Возвращение в вчерашний день — разбейся о свою твердость, Эмма

— Здравствуй, путник, ты не представляешь, как я рада тебя видеть в эту светлую ночь, наполненную новыми откровениями! — старуха жуёт потускневшие серые губы и косится яркими соболиными глазками, пока в её обители позади тихонько позвонькивают маленькие медные колокольчики на ниточках от ловца снов. Вы обращаете на них свое внимание, на секунду совсем позабыв о ведьме в шатре.

Динь-дон. Динь-дон.

Медный отлив превращается в светло-бирюзовый: кажется, будто это не маленькая комнатушка, а какой-то неведомой человеку болотистый уголок, где цветы-колькольчики начинают болтать друг с другом, склоняя головки. Старуха ухмыляется, обернувшись на глумливую мелодию: — Не каждый смертный имеет силы сдержать свою душу в теле, — Она кивает головой из стороны в сторону под звон колокольчиков и строго взирает одним глазом на вас, — Вот и сейчас какой-то бес вырвал души двоих. Два тела без души.

Динь-дон. Динь-дон.

Вы дергаетесь. Черт бы побрал эту старуху — она почему-то молчит и загадочно улыбается, всматриваясь в вашу руку — ах, да, якшается эта плутовка не с одним бесом, очевидно. Вы хмурите брови и торопливо отдаете найденную карту. В этот раз старуха не дожидается того, как вы положите на стол старший аркан, забирая его прямо из рук - вы видите, как ее острые, длинные, темные - почти звериные - коготки хватаются за краешек плотной позолоченной бумаги. Ведьма облизывает губы и жадно всматривается в карту, поглаживая ее морщинистыми пальцами: — 6-ой Старший Аркан - Влюбленные,— она наконец поднимает взгляд на вас, вы замечаете, что ее грудь не вздымается совсем от дыхания, — Скрепленные духом или страстью? Это люди, судьба которых соединена благородной нитью. И в счастье, и в радости - и в жизни, и в смерти. Пустится в пучину один - уйдет и второй. Старуха подносит карту ко рту и слегка проходится языком по двум фигурам, держащимся за руки. Вы неосознанно кривитесь - мерзость. — Останешься с возлюбленным или съешь его волю с потрохами? Всплывешь с ним или потянешь его с собой на дно? — Джейкоб, пойми уже наконец, - Эмму подбешивает излишняя инфантильность бывшего, который собачьими глазками наблюдает за ней, - Прошлое останется в прошлом, это была летняя интрижка, которая не имеет перспектив в будущем. Юноша садится на кресло, снимает кепку и проходится рукой по голове, поправляя короткие темные волосы. На его лице перестает играть беспечность - он молчит, и лицо его обретает непонятную задумчивость. Вполне себе угрожающую. Эмма слегка дергается от этого, но сохраняет спокойствие, прислоняясь телом к стене. Это же добродушный мальчик, который ревновал ее к каждому столбу и ранним утром приносил полевые цветы. — Я все понял, — Джейкоб поднимает ладони, жестом намекая: «Воу! Красотка! Ты победила!», на губах у него появляется слабая улыбка, но глаза не становятся веселее: не сверкает в них больше беспечная светлость, а затягивается мрачная глубина, — Мне просто хотелось поговорить с тобой. Вспомнить все. Эмма хмыкает и скрещивает руки на груди - ага, так она и поверила. Впрочем, ей приятно - нравится внимание, обращенное на нее; нравится, как много для него она значит; нравится играть с огнем. — Хорошо, - девушка кивает на бутылку газированной воды, покоящейся рядом с ногой Джейкоба, — Что бы ты хотел вспомнить?       Юноша прямо сверкает: поднимает брови, улыбается так, что на щеках появляются милые ямочки. Внутри у Эммы что-то больно колет: как жаль, что она не знала раньше, что он так привяжется к ней. Ей неприятно, но давать надежду, а потом рушить ее - еще более порочно, чем просто расстроить человека. Она другая. Джейкоб кидает бутылку с водой. Эмма ловко ловит ее и... Смотрит в окно, чуть грустнея: — Мне почти жаль, — девушка дует губки, а после заливается громким смехом, — Жаль уезжать отсюда. — И мне, — Джейкоб отклоняется на спинку кресла и смотрит в потолок. Там билась в сетях паука бестолковая мушка. Юноша выдыхает.       За окном был сумасшедший ливень - после особенной жары в летние деньки всегда приходит почти штурмовая погода: дождь, гроза. И вот сейчас - на улице безумство природы, а в комнате душно. Слышится, что где-то в углу протекает крыша.

Кап-кап.

Эмма пьет из бутылки, чуть держит воду во рту, а после глотает. — Эби такая милая, когда смеется, но совсем трусишка, — девушка садится на подоконник и рукой ведет по прохладному стеклу, рисуя на конденсате волны. Эмма не видит, но Джейкоб поднимает голову и смотрит - смотрит так на нее, что сердце перестает стучаться - он продолжает молчать. Юноша взглатывает вязкую слюну и пытается не смотреть больше на Эмму - ему кажется, что она знает слишком много. — Ага, — Джейкоб торопливо встает и подходит к другому окну в комнате - чувствует, как внутри все сжимается от напряжения, — Но такой она человек, зато реагирует хорошо. Эмма жмет плечами - откуда ей знать? — Ее Ник защитит, — равнодушно добавляет она, заправляя аккуратно волосы за ухо. Это точно. Джейкоб сжимает руки в кулаки и дышит отрывисто, кусает губы, прикрывая глаза. Его слегка трясет. Найти их было очень легко. Оба достаточно тихие: чтобы раскрыть чувства друг другу, нужно уединенное местечко, где их признание не будет никем замечено. Два выстрела каждому в голову - сначала Эбигейл, потом - Ник. — Может, — соглашается Джейкоб, поднимая голову, и подходит все же нерешительно, почти стеснительно к Эмме, — Что ты помнишь еще? Эмма щурит глаза, как лисичка, и думает, стоит ли сострить и пофлиртовать, но решается уйти в не менее приятную рефлексию: — Как мы стреляли с Кейтлин, — Эмма громко выдыхает через нос, пока Джейкоб рассматривает ее хрупкие руки - нежные, словно лепестки роз, которые хватали его за шею, гладили лопатки и держали за руку - была ли это фикция? — Она не дала мне никаких шансов, брр. — Ахахах, — Джейкоб смеется открыто и ярко, а сам не сводит глаз с возлюбленной, что, кажется, согрелась от воспоминаний и его компании - главное, что она не видит, как капля пота пробежала у него у виска, — Зато ты куда более ловко карабкалась по горам. Отбивалась Кейтлин слабо, когда его пальцы сомкнулись на её шее. Эмма загорается, а Джейкоб сгорает до тла. — А Дилан и Райан? — девушка значительно поднимает бровки-домиком, почему-то зевает, прикрывая рот ладошкой, и переходит на шепот, хихикая, — Тебе не кажется, что между ними что-то есть? Этого им больше точно никогда не узнать, но их тела смотрелись достаточно гармонично друг с другом. — Может быть, лисичка, — Джейкоб бережно обхватывает слабеющую руку Эммы. Девушка мотает головой и тихо, посвистывая, добавляет: «Как-то тяжело... Дышать». Все ее тело мирно прислоняется к окну, а она сама медленно, как ребенок, начинает моргать глазками и наконец засыпает. Джейкоб ловит ее тело и прижимает к себе, как в первый раз. Подносит нос к шее, прижимается щекой к артерии и наслаждается биением крови. Обнимает ее, а сам представляет, как этот аромат окутывает его без приложенных сил и лишних смертей. Без боли и крови, без мутных взглядов трупов. Юноша еще крепче прижимает к себе Эмму и медленно напевает какую-то мелодию. Джейкоб начинает танцевать, представляя, что они сейчас на выпускном: на них направлены все светы фонарей, одноклассники завистливо свистят в след, а Эмма льнет к его сильному плечу, смотря своими большими и выразительными глазками ему в лицо: «Я люблю тебя». Джейкоб оступается и чуть не падает, к счастью, ловя Эмму, беспомощную куклу, в воздухе: это она споткнулась на каблучке во время танца, но он вовремя ее подхватил. Девушка поглаживает его плечо и добавляет шепотом, чтобы только он услышал, сверкая в своем приталенном красном платье: «Отойдем от них потом? Тут рядом есть парк...». Джейкоб наслаждается теплым ароматом цветов, исходящим от Эммы, и забывает о той крови, что лежит на его руках. Когда он садится в машину, то кладет мирно спящую Эмму на переднее сиденье, заботливо пристегивая ее. Джейкоб не может оторвать взгляд от ее приоткрытого рта, окаймленного пухлыми губками. Он прикасается своими губами к губам девушки и медленно целует, почти задыхаясь от слез, что текут по его щекам. Зажмуривает почти болезненно глаза - перед ним плывут картины того, что он сделал собственными руками со своими друзьями, что так переживали за него. Языком Джейкоб настойчиво изучает рот Эммы, пытаясь забыться в грезах — в его руках любимая девушка, а не трупы людей. Он кусает ее губы, целует страстно и желанно. Гладит бока, поднимая блузку. Наконец отстраняется, последняя слезинка робко пробегает по его щеке. Он потух. Джейкоб садится за руль машины, перед этим вернув деталь на место. Он совершенно без эмоций включает радио. Ненавязчивая музыкальная композиция заполняет бесшумную машину. — Эмма, крошка, — совершенно как марионетка, Джейкоб поворачивается к ней, поглаживая колено, — Сделаешь мне на ужин пасту с томатами?