Бесенок +48

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Драма, Фэнтези, Мистика, Даркфик, POV, Мифические существа
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Юный вампир, загнанный в угол охотником на вампиров - взаимная ненависть или нежность? Будет ли победитель, или в любви нет ни победителей, ни побежденных?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
17 января 2012, 03:55
Переступая порог, я почему-то дрожу, и, затаив дыхание, открываю, наконец дверь.
Кажется, пусто. Совсем никого нет. Нет, ошибки быть не могло. В комнате душно и одновременно холодно. Видимо, недавно кто-то распахнул окно, и в комнату ворвалось ледяное дыхание зимнего ветра.
В считанные секунды я оказался у окна и, вглядываясь в темноту, пытался найти виновника всей этой суматохи.
Никого. Только занавески дрожат на ветру, и в свете фонарей на землю медленно опускаются маленькие снежинки.
Вдох. Еще один.
Разворачиваясь к открытой двери, краем глаза успеваю уловить едва заметное движение в глубине комнаты. Словно маленький темный вихрь пытается вырваться наружу.
И снова тишина.
Ну, где же ты? Покажись. Давай, еще чуть-чуть, и наша игра в прятки закончится.
Холодный воздух понемногу рассеивает ужасный тяжелый запах. Запах крови. Ошибки быть не может.
Секунда – и я резко поворачиваюсь к подоконнику. Из темного угла что-то неслышно скользит к окну.
Еще несколько секунд, за которые я успеваю почувствовать такую боль в суставах, что почти теряю равновесие.
В моих руках бьется и отчаянно пытается вырваться тот, кого я все это время искал. С нечеловеческой силой я держу его за тонкие и очень холодные и сильные руки.
Я должен быть сильнее.
Одной рукой хватаюсь за занавеску, закрывая спиной темноту и ветер за окном.
Все произошло настолько быстро, что я едва успел разглядеть его лицо в вихре волнистых иссиня-черных волос.
И тут тишину прорезал вопль – не крик, а именно вопль боли и отчаяния. Обжегшись жидкостью из треснувшего флакона во время борьбы, мой противник отшатывается и даже как-то весь съеживается. Сжимает обожженные ладони в кулак и сползает по стене.
Это серебро – всего несколько капель эссенции достаточно для ожога.
Противник выведен из строя.
Я подхожу ближе, и он отворачивается в попытке хоть как-то отгородиться от меня, но бежать уже некуда – за спиной стена, а пробежать к окну не получится – сначала придется столкнуться в смертельной схватке со мной.
Волосы по-прежнему скрывают его бледное гладкое лицо.
Кожа как будто покрытая лаком, он весь дрожит и тихонько всхлипывает от боли.
Резким движением руки, увернувшись от клацнувших в нескольких миллиметрах от моей ладони клыков, отвожу волосы с его лица.
Он намного моложе, чем я предполагал. Выглядит моложе.
Глаза светлые, почти прозрачные, по лицу стекают струйки слез, губа закушена до крови в попытке унять резкую боль.
Он в отчаянии.
Даже не может оцарапать меня, не то, что прокусить мне горло.
Смотрит на меня усталым, злым взглядом пойманного волчонка.
Когда наши взгляды вновь встречаются, он шипит мне в лицо:
- Я убью тебя.
- Конечно, конечно, все может быть.
У него такой вид, как будто он собирается плюнуть в меня. Отвращение? Невозможность бежать?
Определенно.
Не успел я закончить фразу, как получил такой сильный удар ногой в грудь, что у меня в глазах потемнело.
Я сжал зубы и со всей силой ударил его в солнечное сплетение.
На губах вампира выступила кровавая пена. Он остался сидеть, где сидел и все так же зло буравил меня взглядом, будто чего-то ожидая. Я не знал, чего.
Поэтому схватил его за руки и прижал их к стене так, что его голова запрокинулась.
Содержимое разбитого флакона, испаряясь, ударило ему в нос, и он начал оседать и вскоре совсем обмяк, глубоко и редко дыша.
Попался.
Я вздохнул и вытащил из-за пазухи ошейник с прикрепленной к нему цепью и, не думая ни о чем, затянул его на шее вампира.
Без сознания он был еще красивее.
В нем все было красиво и гармонично – светлая кожа, пушистые черные ресницы, узкие плечи, выступающие скулы, острый нос и растрепанные волосы.
Было бы ошибкой сидеть тут и разглядывать его, забыв о своей миссии, однако я ничего не мог с собой поделать – он казался таким юным и неискушенным, даже его злость была злостью понарошку, и само выражение лица почему-то казалось подростковым.
Поэтому я и связал ему руки за спиной толстой веревкой с пропущенной в ней серебряной нитью. В целях безопасности.
Очнулся он достаточно быстро и сперва глянул на меня с недоумением, мол, что я тут делаю и кто вообще такой.
Мне стало почему-то смешно. У него это получилось настолько же мило, насколько его немедленная попытка укусить меня.
Не дав его времени полностью прийти в себя, я схватил его за подбородок и начал допрос:
- А ну, скажи, похищения – твоих рук дело?
Он не ответил.
- Отвечай, я не хочу, чтобы ты долго страдал, - ухмыльнулся я, доставая из крепления на поясе, да-да, верно, осиновый кол.
Зрачки черноволосого расширились от ужаса.
Он сбивчиво залепетал:
- Это не я, меня хозяин заставил, нет, пожалуйста, нет, ты же умный охотник. Ты же не причинишь мне боли, я никого не убивал. Они просто засыпали.
- Где. Они.
- Я могу показать…
- Ты, говоришь, все эти женщины живы?
- Дда… Убери это. Пожалуйста. Спрашивай что угодно, я все скажу – добавил он, и по левой щеке скатилась прозрачная струйка, и он весь как-то сжался.
Я вновь вздохнул и убрал отработанным движением кол на место.
- Ты как девчонка, сидишь тут, хлюпаешь носом, тоже мне, ужасный вампир, гроза города. Представляешь, каково было мое разочарование, когда вместо ужасного грозного кровопийцы я нашел тебя, и ты тут сидишь и бьешься в истерике.
Он не ответил. Прошло еще несколько секунд, и вампир выпалил, глядя мне в глаза:
- А ты… Ты ничего не понимаешь – каково это – родиться таким, всю жизнь прожить в подземелье, и не иметь возможности ни дружить, ни любить. Мне даже не с кем разговаривать.
- Не понимаю. Ты просто глупый. Я одиночка. Мне не нужны эти глупости.
- Глупости? Ты, человек, и добровольно лишаешь себя всего этого. Я мечтал быть человеком. Жить нормальной жизнью. Спать ночью. Жить, как все люди.
- Ты не можешь.
- Почему? – всхлипнул он, одновременно зло разглядывая мой пояс с прикрепленными к нему кольями.
- Ты злое и богопротивное создание. Отродье ночи. Посмотри на себя. Ты потому не можешь стать человеком, потому что тебе суждено питаться людьми. А мне суждено избавлять мир от таких, как ты.
- Я не виноват, - буркнул вампир, потупив взгляд. Тень от ресниц падала на лицо с поджатыми бледными губами. Он был так прекрасен, что я не выдержал, и что-то словно щелкнуло у меня в голове.
Я вытащил нож и быстро разрезал веревку и отпустил цепь ошейника.
- Иди.
Он не тронулся с места.
- Иди, я сказал.
Вампир исподлобья глядел на меня и никуда не шел.
Я отошел от стены, освобождая путь к окну.
- Ну, иди, не бойся.
За спиной послышался шорох. Не успел я мысленно досчитать до трех, как мою руку накрыла маленькая холодная ладошка.
- Я не хочу.
Он стоял напротив меня на цыпочках и словно искал что-то в моих глазах.
- Чего ты хочешь?
- Научи меня, как это – быть человеком! Я не хочу быть злым. Не хочу вечно прятаться, вечно драться.
- Нет. Уходи.
- Ну, пожалуйста, возьми меня с собой. Я не хочу убегать от тебя, чтобы ты за мной охотился.
Ветер слегка колыхал его легкие волнистые волосы, и он смотрел на меня невинными влажными глазами.
Даже хуже, он взял обожженными шершавыми ладонями мою руку и прижал ее к сердцу.
- Избавь меня от этого, если хочешь. Я устал.
Я закрыл глаза. Перед мысленным взором стояло его ангельское обиженное лицо.
- Нет, не могу, ты слишком красивый.
- Правда? – глупо улыбнулся вампир. – Спасибо.
И тут, в мгновение ока он дотянулся прохладными губами до моей щеки, и будто дрожь пробежала у меня по всему телу.
В глазах вампира блуждали лукавые огоньки.
А когда я схватил его за затылок, впиваясь в губы поцелуем, он не отстранился, а только сильнее прижался ко мне, обнимая.
Добился, чего хотел.
- Смотри, - прошептал он, слегка дрожа от перевозбуждения, - ты поймал меня.
Теперь ты научишь меня быть человеком.
- Сначала я выбью из тебя всю твою дурь. Я хочу, чтобы ты стал нормальным. Человеком не станешь, но человечным вампиром – вполне.
Он засмеялся каким-то теплым, серебристым смехом и вдруг серьезно сказал:
- Спасибо.
- За что?
- За то, что пощадил меня.
Я помолчал, и вытащив из сумки, которую я оставил в углу, бинт, принялся заматывать маленькие обожженные ладони.
Он, затаив дыхание, словно боясь спугнуть свое счастье, улыбался мне, а светлые глаза светились надеждой.
В это момент в нем не было, казалось, ничего вампирского – он был ангелом, сотканным из лунного света, чистым и непорочным, лицо сияло юностью, и черты немного смягчились, теряя прежнюю заостренность.
Я снова поцеловал его, уже нежнее, боясь разбить, как хрупкую стеклянную статуэтку, и он, точно угадав мои мысли,сказал:
- Не бойся, я не рассыплюсь.
Со смехом я опрокинул его на спину, и, нависая над ним, и глядя в озорные глаза с пляшущими бесенятами, строго сказал:
- Конечно, не рассыплешься. Со мной – нет.
- Я тебе верю.
И комната потонула для нас в объятиях друг друга, в свете фонарей, пробивавшемся сквозь распахнутое окно, в развевающихся, как паруса занавесках, в жарком дыхании в унисон, в теплых и прохладных прикосновениях губ и в чувстве, названия которому пока не было. Которое родилось в наших сердцах и подарило нам обоим надежду на то, что наша жизнь станет немного лучше, и в ритме двух сердец мы будем захлебываться друг в друге, как лед и огонь будем гасить друг друга, но всегда воссоединяться, чтобы вновь начать падать в пропасть чувства, из которой нет возврата.