Spektrum.

Ночная мгла окутала мрачный особняк, погрузив его в оттенок зловещего небытия и мёртвой тишины. Болезненно яркий свет был виден из больших окон и спускался на участок напротив, облачал ветхие кроны деревьев в серебряные одеяние. Бенджамин молча наблюдал за воцарившейся луной на ночном небосклоне, окружённый несчётным количеством далёких звёзд. Свежий воздух наполнял его больные легкие и приводил в чувства после долгого и насыщенного дня. Невинная, детская улыбка появилась на лице худощавого юноши, пребывающего сейчас в полном одиночестве, в саду, на старой, сотканной из железных прутьев лавочке. Впервые за долгое время его посетило спокойствие и заставило на некоторое время сомкнуть глаз. Внутри особняка было также тихо, лишь в отдалённой комнате был слышен стук печатного станка. При свете керосиновой лампы Ирма, обречённая страданиями, продолжала писать письмо своей сестре и надеялась, что несчастная весточка всё-таки дойдёт до рижской консерватории и та наконец услышит её, вернётся в Берлин. Мартин находился неподалеку и внимательно, с детским любопытством, следил за нею, иногда оглядываюсь в сторону лестничного проёма, словно боясь, что нагрянет тётушка Маритт и заставит покинуть Ирму, которую он время от времени успокаивал тем, что всё будет хорошо, пытаясь отогнать печали той, что души в нём не чаяла. Она лишь изредка одаряла мальчика рассеянной улыбкой, утирая белоснежным платочком слёзы и при этом говоря ему, что то совсем необязательно. Коридоры были наполнены чарующим ароматом женских духов с примесью дорогого французского вина. Правое крыло сплошь увешано картинами разных личностей и фотографиями важных исторических процессов. А среди них и счастливое юношеское лицо со стальным оттенком во взгляде. На груди красовался железный крест. То был владелец этого особняка и глава семьи - Вальтер Фогельвайде, а подле - сослуживцы со времён первой мировой. Судьбы каждого из них были неизбежно печальны. Немного поодаль семейная фотография, которую офицер терпеть не мог, это было единственное сохранённое, по просьбе Марты, фото. Многие фотографии после смерти прекрасный Мадлен были сожжены им лично, помимо этой, где они все изображены поистине счастливыми и любящими друг друга. Сейчас он пребывал в глубокой меланхолии и с досадой поглощал табачный дым, отравляя себя изнутри едкой гадостью, выжигая последние остатки любви. Он не мог признать того, что можно любить после смерти любимого человека и по сей день лишал себя последней возможности, боясь повторения, с удивлением вопрошая: «Разве можно полюбить смертного? Лиши меня, Пресвятая Дева, каких-либо чувств напрочь!» Клубы дыма плавно окутывали своды комнаты. Откинувшись на спинку кожаного кресла, он стал размышлять о более насущных вопросах и предстоящем визите Рейхскомиссара, блуждая затуманенным взглядом по потолку. Выглядел он совершенно утомлённым, однако что-то заставляло его улыбаться в звенящей пустоте мысли.(В его случае не улыбаться, а скалиться в виду своего внешнего вида и темперамента.) Оттопыренный ворот рубахи, китель поверх и чёрные брюки на подтяжках. Белокурые волосы были растрёпанные, цвет кожи был бледен, а взор коварен, как у самого Мефистофеля, на что он обычно отвечал фразой самого персонажа: « Я бы к чёрту провалился, когда бы сам я не был чёрт!» В коридоре, в облике лунного света проскальзывает тонкая тень и раздаётся торопливый шаг. Вальтер отвлекается от раздумий, обратив взор на резкое движение за дверью, что была распахнута настежь. Рука хаотично покачивается с дымящейся сигарой, а на лице появляется лукавая улыбка. В дверном проёме застывает Марта, чей взор не был приветлив, отнюдь, хмур, омрачен мыслями. За последние пару лет она стала девушкой и выглядела совершенно иначе, что отмечал Вальтер. Отец крайне редко видел дочь из-за большого объема работы, частых важных встреч, проблем в связи с обороной Нюрнберга. Выглядела она так, как и предполагала немецкая академия: белая блузка, небольшой тёмный галстук, украшающий тонкую шею и подчёркивающий остроту её черт лица и чёрная юбка ниже колен.Он оглядел её и поставил перед немым вопросом, встретившись взглядом. Невзирая на то, что тот выглядел приветливо по отношению к ней и был ласков, ответной улыбки на её лице он так и не увидел. Марта, не сказав ни слова, тихо прошла через весь кабинет, оказавшись у рабочего стола с раскиданными и разорванными в клочья бумагами. — Ну же! - игриво проговорил Вальтер, уже смотря на неё пристально и слегка посмеиваясь. - Пришла сообщить о том, как любишь меня или вновь пожелаешь родному отцу смерти? — Шелленберг мёртв. Можешь сжечь это. - на стол с оглушительным грохотом падает чёрная папка, содержимое которой необратимо бы повлияло на судьбу всего немецкого народа. Что происходило тем вечером в стенах особняка Фогельвайде далее, известно одному лишь бледнолицему портрету лидера нацистской Германии, красовавшемуся в кабинете горе-офицера.