Кто крадёт счастье?

Начался майский сезон дождей. В ставнях грохотали стекла — ветер сносил крыши жилищ и теплицы, валил деревья и заборы. Благоухающий весенними цветами воздух опьянял. Обещанная лесом гроза наконец взяла свое. Света не было. Медсестры носились по коридору с газовыми светильниками. А на прикроватной тумбочке тускло мерцала свеча. Всё то время, что я провела в этом мире, было похоже на череду обмороков и воскресения из мёртвых. Все чаще меня заставали врасплох неожиданные воспоминания. В одном из них мне довелось узнать свое имя. ××× Два ребёнка сидели на песчано-гравийной дороге, которая шла вдоль частных домов. Воспоминание было таким тёплым, прямо как название улицы — "Солнечная". То были брат и сестра. Волосики по-детски выгорели на солнышке и напоминали белый шёлк. — Кать, подай спички, — в руках у маленького сорванца была жёлтая коробочка от всеми любимого лакомства — "Киндер сюрприза". — Ром, а ты знаешь, что это? — девочка была чуть младше. Протягивая красно-жёлтый коробочек со спичками, она с неподдельным интересом глядела на засыпаный доверху темно-серый порошок. Через нос попадал незнакомый запах, который ещё больше побуждал детей к действию. Ребятишки — святая простота. Но лишь малюсенькая оплошность со стороны родителей - они оставили ключ от оружейного сейфа без присмотра - и беды не миновать. Взорвавшийся порох оставил неизгладимый след в памяти родителей. Помимо разбирательств с милицией, Катя помнила, какими горьким были слезы матери, как больно лопались ожоговые пузыри на теле и как часто она смотрела на забинтованное лицо в облупленном зеркале. Её старшему братцу досталось немногим больше. ××× Комнатушка была тесной, больничная койка узкой, а пружины в матрасе впивались в ребра, которые и без того сильно саднили. Но самое страшное — зеркало. Облупленное по краям, точно как в воспоминаниях, оно висело прямо напротив койки. Девушка вновь увидела лицо, но оно было без бинтов. Если не всматриваться и не замечать почти исчезнувшие с лица брови и ресницы, то это была копия той самой маленькой девочки. "Значит, это я — Катя," — частицы складывались воедино, и она снова начала хоть что-то понимать.