Анимизм мертвого

       Поездка заняла два дня: из-за нарастающего вируса, все дороги были забиты смертными пробками. Мы с братом по очереди вели машину. Нет, прав у меня не имеется, просто, какого ДПСника это будет сейчас волновать? Артур вел по 6 часов, а я по 4. Еще мы останавливались подремать на 3-4 часа – это тоже причина продолжительного пути.        И даже здесь меня «наградил» Морфей: снова мой братец на диване в гостиной, снова из его рта течет пена, и снова я ничего не смогла сделать. Но было что-то новенькое: я была в какой-то комнате, совсем белой комнате, с подушками вокруг. Была такая мягкость. В этой комнате я провела, по ощущениям, вечность. Еще игла, такая длинная и холодная, на ее конце была капелька неизвестной мне жидкости. Было страшно, было холодно.        Из-за это сна все мое тело бросило в жар, не смотря на выделявшийся холодный пот. Старший меня разбудил, успокоил, погладив по моим окрашенным в пепельный волосам и прижав к своему сердцу, и дал горький шоколад(он, иногда, помогал мне успокоится).        Наконец мы приехали в деревню. Ох, эти зеленые деревья с кислыми яблоками и сладкими вишнями. Шум детишек у заброшенного детского садика и на площадке. Коровы и гуси греются на солнце в насыщенном зеленом поле, который простирался до самого экватора. Наслаждалась бы я этой картиной, если бы не… Военная база?        Деревня казалась вымирающей: ни одной бабульки, собирающая урожай, ни одного, дедульки, мастерящего очередную скамью, ни одного петуха, без конца орущего, ни кричащей малышни. Наш участок был за километр от базы – достаточно близко.        — Че за нахер? — Шепотом прыснул Артур. Я промолчала, изучая незнакомые строения.        Длинные и не очень одноэтажные домишки с угóльными и плоскими крышами, стоящие в хаотичные ряды, танки, внедорожник , стоящие неподалеку и в центре площадки, и военнослужащие, обсуждающие что-то между собой. Кто-то, даже, нас заметил, наверняка доложат главному.Бог с ними, скоро мы должны подъехать к дому.        Когда-то живые дворы соседей превратились в некое кладбище деревянных домиков, даже собак, обычно сидящие на цепи рядом со своими будками, не было. Что за черт? Эти военные тут все оккупировали? Господи, пожалуйста, пусть с дедушкой Парко будет все в порядке.        В доме пахло елью(дом был построен из сосен) и паленым деревом – видимо, дедушка Парко топил печь на ночь, что придавало уверенности о его целостности. Было абсолютно тихо. Брат прошел весь дом с пистолетом в руках, на всякий случай – все чисто. Мы облегченно выдохнули, оттащили все сумки в дом и принялись их разбирать.        Артур пытался дозвониться до хозяина, но, видимо, он был в гостях или на своей любимой охоте на утках и кабанах. Или что-то случилось.        Прошло 5 часов с нашего приезда, а дедушки все нет. На часах было 20:25, брат уже собирался пойти на поиски, но я ему не позволяла, боялась находится одна из-за здешней обстановки. Мы уже нашли оружия нашего дедушки и, на всякий случай, зарядили их. Мне было неспокойно. Было ощущение, что вот-вот что-то да произойдет. ***        В дверь начали настойчиво стучать, если не выбивать. Я и Артур мгновенно подскочили с постелей и спустились к двери(мы спали на втором этаже), по пути схватив АКМ для подстраховки. Как на зло, на двери не было глазка, поэтому в тихую никак не узнаешь, что за незваный гость пытается «попросить одолжить соли». У двери было окно, выбора не оставалось, и русый посмотрел в него. По ту сторону стояли трое военных, примерно 180 ростам: двое в шлемах, военной форме и с автоматами в руках, один в кепке, с маской на лице, темно-серых брюках, серой водолазке и синей кофте. Этот один заметил его, но не подал виду.        — Видимо, никого нет, — пожал плечами в кепке. — Пойдемте, я еще своего паука не покормил.        С улицы донесся скрип калитки из-за ржавеющих петелек, постепенно стихали их голоса. Мы с братом еще 10 минут сидели под дверью, чтобы убедиться в их отсутствии. К слову, дедушки Парко все еще не было.        Этой ночью глаз сомкнуть не удалось. Мы лежали с оружиями в обнимку.        — Там наверняка кто-то был, — сказал один из военных, снимая с себя шлем.        — Эд, откуда там кому-то взяться? Старика мы еще месяц назад выперли, — ответил второй.        — Машина там останавливалась, идиот, иначе бы я вам не сказал об этом доме.        — Пусть пока посидят там, они еще детишки совсем, — начал мужчина в кепке.        — Как скажете, товарищ майор. ***        ‘’Каждое лето я приезжаю к дедушке Парко, мне нравится ходить с ним на рыбалку и хвастаться уловом перед ним и братом. Там мне спокойнее, чем в городе. Сны редкие, тут я могу выспаться. Даже лекарств не принимаю, только свежий воздух, рыбалка и стрельба из переломной двустволки. Вот бы это не кончалось!’’        Ранние пташки защебетали на деревьях. Только они придавали признаки жизни в этой местности. Артур уже давно был на кухне и готовил завтрак. Были электричество и вода, это радовало. Обстановка не казалась угнетающей, не хотелось сбежать отсюда. Я вылезла из теплого одеяла, под которым я была защищена от утреннего холода, надела зелёные спортивки и такую же толстовку и спустилась на кухню к брату. Оттуда разносился запах раскалившегося масла и шоколадных оладьей. Это мой любимый завтрак, за это я и люблю своего братца, за его усидчивость и четкость.        Он был в голубом фартуке с белыми цветочками. Это был бабушкин фартук, даже спустя 8 лет после ее смерти(она умерла от старости), он был в идеальном состоянии, можно на витрину выставить. Как сейчас помню: жаркое лето, я с друзьями бегала босой по всей деревне, развлекались у заброшенного детского сада, где мне запрещали находится, купались в речке, в которой меня укусила то ли змея, то ли крыса за пятку, и я со слезами на глазах от боли и страха, что в ногу попали злые вирус, бегу домой к бабушке, в надежде, что мне ничего не ампутируют. А бабуля прошлась ватным диском, смоченный в каком-то огуречном лосьоном или дедушкин одеколоном: щипало так, что было бы легче потерпеть ампутацию. Но подорожник спасал мою тушу. И вот я, вся зареванная от боли с опухшими глазами, иду на кухню, где бабушка уже приготовила мои любимые оладушки с шоколадом и со стаканом, который был наполнен кефиром. Все бы отдала, чтобы вернуть эти моменты.        Я сидела за столом и наблюдала за Артуром: этот фартучек ему очень шел, он будто был рожден для роли кухарки. Деревянной лопаткой он переворачивал зажаренные стороны теста. Плита была газовая: старая, она даже старше бабушки и дедушки. Еще при прадедах она была куплена. Накладки были в зажаристых черных пятнах, крышка плиты чистая, видимо, Артур помыл, изношенная панель управления красного и черного цветов. Духовка давно не использовалась, там хранятся сковороды и железные листы. Старый советский холодильник, шкафчики и полки. Картины с цветами на стенах, вывешенные почти по всему дому, скрипящие половицы.        После завтрака я решила пробежаться по всем улочкам, вспомнить детство, да и психолог советовал поддерживать здоровье. Бег, настоящий воздух, музыка – идеально. Влажный, холодный туман накрыл все вокруг. Птицы все еще поют, пьют воду из луж и ведер. Фонари, потухшие у меня на глазах. Военные уже были на ногах, патрулируя вокруг свою базу. Зачем они тут? Когда обжились? На долго ли? Все из-за вируса? Где вообще все жители? Они уехали? Их отправили на эту базу? Что с ними?        — Привет! — что это, послышалось? Я пробегала мимо садика и площадки. Решила, что показалось, так как музыка в наушниках была тихая, мало ли какое-то эхо.        — Девушка, подождите, — я остановилась. Не показалось. Я обернулась.        На площадке на скамье сидел молодой человек в черной кепке и спортивном синем костюме. Он начал подходит ко мне, а я медленно отходить назад.