хочет показывать этого. Хоть и не хочет признавать этого. Он любит, он зависим, он сошёл с ума и его любовь такая же ненормальная, но это... Всё же любовь. Хоть и это он никогда не признает. Не признает любовь, не признает зависимость.       Бывали и моменты, когда он правда успокаивался. Вся жестокость уходила и он снова становился Бенджамином. Появлялась нежность, забота, осторожность и трепет, любовь, которую Суини бы в жизни не показал. Он не поднимал руку на Нелли, по доброму улыбался ей, не издевался, не злился, был спокойным и говорил правду, что любит её и по настоящему дорожит ей. Его поцелуи были чувственными, не похожими на его обычные, сравнимые с укусами дикого зверя. Его прикосновения были нежными, не похожие на его обычные движение рук : захваты, удары, удушение. Мужчина прижимал её к себе, осторожно гладил по кудрявым волосам, дарил нежность и обещал, что после того, как он отомстит судье, они все вместе с Нелли, Тоби и Джоанной отправятся туда, куда она мечтала. К морю. Будут жить счастливо, он перестанет убивать, а она прекратит делать из людей пироги и всё будет ещё лучше, чем раньше. Только вот... Это было не из-за сигарет. Это бывало только ночью, когда ему снился кошмар, слишком похожий на правду и он приходил к Нелли, чтобы удостовериться, что она жива и невредима. Суини будил её, целовал, прижимал к себе, обещал счастливую жизнь, извинялся за свое прежнее поведение, ложился рядом, а на утро вновь превращался в холодного и жестокого садиста, который отказывался помнить то, что происходило в момент его просветления. Вновь держа сигарету в руках, снова делая затяжку и выпуская кольца дыма изо рта, ухмыляясь и глядя на свою игрушку, которая готова заплакать, кашляя и чувствуя запах этого поганого курева.