Глаза цвета Параиба

– Я так устал... – парень с грохотом занимает лежачее положение на кровати, стоящей у правой стены. – Мы просто попили чай и прошли в комнату пару метров. Где ты успел устать? – Я так устал избегать твои глаза. Они такие живые, такие... Я не знаю... Таких слов даже не существует... Они красивые, добрые и живые, живые, живые… В них хочется смотреть, любить, теряться, тонуть, умирать… Прости, вырвалось. – Вова закрыл лицо руками, не желая видеть реакцию парня, который сейчас стоял в дверном проёме. Где-то рядом с ногами, продавливается матрас под весом чужого тела. Семенюк окончательно хочет провалиться под землю, исчезнуть, что угодно лишь бы не находиться здесь. Нехотя он поднимается, принимая сидячее положение, после фразы “Поднимайся”. Голубые глаза пристально смотрят, разглядывая каждую деталь на лице. Смотрят с добротой, хотя лицо передаёт серьёзность. Смотрят с нежностью, хотя её достаточно сложно разглядеть. – Ты любишь меня? В смысле больше, чем хорошего человека, больше, чем лучшего друга? – Только глаза. – А смог бы? – Не знаю… врядли. Давящая тишина отражалась от любой поверхности: от пола, от потолка, от стен, от стола, от люстры, от всего и давила, давила, давила, с каждой секундой всё сильнее. Появлялось ощущение будто повсюду глаза, которые смотрят, смотрят, смотрят на тебя, пытаясь испепелить взглядом. Или так казалось только Губанову. Незаметно для собеседника, в голубых глазах предательски посыпались искры грусти, норовящие превратиться в бескрайний водопад. Благо какая-то шутка Семенюка, в попытке разбавить давящую атмосферу, спугнула подбиравшиеся слёзы, развязала узел в горле, что мешал вдохнуть и уже начинал душить. Лёша радовался, что тайное пока не стало явным. Но Вова всё знал. Знал, что он смотрит каждый его стрим. Знал, как долго Губанов рассматривал его, пока он отворачивался. Знал, как долго парень рассматривал его черты лица, пока тот что-то читал телефоне. Знал, каждую малейшую эмоцию, проскакивающую в светлых глазах. Знал, почему он так часто оставался у него с ночевой. Знал, на что тот так долго смотрел в телефоне. Знал, как ему тяжело. Но он не мог любить его также. Семенюку нравились только его глаза цвета Параиба. Такие манящие, такие добрые и такие нежные, что попав на них, взгляд отвести было невозможно. И с каждым днём Вова всё больше и больше влюблялся в холодный зимний туман глаз.

Они оба любят. Оба любят безответно. Оба не могут решить свою проблему. Оба хотят, но не могут никак помочь друг другу.