clicks

Дазай Осаму – студент второго курса филологического факультета, имеющий достаточную популярность как среди девушек, так и среди парней. Осаму со своей чудесной – по словам Чуи – способностью видеть любого человека насквозь, умением расположить к себе и найти подход даже к самому неприятному типу на всеобщее удивление никогда не задерживается подолгу в одном кругу общения. То же самое касалось и выбора партнёра: так как Дазай открытый бисексуал, многим кажется, что заполучить его на период более одной ночи – дело, с которым справится любой, кого нельзя назвать уродом внешне. Ключевое слово – кажется. Накахара Чуя является второкурсником факультета графического дизайна, при чём достаточно известным в узких, творческих кругах. Низкая социальная активность и полная отдача себя увлечению всей своей жизни – первые характеристики которыми Осаму обозначил Чую. Достаточно замкнутый рыжеволосый парень слывёт своей (не)пассивной агрессией и, моментами, чрезмерной вспыльчивостью, которая зачастую и отталкивает желающих познакомиться с художником. Его отношение к такой сомнительной популярности довольно наплевательское, да и времени на бесполезное сотрясание воздуха пустой болтовней у него, откровенно говоря, нет. Единственной постоянной компанией Чуи на вечер является именно Дазай – сосед по комнате общежития уже на протяжении двух лет (разумеется, если тот не проводит вечера в компании очередной первогодки издательского дела). Накахара свыкся даже с его постоянными шуточными и не очень подколами. Единственное, что периодически вгоняет голубоглазого в краску – стиль общения Осаму. Его дебильный флирт. В этом нет ничего такого, ведь зная натуру бинтованного это воспринимается как аксиома и что-то, определенно не заслуживающее внимания, но.. Если посмотреть на ситуацию с другой стороны, Чуя – здоровый парень, не обделённый более чем приятной внешностью и личностными качествами (пусть в каких-то моментах некоторые негативные из них и проявляются), так что внимание со стороны кого-то такого как Осаму не может не льстить. Это начинается в вечер, практически не отличимый от всех предыдущих. Если бы не одно "но". Филолог ведёт себя страннее обычного. Уже машинально доставая из холодильника полуфабрикат, и ставя его на разогрев в микроволновую печь, Чуя замечает что Дазай мелодично насвистывает какой-то незнакомый ему мотив, пристукивая в такт по кухонному столу и время от времени переходя на тихое напевание той же композиции. Накахара с недоверием во взгляде опирается спиной на столешницу, где располагалась печь, скрещивая руки на груди. – Тебе дала очередная девчонка, или что-то вроде? – Чуя устремляет взгляд на бинтованного, вопросительно приподнимая левую бровь, – Хотя обычно ты такому не радуешься, это же твой привычный распорядок дня, так? Рассказывай, Ромео – он театрально вздыхает, поворачиваясь к микроволновке на звук окончания её работы. – О нет, чиби, всё намно-о-ого лучше, – Дазай нарочито протягивает гласную, довольно улыбаясь самому себе, – Я чувствую себя гением в большей степени, чем обычно. Он внезапно поднимается из-за стола и подходит к кулеру, наполняя бо‌льшую половину стакана водой. – Гений и злодейство. Две вещи несовместные. Не правда ль? Сальери. Ты думаешь?– филолог драматично закидывает в стакан несколько ледяных кубиков, имитируя сцену добавления яда в напиток Моцарта и протягивая стакан Накахаре – Ну, пей же, Моцарт. Чуя тяжело вздыхает и закатывает глаза, принимая предложенное, – Еще раз процитируешь хоть одну из своих дурацких поэм — сможешь уточнить подробности описания лично, у самого автора. На том свете, разумеется. У Сальери или у Моцарта, как тебе угодно, – рыжеволосый демонстративно отпивает какую-то часть и ставит стакан на столешницу. – Во-первых, это трагедия. Во-вторых, её писал Пушкин, неуч. Учись ценить прекрасное, пока я жив, – Осаму натянуто смеётся, игнорируя забавную угрозу того. Тембр его голоса очень приятен. Он всегда завораживал Накахару. Тембр, разумеется. Не Дазай. Чуя ставит на небольшой стол свой ужин и присаживается напротив шатена, – Дошутишься, перемотанный. – В таком случае, я готов шутить вечность, куколка, – Дазай слегка поправляет бинты на шее, улыбается больше глазами, и совсем немного уголками губ, что ему совершенно точно шло и придавало некий шарм. Щелчок. Осаму привстаёт и наклоняется к Чуе через стол, совсем невесомо касаясь его губ своими и улыбаясь самому себе. Легко поправляет выбившуюся из хвоста рыжую прядь того и садится обратно на своё место. Щелчок. Дазай ехидно лыбится и прячет улыбку за чашкой недавно остывшего черного кофе. Ловит на себе вопросительный взгляд соседа. – Что? – без доли понимания интересуется рыжеволосый. – Что? – с долей самодовольства копирует Осаму – Ты тоже слышал звук? Что-то щелкающее, – делает паузу, дожидаясь ответа которого не следует, – Эй, ты же слышал, да? Иначе не улыбался бы так противно. – Я понятия не имею, о чём ты, чиби, – игнорируя оскорбительный комментарий в адрес своей обворожительной улыбки, продолжает улыбаться и переводит тему. На протяжении следующих двух недель Чуя ловит Дазая на слишком активном флирте и внимании к своей собственной персоне. Настораживает. Ещё одна вещь замеченная Накахарой – щелчки. Непрекращающиеся периодические щелчки. При чем, они просто случаются (всегда в присутствии Осаму), а происходит ровным счётом ничего. Разве что Дазай выглядит слишком подозрительно накануне их, и после. Что-то происходит вечером субботы, когда оба соседа сошлись на том, чтобы пересмотреть творчество Хаяо Миядзаки. Начинают они с "Унесённых Призраками", на протяжении всего фильма обсуждая личность и поведение Безликого. – Мне на самом деле очень жаль его, – начинает Чуя, – Посмотри сам. Он так одинок, потерян и несчастен. Пытается присмотреться к окружению и соответствовать ему, отбирая у каждого человека или существа определенные качества, но не сортируя и мешая их между собой, из чего не выходит ничего толкового. – Он делает тщетные попытки в заполнении пустоты внутри себя, ты прав. – Дазай откликается и поддерживает тему, но, честно говоря, больше отвлекается на Накахару. В какой-то момент он ловит себя на том, что даже не слушает его толком, будучи завороженым скорее тем, как он говорит, а не тем, что. – Но к счастью, он всё же пришел к пониманию самого себя. Не без чьей-то помощи, конечно, но он справился. В купальне он пожирал в прямом смысле еду вместе с личностями за столом, и вёл себя как сорвавшийся с цепи. Но в конечном итоге у этой колдуньи он спокойно ест, небольшими кусками и.. эй? – Чуя проводит рукой перед глазами застывшего Осаму, – Дазай Осаму, ты меня слушаешь вообще? Для кого я тут распина- Он наблюдает то, как Дазай в один момент преспокойно наклоняется к лицу Накахары, накрывая губы того и сминая каждую поочерёдно. Чуя сидит в ступоре, никак не реагируя на до боли абсурдное и внезапное проявление нежности со стороны филолога, но спустя мгновение Осаму понимает что ему... ответили?.. какого?- Чуя перенимает инициативу на себя и ведёт поцелуй. Зарывает пальцы в волосы шатена, слегка потянув их на затылке, заставляя Дазая отстраниться и посмотреть в глаза соседу. В глазах читалось лишь максимальное недоумение, но не в смеси с разочарованием, или что-то подобное, а с ...надеждой? Осаму отстраняется и садится на край кровати, неловко откашливаясь. – Ты.. не слышал щелчка в этот раз, верно? – неуверенно интересуется филолог, уже заранее зная ответ. – Нет, Дазай, не слышал, – Чуя тянется к тому и обвивает талию руками, выдыхая, – Ты идиот, Осаму. При обращении по имени Дазай вздрагивает. Это ощущается ново, и из уст рыжеволосого звучит так ..правильно и комфортно? Он не отвечает, а просто прижимает его к себе, предварительно поставив фильм на паузу.