В Вероне стало холодней...

— Ты уходишь? — тон его был серьезен и нереально тяжёл, а взгляд казался стеклянным, безысходным. Похоже было, что хоть одно его слово и всё расколется, станет одним кровавым месивом. Конечно, это невозможно, но безумно страшно услышать его ответ. Он же знает, почти на 100% каков он будет. А если и отрицательный, то это ложь, ужасная ложь, которой он поверить не сможет, даже если захочет. А он и врать не умеет. Это же Джованни Симеоне, сложно поверить, но этот человек был самым культурным, умным и скромным в команде, Эллас Вероне. Наш герой удивлялся, как человек, да ещё и медийный, так ещё и сын известнейшего тренера и футболиста, может быть таким трудолюбивым и иногда даже тихим. Он восхищался им, ему всегда хотелось его догнать, обогнать, доказать, что на равне с Джованни он тоже что-то умеет. Ему хотелось конкурировать с аргентинцем, а самое ужасное, он привязался, настолько что отпустить не может. Капрари никогда не был известным игроком, но он хочет прыгнуть выше головы, показать всем "вот он я". Но почему же? Почему всё может закончится вот так. Тот, кто помогал ему во всём, хочет бесследно всё бросить? Свалить и не попрощаться? Джанлука не позволит. Он знает, Симеоне хотят большие клубы, он не останется в маленькой Вероне. Иначе, как он же он глуп, если отклонит предложение Арсенала и Ювентуса ради «джаллоблу». Капрари понимает его, чёрт возьми осознаёт, что сам поступил бы так же. Но принять не может. Он ещё не ушёл, но итальянец чувствует, как тело отдаляется от него всё дальше и дальше. Он на колени готов встать, признаться во всех переживаниях, но смысла в этом нет. Джованни упорный, своего решения не изменит. Ему будет очень стыдно, но он не останется. Да и не хочет Капрари разрушать ему жизнь, лишь проверить сомнения, господи, как они ему ненавистны. Каждый раз он хочет кричать, только смотря на его аргентинское, до жути загорелое лицо. Джанлука чахнет на глазах и никому не может сказать почему. Хочется закрыться от всего мира и выстроить огромную стену, подумать в убивающей тишине, но он сам разбивает её, сам идёт к нему и сам задаёт вопрос, который добьёт его. — Извини... — он сказал одно слово, но Капрари всё понял. Мерзкий ком поступил к глотке, а на коричневых глазах выступили горькие, унизительные и предательские слёзы. Джанлука, чувствует себя восемнадцатилетним пацаном, которого бросила первая любовь. А любовь ли это? Он никогда не думал об этом, отгонял мысли и пытался не затрагивать, но после этих слов понял, сколько же Капрари ему не сказал. Клуб хочет его продать, сам Симеоне хочет пойти на повышение. Вроде, нормальная, привычная для всех историй, но Капрари хочет сделать всё, чтобы тот остался. Или уйти вместе с ним, хоть в другой чемпионат, но он был готов на это. Но его хотят гранды, а на Джанлуку всем наплевать, кроме как раз таки Симеоне, этого самого аргентинца, стоящего перед ним. А он ведь забудет, уедет, найдёт новых друзей, а что делать итальянцу, который заперт в собственной проблеме и наверное, это можно назвать любовью. Самой настоящей убийственной, мерзкой, ненавистной, но безумно искренней любовью. Римлянин ненавидит себя за мерзкую слабость, за то, что он протягивает руку и берёт за неё аргентинца, крепко сжимая и говоря жалобное, почти последнее "подожди". Тот правда останавливается и смотрит на него недоуменно, даже немного пугливо. — Ты в порядке?...— "какой тут может быть в порядке" наверное думает он, улыбаясь так противно, так безысходно, как будто завядший цветок, который не успели полить. Он понял всё слишком поздно, настолько, что уже не может ничего исправить. Как бы он хотел обернуть время вспять. Вернуться в прошлое, в котором он может ему многое сказать, сам ещё не осозновая. Ведь сейчас так больно. Кажется будто душа раскалывается на тысячи осколков и неизвестно, кто и когда сможет собрать её обратно. Джанлука с самого начала своей карьеры не иог найти себя. Там он был ненужен, здесь тоже, и там бесполезен. Брали в аренду, как плохую вещь из секонд хенда и выкидывали обратно. А в Вероне тепло, искренне, ярко, потому что он делал это место приятнее и легче. Его улыбка и настрой помогали совершенствоваться, становиться лучше. А теперь тонкая нить доверия разорвана. Джанлука продолжает держать его за руку и невольно обнимает, в последний раз. Больше они, наверное, не увидятся. Мир огромен, а Капрари будет лишь лишним напоминанием. Теперь в Вероне стало холодней, и ничего это уже не исправит.