Once you

И время проходит мимо нас, Кажется, наш день прошёл, Но в глубине души я знаю, Я знаю, что всегда буду заботиться о тебе, А ты позаботишься обо мне. “Однажды ты"

. Возможно, это неразумно, или эгоистично, или ошибочно, но Джордж никогда не ожидал, что Сапнап уедет. Ему скоро тридцать, а Сапнапу только что исполнилось двадцать пять, но почему-то Джордж всегда считал, что они всегда будут втроем: Джордж, Сапнап и Дрим. Навсегда вместе в этом доме, который они построили за последние пять лет, укрепляя бесконечными воспоминаниями о том, как они очень поздно ложились спать, и издевались друг над другом из-за того, кто следующий должен пойти за продуктами. Это никогда не должно было измениться. Этот дом должен был быть другим, неприкасаемым к постоянному вращению мира вокруг них. Здесь ничто не имеет значения. Здесь они в безопасности. Здесь всегда будут открытые объятия, добрые слова и бесспорное чувство семьи. Но Сапнап уезжает. И хотя это не совсем так, это немного похоже на предательство. Он знает, что они становятся старше. И хотя кажется, что не прошло и дня с тех пор, как Джордж впервые бросил свои сумки у парадного входа, жизнь каким-то образом идёт дельше и без них. – Я сделал что-то не так? – нерешительно спрашивает Джордж, когда ему надоедает заявление Сапнапа, повисшее в воздухе. – Нет, – быстро отвечает Сапнап, брови обеспокоенно поднимаются вверх, – Нет, ничего такого. Я просто... Я не знаю. Я чувствую, что пришло время, – Рука потирает грязное пятно на колене, – Мы не можем оставаться здесь вечно, ты же знаешь. Джордж смотрит, подтянув собственные колени к груди, слегка качаясь на краю кровати Сапнапа. Ты можешь, хочет сказать он.Ты знаешь, что мы можем. Дрим сам говорил это бесчисленное количество раз. Но вместо этого он тихо и растерянно говорит, – Это наш дом. И Сапнап немного опускает голову. Когда он наконец заговаривает, то это происходит медленно и обдуманно. – Мы можем построить много домов в нашей жизни, – говорит Сапнап, и Джордж удивляется, когда его друг становится таким задумчивым, таким уверенным, – И хотя каждый из них всегда будет местом, куда можно вернуться, я думаю, важно, чтобы мы отпустили некоторые из них. Я просто чувствую, что... там еще много всего, что я хочу увидеть и испытать сам. Я думаю, пришло время пойти и попробовать. – Это глупо, – отвечает Джордж, хотя на самом деле он не считает это глупым. На самом деле, он считает, что эти чувства в каком-то роде прекрасны, но сказать Сапнапу об этом означало сдаться, а он не хочет сдаваться. – Не будь таким, Джордж, – говорит Сапнап, бросая на него неодобрительный взгляд, – Я уверен, что ты тоже чувствовал подобное раньше. Ты меня понял, да? Инстинктивно, он почти кивает. Но дело в том, что он не понимает. Джордж не понимает его. Не об этом. Не сейчас. На протяжении большей части жизни дом для Джорджа был чем-то непостоянным и поверхностным. Слово, прикреплялось к одной квартире за другой, в ослепительном параде грязно-белой краски и потёртого ковра. Место, где принимали пищу, где собиралась семья, где кровати были сдвинуты к дальнему углу комнаты. Каждый из них приходил и уходил когда сменялись времена года, такие же текущие и непостоянные, как течение океана, омывающего его родной город. Идея дома была неуместна. Несущественна. До Сапнапа и Дрима. До переезда во Флориду. Потому что, по прошествии времени в их скудно обставленном, чрезмерно кондиционированном доме, Джордж обнаружил, что его корни больше не были мелкими и хрупкими. Они стали длинными и крепкими. Он обнаружил, что каким-то образом, в незнакомом районе, в незнакомом городе за океаном, это было то место, которому он действительно принадлежал. Поэтому, даже когда времена года сменялись, он оставался. И с двумя своими лучшими друзьями, наконец-то оказавшимися рядом с ними, он обрел дом. – Джордж? Сапнап ждет, ожидая, надеясь. Джордж отворачивается, – Что сказал Дрим? – Я ему еще не рассказал. Внутри вспыхивает искра гнева. Он прикусывает губу. – Это причинит ему боль. Сапнап не колеблется в своем ответе, – Я знаю. Джордж дергает за свободный шнурок на рукаве своей толстовки, ничего не говоря. Сапнап продолжает, – Я сначала сказал тебе, потому что ты обычно понимаешь такие вещи быстрее, чем он. Ты более благоразумней, я думаю, – Он пожимает плечами, взгляд переходит то на него, то в сторону. – Он захочет, чтобы ты остался, – отвечает Джордж, слова звучат приглушенно и отрывисто из-за того, что он уткнулся подбородком между согнутых ног, – Он не поймет этого. – В конце концов, он поймет, – вздыхает Сапнап, поправляя кепку и устало проводя руками по волосам, – Все будет хорошо. Несмотря на то, что сам Джордж не чувствует себя особенно хорошо, он хмыкает, слегка кивая. – Я надеюсь... я надеюсь, что ты тоже поймешь. Даже если сейчас не понимаешь. Я знаю, это очень важно для... ну, ты понимаешь. Процесс. Еще один кивок. Сапнап не двигается еще некоторое время, и Джордж чувствует на себе его пристальный взгляд. Наконец, на его плечо твёрдо ложится рука, и сжимает его один раз. – Люблю тебя, чувак, – хрипло говорит Сапнап. Он колеблется, как будто хочет сказать что-то еще, но любые другие заверения отпадают. Вместо этого он похлопывает Джорджа по плечу и с некоторым трудом прочищает горло. И, не сказав больше ни слова, он уходит.

***********

Спустя несколько дней, как только Дрим входит на кухню, Джордж понимает, что Сапнап, должно быть, наконец-то набрался смелости и поговорил с ним. Дрим хмурится, судя по тому, как его брови сошлись вместе, указывая на опущенные уголки рта. Но в нем нет тепла. В его глазах нет огня. Только тусклые лужицы уныния. Когда он видит Джорджа, он вздрагивает, напряжённое выражение лица сменяется чем-то более мягким, добрым. Дрим моргает. – Ох. Я не знал, что ты здесь. Джордж обхватывает себя руками, неловко переступая с ноги на ногу. – Да. Извини. – Всё в порядке. они оба замолчали, безразлично смотря в пол. Он слышит движение Дрима прежде, чем видит его. Холодильник справа от Джорджа открывается, и Дрим начинает бесцельно рыться в нем. Втайне Джордж думает, что это для того, чтобы он не смотрел на него. – Так ты уже знаешь? – спрашивает Дрим, верхняя часть его тела скрыта дверью из нержавеющей стали. Джордж кивает, затем вспоминает, что Дрим его не видит. –Да, – говорит он ровно, –Сказал мне пару дней назад. Дрим издает низкий звук в глубине его горла. – Хм. – Ага. Холодильник закрывается. Он хочет спросить, что Дрим думает об этом. Он хочет прижать его к себе и сказать, что грустить - это нормально, и что Сапнап по-прежнему их лучший друг, даже если он живет в другом месте, и что у них все будет хорошо, только у них двоих. Но когда Дрим наконец смотрит на него, все эти мысли, вместе с маленьким запасом храбрости Джорджа, иссякают. вместо этого он говорит, – Ты скоро ляжешь спать? Дрим выглядит облегчённым. – Нет. Проснулся слишком поздно, - отвечает он, рассеянно потирая подбородок. Джордж прочищает горло, – Хочешь поиграть в майнкрафт или еще во что-нибудь? Дрим вздыхает, немного неуверенно, и слегка улыбается, – Конечно. Это звучит... Да. Отлично. Джордж кивает, борясь с желанием положить руку ему на спину, когда он проходит мимо него, – Хорошо. Пошли, идиот. Дрим следует за ним, пока они не доходят в гостиную, разделяясь. Джордж на мгновение замирает у подножия лестницы в замешательстве. Затем, когда он наблюдает, как Дрим молча достает два консольный джойстика, раздаётся щелчок. Для любого другого человека это могло бы быть бессмысленной корректировкой, просто Дрим не захотел подниматься наверх или захотел сменить привычную обстановку. Но Джордж знает его, как свою собственную душу. И он знает, что это означает, что Дрим хочет близости. Один экран вместо двух, общее место на диване вместо отдельных кресел в разных комнатах. Он одинок, не уверен, ему больно. Не раздумывая, Джордж обходит диван сбоку и садится. Дрим, кажется, благодарен, протягивает ему джойстик и усаживается рядом с ним на свободное место. Их локти соприкасаются несколько раз. Джордж сглатывает. Пока нежная фортепианная музыка льется на них через динамики, Дрим загружает новый мир, наблюдая, как три белые точки то появляются, то исчезают. И только потому что он знает, что ему больно, Джордж осторожно кладёт голову на плечо друга. Нижняя губа Дрима дрожит. Он втягивает воздух. – Давай построим дом, Джорджи.

***********

Только за день до того, как Сапнап должен был уехать, Джордж начинает сомневаться. Непрошеные мысли закрадываются в тень его сознания, нашёптывая вопросы, которые он откладывал месяцами, проникая в тревоги и неуверенность, которые там живут, пока он не начинает ворочаться с боку на бок под одеялом, не в силах заснуть. – Он, наверное, тоже хочет, чтобы ты ушел. – Пришло время, не так ли? Прошло пять лет, как ты и планировал. Сапнап просто выполняет свою часть сделки. Разве ты не должен? – Дрим просто слишком вежлив, чтобы что-то сказать. – Это его дом, а не твой. – Возможно, он хочет найти кого-то другого. Настоящего партнера. Жену. Кого-то, кроме его надоедливого лучшего друга, с кем он мог бы разделить свою жизнь. Разве ему не надоело тебя содержать? – Ты действительно ожидал, что это будет длиться вечно? Джордж стиснул зубы, издав вздох разочарования. – Может, ты просто помолчишь? Вопрос остается без ответа, прошёптанный в пустую комнату. Он натягивает на голову тяжелые синие одеяла, погружаясь в темноту. Под одеялами слишком тепло, и к тому же они скручены до неузнаваемости. Тем не менее, Джордж остается в укрытии, заставляя себя дышать нормально. Чтобы слушать. Когда несуществующие голоса на время исчезают, он закрывает глаза, вслушиваясь в легкое постукивание в окно. Капли дождя, легкие. Джордж вздыхает. Он ещё больше напрягает слух. Дом тихо поскрипывает, защищаясь от ветра и дождя снаружи. Это успокаивает. Сверху доносится едва уловимое движение из прихожей и тихое мяуканье у его двери. Он выбирается из спутанных простыней и ждет. Еще одно мяуканье. Джордж улыбается. Переступив порог, он впускает Патчес с шепотом, – Привет тебе, – наблюдая, как она с удовольствием вьется между его ног, прежде чем взять ее на руки. Признаться, поначалу они не ладили друг с другом, поскольку Патчес пряталась с первой секунды, как только он попадал в поле ее зрения. Но со временем она привыкла к нему и стала искать его почти так же часто, как и Дрима. – Ты можешь спать со мной, малышка, – мягко воркует он, прижимая кошку к груди, когда забирается обратно в постель, – Только не говори Дриму. Он будет ревновать. Эта шутка - попытка изобразить некоторую беззаботность, но как только она слетает с его губ, в нем снова возникает лёгкий укол грусти. Почему, он не уверен. Словно почувствовав его беспокойство, Патчес подталкивает его под подбородок и кладет крошечную лапу ему на грудь, рядом с сердцем. Джордж устраивается так, чтобы положить свою руку на маленькую белую лапку. – Не волнуйся, Патчес, – бормочет он, целуя ее в макушку, – Я знаю. Я не оставлю тебя. Обещаю. Хотя он уверен, что она не понимает ни слова из того, что он говорит, Джордж утешается мяуканьем, которое издаёт существо в его руках, прежде чем она сворачивается калачиком рядом с ним. Это своего рода подтверждение. По крайней мере, она будет скучать по нему. – Спокойной ночи, красотка. Спи спокойно, – говорит он, откидываясь на подушку. И пока его руки перебирают мягкую шерсть кошки рядом с ним, Джордж, наконец, позволяет себе погрузиться в сон.

***********

Вместе они помогают Сапнапу загрузить машину. Вместе они обнимают его, так крепко, что становится немного больно. Вместе они смотрят, как он выезжает со двора и исчезает. Сапнап не уезжает далеко - он всего в одном телефонном звонке, но его отсутствие оставляет зияющую дыру в груди Джорджа. Ему хочется плакать. Дрим не плачет, но он стоит так близко к Джорджу, что их плечи соприкасаются. Когда длинные руки безвольно свисают по бокам, он наклоняется к нему. Джордж никак не комментирует это. И он не прикасается к нему в ответ. Даже когда костяшки их пальцев сталкиваются, он не берет его за руку, хотя ему этого хочется. Они стоят на дорожке некоторое время, пока влажность после дождя не становится удушающей. Она неприятно липнет к шее Джорджа, и он борется с желанием потянуть за воротник рубашки. Он ждет. Затем Дрим берет его за руку, как будто это самая простая вещь в мире. Джордж чувствует, как у него перехватывает горло. Он переплетает свои пальцы с пальцами Дрима. И вместе они заходят внутрь.

***********

– Давай сделаем что-нибудь весёлое. Джордж отрывает взгляд от своего телефона, чтобы посмотреть на Дрима, который делает шаг вперёд, чтобы взять Патчес у него с колен, насколько раз покрутив её. – Веселое, например? – спросил он блондина, с любопытством наклонив голову, – Кто сказал, что я не получаю удовольствия, просто сидя здесь? Дрим раскачивается взад-вперед в своеобразном танце, держа свою кошку, пока она извивается, – Я имею в виду что-то действительно веселое. Например, то, что мы обычно не делаем. Джордж возвращает взгляд к своему телефону, – Ты мог бы оставить меня в покое, это, конечно, внесло бы разнообразие в нашу обычную рутину… – Джордж. – Хорошо, хорошо, хорошо. Но я не собираюсь делать что-то глупое. Дрим растягивает забавную улыбку, – Что классифицируется как глупость? – Я не знаю, – хмыкает он, – Как я могу перечислить все глупые идеи, которые ты, возможно, придумаешь? Их бесконечное множество. Дрим радостно встревает и говорит, – Я думаю, мы должны устроить вечеринку с ночевкой. Ночевка. Честно говоря, он не ожидал такого ответа. Джордж смерил его непонимающим взглядом, – Понимаешь, это... это глупо. По многим причинам. – Джордж, давай. – Во-первых, я буквально... Как бы... Уже живу здесь. Если подумать, то каждая ночь - это ночевка. А во-вторых... – Будет весело, – вмешивается Дрим притворно-сладким тоном, – Мы сделаем все, как в детстве. Построим крепость и приготовим пиццу... – Дрим, нам уже почти тридцать лет. – …И играть в игры, и смотреть кино, и... – Это глупо. Это та глупость, о которой я говорил. Дрим, наконец, делает паузу, опуская извивающуюся Патчес, а затем кладет руки по бокам. – Мы сделаем это, – решительно говорит он. Джордж надувается, – Это будет отстойно. – Это будет круто, и ты выйдешь из своего "никакого Сапнап-эмо-фанка". – Ладно, это совсем не то, что происходит. Меня просто беспокоит, что мне придется торчать с тобой весь день. Идиот. Дрим делает шаг вперед и хлопает в ладоши, достаточно близко к лицу Джорджа, чтобы заставить его подпрыгнуть. – Иди, собирайся. Я приготовлю пиццу. Джордж отмахивается от него, – Отвали! Дрим уходит прочь, прежде чем он успевает добраться до него, – Я собираюсь надеть свою милую пижаму, так что тебе категорически нельзя надеть это, – говорит он. – Ты называешь меня уродливым? Это просто ужасно. Дрим качает головой, выражение его лица смягчается, – Никогда, – Пауза, – Теперь иди. Переодевайся. Прежде чем Джордж успевает покраснеть от такого комплимента, Дрим уходит, оставляя Джорджа слегка взволнованного, возмущенно разинувшего рот. – Я не буду помогать строить твою дурацкую крепость! – наконец, восклицает, он, но предсказуемо не получает ответа. Осознавая, что это проигранная битва, он вздыхает и опускает взгляд на себя, рассматривая поношенную толстовку с капюшоном . Он даже не уверен, что у него есть подходящий пижамный комплект, не говоря уже о чем-то симпатичном. Но это план Дрима, и хотя он никогда не признается в этом, Джордж склонен делать невозможное, когда дело доходит до Дрима. Поэтому, с большим ворчанием, он поднимается по лестнице, открывает шкаф и выбирает слегка выцветшую розовую рубашку, а также пару серых фланелевых пижамных штанов, а затем надевает их. Джордж смотрит в зеркало. – Ты называешь меня уродливым? – Никогда. Он отгоняет эту мысль. Почему его вообще волнует, находит ли Дрим его привлекательным в каком-либо смысле? Это глупо. Дрим такой глупый. И раздражает. Какого черта он вообще изменился? Дрим глуп, и Джордж все равно тратит лишние несколько минут на то, чтобы поправить волосы в зеркале.

***********

Джордж - лжец. Потому что Дрим на кухне, готовит пиццу, а он, по какой-то богом забытой причине, в гостиной. Строит крепость. Один. Это действительно смешно. Он взрослый мужчина, и он одет в ярко-розовую футболку с клубничным молоком, потому что хотел выглядеть мило для своего глупого лучшего друга, и он приклеивает скотчем одеяла к их дорогой лампе, потому что этот лучший друг хотел построить крепость. Для ночёвки. Для их взрослой ночёвки. В чёрту всё. Два кусочка, Джордж? Или три? – Дрим зовёт из другой комнаты, пока Джордж балансирует на табуретке, чтобы дотянуться до верхнего угла книжной полки. – Ты не можешь просто, блять – тьфу – Ты не можешь хоть раз поднять свою высокую задницу и помочь мне? – Джордж ворчит в ответ, чуть не упав в очередной раз. Через мгновение из-за угла появляется Дрим с двумя тарелками пиццы в руках. – Я положил тебе три. – Сделай что-нибудь! – хнычет Джордж, подбородком указывая на одеяло в своей руке. Дрим усмехается, откладывает еду в сторону и берет с полки стопку книг. – Это, вероятно сработает лучше, чем скотч, – спокойно говорит он, протягивая их Джорджу. Тот недовольно берет. Наконец, когда Дрим стабилизирует табурет, он кладёт тяжёлые книги поверх большей части одеяла, позволяя ему свободно стекать по бокам. – Отлично! – говорит Дрим, протягивая Джорджу руку. Джордж на мгновение смотрит на него, затем разворачивает Дрима за плечи, так что тот оказывается отвёрнут лицом от него. Вместо того чтобы принять раскрытую ладонь, он забирается на его спину, обхватывая ногами его талию. Дрим спотыкается и удивлённо смеётся. – Что ты... – Я устал. Неси меня, – говорит Джордж, постукивая по макушке Дрима, – Знаешь, я из кожи вон лез ради тебя. Дрим отходит от книжной полки, придерживая его за бёдра. – Ради меня? – спрашивает он, немного нетерпеливо. Джордж игнорирует его, – Ты делаешь всё остальное. Сегодня я больше и пальцем не пошевелю. Время пиццы. Дрим хмыкает и открывает рот, чтобы заговорить, как раз в этот момент, Джордж закрывает его ладонью. – Нет, не надо шутить про время пиццы. Ха-ха, отсылка к Человеку-пауку, я знаю, я гений, идём дальше, – бормочет он, в тот момент когда Дрим, довольно непристойно, облизывает его руку. – Фу! – кричит он, отдёргивая руку и в процессе чуть не падая с Дрима. – Это была полностью твоя вина! – протестует Дрим, поспешно наклоняясь вперёд, прежде чем Джордж успевает рухнуть на пол, – Ты сам напросился на это! Джордж снова прижимается за его шею, – Нет, я не виноват, идиот! Ты буквально отвратителен! – Ты не дал мне пошутить про Человека-паука! – Это потому, что я уже сделал это, а ты собирался всё испортить. А еще ты ненормальный. Кто облизывает своих друзей??? Плечи Дрима трясутся, раз, другой. Затем его голос начинает дрожать и напрягаться в этой дурацкой и милой манере, которая бывает, когда он собирается сказать что-то, что кажется ему невероятно смешным. Джордж поджимает губы, уже готовясь к этому. – Ты, наверное, хочешь облизывать своих друзей, – с трудом вырывается у блондина, стараясь не потерять самообладания, – В частности, меня. Джордж уже закатывает глаза. – В рот, – добавляет Дрим. Джордж насмехается, – Это было так глупо, – отвечает он, изображая отвращение, даже когда Дрим разражается хихиканьем, – И неправда. Я не хочу приближаться к твоему рту. Дрим ведёт их к дивану и с ухмылкой бросает на него Джорджа. – Ложь. Ты так сильно меня хочешь. Джордж упрямо складывает руки, – Я не хочу. – Хочешь. – Ты просто одержим мной. – Может, и так. – Определенно да. Дрим улыбается, слишком мило для их глупого спора, и пожимает плечами, – Ладно, хорошо, – соглашается он, – Я одержим, а ты хочешь меня поцеловать, и я знал, что тебе понравилась идея с крепостью. Соотношение. Джордж бормочет, пытаясь подобрать слова, пока Дрим уходит, чтобы повесить последнюю пару одеял. – Это... Твоё... – А еще твоя пижама милая. Джордж зарывается лицом в подушку, уже чувствуя, как румянец ползет по шее, – Прекрати. Я тебя ненавижу. Дрим задумчиво напевает. Затем, как всегда дерзко, он отвечает, – Мне все равно, ненавидишь ли ты меня, потому что я люблю тебя. Вместо того, чтобы что-то возразить, Джордж, к своему огорчению замолкает. Ведь что он должен сказать? Что еще хуже, Дрим тоже молчит. Там, где раньше было лёгкое подшучивание, теперь воцарила тишина, наполненная неловкостью и напряжением. Это странно. Потому что на самом деле, нет никаких причин, по которым это должно быть так. Дрим говорит это не в первый раз. И уж точно не в последний. Это не первый раз, когда они флиртуют или подстрекают друг друга к романтическим или даже сексуальным комментариям в адрес друг друга. Но по какой-то необъяснимой причине в этот раз все по-другому. Он задается вопросом, чувствует ли это и Дрим. Может быть, это из-за отсутствие Сапнапа. Или причина в том, что они немного бредят от недостатка сна. Или, что самое страшное, это потому, что это начинает звучать слишком правдиво. Ты хочешь меня. Ты хочешь меня поцеловать. Я люблю тебя. Джордж крепче вжимается в подушку, пытаясь подавить свои надежды быстрее, чем он может почувствовать, как они растут. Дрим не чувствует себя так. Джордж не чувствует себя так. Это шутка, не более того. То же самое, что было на протяжении пяти, шести, семи лет. "Но лучшие друзья не говорят так "я люблю тебя", – говорит его разум, – "лучшие друзья не хотят стареть вместе, делить дом, как это делают влюбленные." Дрим прочищает горло, – Эм. Пицца скоро остынет, – говорит он, тише, чем раньше, – Я пойду... Принесу напитки. Пока ты ешь. Ладно. Не говоря больше ни слова, он исчезает на кухне. Джордж некоторое время не двигается, прижимаясь щекой к мягкой ткани подушки. Он старается не думать о Дриме. Не получается. На самом деле, это не получается на протяжении всего времени, пока они едят, или когда они наносят последние штрихи для крепости, или когда они играют в шахматы под полосами беспорядочно разложенной ткани. Джордж уже не в первый раз за последние пять лет не может выбросить Дрима из головы. Дрим приходит в себя быстрее, или, по крайней мере, кажется, что приходит, возвращаясь к своему обычному спокойному состоянию, когда они продолжают ночные занятия. Только во время фильма, когда они спрятались под одеялом, которое стащили вниз с кровати Дрима, фасад начинает давать трещины. Во время просмотра какого-то старого диснеевского фильма, который Джордж никогда не видел, он замечает, что Дрим ёрзает, почти не обращая внимания на экран перед ними. – Эй, – наконец набирается смелости Джордж чтобы прошептать шепчет, – Ты в порядке? Дрим вздрагивает от неожиданности и смотрит на него широкими, испуганными глазами, прежде чем снова изменить свое выражение лица. – Я в порядке, – быстро отвечает он, и сердце Джорджа сжимается. – Не лги, – мягко говорит он, а затем добавляет, подчёркивая свою мысль лёгким тычком в грудь Дрима, – Только не мне. Я знаю, что что-то случилось. Дрим нахмуривает брови, и его губы изгибаются вниз. Джордж пристально смотрит на него, пытаясь прочесть его мысли, как ему иногда удаётся. Он придвигается ближе. Дрим не отодвигается, но держит дрожащие руки по бокам. Он делает вдох. – Я просто… – Он делает паузу, бросая взгляд на Джорджа. Джордж смотрит в них, пытаясь найти какой-то смысл или объяснение. Он напряжён из-за предыдущего разговора? Неужели он думает, что мы перешли черту? Дрим пожевал внутреннюю сторону щеки, – Я о многом думал с тех пор, как Сапнап уехал. Джордж чувствует, как воздух на мгновение застывает в его лёгких. – Наверное, о планах на будущем. Его желудок сжимается. О. Он... Ох. В одно мгновение все подкрадывающиеся сомнения снова проникают в его сознание. Значит, они делают это сейчас. Джордж неуловимо откатывается от него, ложась на спину, а не на бок. – У тебя они есть? – вырывается у него, не в силах скрыть беспокойство в своем тоне. Дрим кивает. Его кадык дёргается. – Да. И хотя Джордж не хочет этого, он спрашивает, – А как насчет твоего будущего? Что ты не хочешь, чтобы я этом участвовал. Что мне пора уйти. Что я все неправильно понял, и мне действительно стоит перестать думать о том, чтобы поцеловать тебя. – Ну, я думаю, я просто думал о браке. И, возможно, о детях. И о том, что я хочу сделать со своей жизнью. С кем я хочу ее провести. Джордж закрывает глаза, отчаянно желая, чтобы навернувшиеся слезы ушли. – Ммм, – бормочет он, пытаясь скрыть, как дрожат его руки. "Только не ты", – твердит его мозг, как мантру, – "Не ты, не ты, не ты". Дрим двигается. Теперь его голос звучит уже ближе. Джордж крепко зажмуривает глаза, зная, что потеряет самообладание, если увидит его. – Я просто пытался представить, что кто-то, кто угодно, кроме тебя, был там... Кто угодно, только не ты. Джордж прикусывает губу, чтобы не расплакаться. Видишь? Он хочет кого угодно, только не тебя. Дрим вдыхает, дрожа, – И я не могу. Джордж делает паузу. Воздух неподвижен. Он открывает глаза. – Что? Дрим повернул лицо вниз, в подушку. – Я даже не... Я не знаю, что чувствовать, Джордж, и я не знаю, что чувствуешь ты. То есть обо мне. Так что извини, если это неудобно - я никогда не хотел бы причинить тебе неудобства. Я просто... Я не мог больше ничего не сказать. Не тогда, когда были только мы. Не тогда, когда я сходил с ума каждую секунду, когда мы были в одной комнате. Джордж уставился на него, открывая и закрывая рот пару раз, прежде чем моргнуть, заставляя себя что-то сказать, – У тебя... Есть чувства ко мне? – спросил он, все еще находясь в шоке. Дрим вздрагивает, нервно поглядывая на него, – Я... Думаю, да. Я все еще не понимаю - ты же знаешь, как я отношусь к сексуальным вещам, это все еще смущает меня, и так долго я думал, что это просто мы. Я думал, что вся эта близость, флирт и все остальное - это просто то, что мы есть. И это так, в некоторых аспектах, например, ты все еще мой лучший друг, и я всегда буду любить тебя как друга, но я думаю, что где-то на этом пути я начал хотеть большего, чем это? – Глаза Джорджа расширяются, и Дрим краснеет, торопясь вперед, – И я думал, что это тоже было частью этого, но потом, когда дело дошло до этого, я понял, что не хочу этого ни с кем другим. Не тогда, когда у меня есть ты. Ну, не с тобой, я имею в виду, что это все еще твоя жизнь, и я даже не знаю, будешь ли ты... – Просто замолчи на секунду, Дрим, – вмешивается Джордж, пытаясь хоть что-то понять из-за того, как его сердце стучит в ушах, – Пожалуйста. И тут же Дрим замолкает, мышцы напрягаются. Он выглядит так, будто на него накричали, на его лице написано беспокойство. Осознав свою ошибку, Джордж быстро протягивает руку, покрывая щёку ладонью. – Нет, я не... Прости... Я не расстроен или что-то в этом роде, – говорит он, – Я просто... Пытаюсь понять. Рука Дрима поднимается и слегка ложится на руку Джорджа. – Конечно. Конечно, – заверяет он, – Прости, я знаю, что это много. Джордж, наконец, встречает с ним взглядом, – Все... Хорошо. Хорошо, – Он вздохнул, – Так ты хочешь сказать, что причина твоего странного поведения в том, что ты хочешь, чтобы мы были вместе, а не потому что, что ты хочешь выгнать меня из дома? Дрим смотрит на него в явном замешательстве, – Выгнать тебя из... Джордж что? Ты с ума сошел? Джордж фыркает, притягивая его ближе, – Просто ответь на вопрос. – Да, я хочу быть с тобой, и нет, я тебя не выгоняю. А теперь скажи мне, пожалуйста, ты собираешься отвергнуть меня или нет? Как только слова слетают с губ Дрима, все напряжение, которое было в теле Джорджа, отпускает его. Не в силах сдержаться, он смеется. – Я не могу в это поверить. Дрим хмурится, –Не смейся! Я говорю серьезно, Джордж. Джордж проводит рукой по лицу, – Боже мой, ты идиот, Дрим. – Ты меня пугаешь. Серьезно, ответь на мой вопрос, пока я не заплакал, или не наложил в штаны, или еще что-нибудь в этом роде. Я буду плакать, Джордж. Улыбаясь так широко, что становится больно, Джордж обхватывает Дрима руками, притягивая его к себе. Это неудобно, когда половина веса Дрима приходится на него, особенно когда подбородок мужчины упирается ему в ключицу, но ему все равно. – Я уверен, что влюблен в тебя, – наконец говорит он в ответ, – И я думаю, что уже давно, даже когда это… Было не так. И да, я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Как тебе такой ответ? Дрим поднимает лицо от шеи Джорджа, глаза блестят. – Правда? – Да, правда. – Значит, ты не будешь против, если я тебя сейчас поцелую? Потому что я бы хотел. Очень. Без дальнейших колебаний Джордж притягивает Дрима за воротник и целует его крепко, как будто от этого зависит его жизнь. – Идиот, – бормочет он между торопливыми поцелуями, и Дрим на секунду отстраняется, чтобы ответить задыхающимся. – Нет ты, – прежде чем Джордж снова втягивает его в поцелуй. К тому времени, когда они неохотно отрываются друг от друга, чтобы отдышаться, фильм уже переходит к титрам, волосы Дрима в полном беспорядке, а рубашка Джорджа помята до неузнаваемости, задрана до середины груди, огибая грудную клетку. Немного смущённый, Джордж стягивает ее обратно, затем деликатно убирает волосы с глаз Дрима. – Не могу поверить, что ты признался мне в любви еще до того, как мы поцеловались, – вздыхает Джордж, слегка задыхаясь. Дрим стонет, опускаясь лбом на грудь Джорджа, – Заткнись. Джордж смеётся, держа его за затылок и проводя кончиками пальцев по коже головы. – И ты назвал меня милым. – Не называл, – бормочет Дрим, – Я назвал твою пижаму милой. Джордж закатывает глаза, слегка ущипнув его за плечо, – Не будь раздражающим. Я знал, что ты имел в виду. Ты такой очевидный. – Это говорит парень, который думал, что его выгонят, а вместо этого получил признание. Очевидная задница. Джордж чувствует, что краснеет, и сильнее щипает Дрима, который на этот раз отмахивается от него. – Это не считается. Ты сбивал с толку. Я был напуган и нервничал, – настаивает он, и Дрим затихает. – Прости, – говорит блондин, обдавая теплым воздухом шею. Джордж крепче прижимает его к себе. – Все в порядке. Теперь я в порядке. Я больше не боюсь. Дрим нежно целует его в ключицу, прежде чем приподняться на локте, чтобы посмотреть на него. – Провести вечность со мной тебя не пугает? – мягко спрашивает он. Джордж ненадолго задумывается, нежно проводя большим пальцем по скуле Дрима. – Нет, – честно отвечает он, – Я имею в виду, я чувствую, что нам обоим еще многое нужно выяснить. И я не могу обещать, что все пройдет идеально. Но я не боюсь, – Он выдыхает, – Думаю, я всегда знал, что это будешь ты. Как ты и сказал. Я не мог представить себе будущее с кем-то другим. Дрим кивает в знак понимания, наклоняя голову, чтобы поцеловать его, медленно и глубоко. Через мгновение Джордж бормочет ему в ответ, – Во многом мое будущее - это твое будущее, – и Дрим делает паузу. – Что? Джордж улыбается, прижимаясь губами к уголку рта Дрима. – Ты сказал это однажды. Тысячу лет назад. Про нас. Симп. Дрим улыбается, качая головой в недоумении, – Как же я так долго не догадывался? – Он бормочет, и Джордж облегчённо смеётся. – Как я и говорил, ты идиот. Я был прав все это время. Дрим смеётся, проводя губами по челюсти Джорджа. – Тогда ты еще больший идиот, потому что ты влюблён в меня. Джордж вздыхает, поворачивая голову так, чтобы их губы снова встретились. – Наверное, да. Думаю, тогда я не против. Мы можем быть идиотами вместе. – Вместе навсегда, – жадно прижимается к нему Дрим. Джордж кивает, блаженно улыбаясь в поцелуе. – Я бы не хотел, чтобы было иначе.