Их параллельный мир

Короткое послание, принесенное высокомерным филином, гласило: «Грейнджер! В поместье уже пару недель творится какая-то чертовщина. Нет, вызывать кого-то из сотрудников министерства не буду. Потому что не доверяю. Дело деликатное. Буду признателен, если Ваше Министерское Величество осмотрит аномалию лично. Д.М.» «Ну, что за невыносимый придурок!», — возмутилась про себя министр магии Гермиона Грейнджер-Уизли и набросала на обратной стороне пергамента: «Уважаемый Д.М., довожу до Вашего сведения, что я категорически против решения каких-либо, даже самых деликатных, вопросов в личном порядке. Обратитесь в один из отделов министерства. С уважением министр магии, Г. Дж. Грейнджер-Уизли», — послание улетело вместе с недовольным филином. Допив остывший черный кофе и прочитав письма от детей, присланные из школы, женщина небрежно клюнула супруга в щеку и трансгрессировала из уютного коттеджа в сельской местности в министерство. Ответ Грейнджер-Уизли окончательно вывел из себя получателя: — Да, чтоб тебя! Принципиальная стерва! — рвал и метал мужчина в кабинете родового поместья в Уилтшире. Резкими движениями палочки он приводил в порядок письменный стол, просматриваемые до этого документы ровными стопками складывались в папки, которые в свою очередь запечатывались и улетали на отведенное место за дубовые створки шкафов на противоположной стене, книги возвращались на полки за спиной мужчины. Придирчиво осмотрев помещение, Драко Люциус Малфой приманил черную мантию и с красноречиво отобразившимся раздражением на лице покинул кабинет, намереваясь во что бы то ни стало встретиться с бывшей однокурсницей, некогда невыносимой всезнайкой, Грейнджер. Когда на часах пробило одиннадцать, он, призывая все свое обаяние, пытался проникнуть в кабинет Гермионы, очаровывая сидящую в приемной особу с медными волосами. «Интересно на работу ее взяли, потому что Грейнджер предпочитает именно рыжих?» — Простите, сэр, но все же Вам не было назначено, — со смущенной улыбкой лепетала молодая на вид секретарь министра, — но я могу помочь Вам записаться, в ближайший четверг как раз будет очередной приемный день для всего населения магического сообщества Британии, для каждого желающего посетителя будет выделено пятнадцать минут. — Видите ли, Памела, — блондин расплылся в очаровательной улыбке, — я не могу ждать до четверга. У меня очень личный вопрос не требующий отлагательств. — Личный? — глаза девушки алчно блеснули из-за под стекол очков в форме «кошачий глаз» ярко фиолетового цвета, накрашенные красной помадой губы расплылись в ответной улыбке, обнажая белоснежный ряд маленьких зубов, — как любопытно, может, если бы Вы немного намекнули, я могла бы что-то сделать? — Мисс Мастерсон. — Раздался строгий безэмоциональный голос министра, — пройдите пожалуйста в мой кабинет, — Мистер Малфой, никакие вопросы я не решаю в частном порядке, не могу придумать ни одного дела, и уж тем более личного, которое могло бы Вас сюда привести, всего доброго. Дверь кабинета женщины закрылась с громким стуком, что показало ее истинные чувства нежели выбранный тон для произнесенной несколькими секундами до этого фразы. Воспользовавшись моментом мужчина с помощью «Акцио» призвал расписание министра и скопировал его на пустой пергамент. «Если Поттер тебя не убедит прийти сегодня, я буду преследовать тебя пока не сдашься, зануда-Грейнджер», — с этой мыслью он покинул приемную с максимально невозмутимым видом. — Малфой?! — окликнул его глава управления мракоборцев, — твой дьявольский филин испортил мне все утро! Что за срочное дело, что эта бешеная птица была готова меня растерзать, пока я не написал ответ? — Не здесь, Поттер! — прошипел бывший слизеринец, — вечером в мэноре, приведи Грейнджер, оглуши, если понадобиться. — Ты в своем уме? Да, что происходит? — Еще раз повторяю, Поттер, вечером, — выделяя фамилию, уже прорычал собеседник, — до встречи. Черная мантия развевалась за спиной стремительно удаляющегося Малфоя, мужчина задумчиво смотрел ему вслед, размышляя о том, что сейчас за звание летучей мыши бывший враг мог бы потягаться с самим Северусом Снейпом. В конце рабочего дня глава управления мракоборцев сидел за столом напротив лучшей подруги в ее кабинете, женщина была крайне возмущена: — Нет, Гарри, я все равно не понимаю, почему мы должны туда идти. Чтобы ни случилось, я уверена, что оно не стоит того, чтобы по первому зову, должна напомнить, весьма грубому, мчаться на помощь к этой заносчивой заднице. — Гермиона, а если это также важно и тайно, как в случае с Дельфи год назад? — как можно спокойнее постарался возразить друг. — Ладно! Но! Но, если это какая-то ерунда, я клянусь, Гарри Джеймс Поттер, завалить тебя таким количеством отчетов, что тебе и не снилось! — отрезала возмущенная ведьма, ее и без того непослушные волосы, казалось наэлектризовались от распалившего ее негодования. Спустя полчаса двое из золотого трио волшебников вышли из камина в гостиной Малфой мэнора, где нетерпеливо их ожидали хозяева поместья. В прошлом мрачная комната, известная произошедшими событиями в пасхальные каникулы 1998 года уже много лет как была переделана до неузнаваемости. Здесь стало гораздо светлее и гостеприимнее, поменялось все: от отделки стен и мебели, вплоть до поведения ее владельцев, в прошлом подчеркнуто высокомерные люди, сейчас были явно рады видеть вошедших. Люциус Малфой и его сын вежливо поднялись со стоящих напротив друг друга отделанных бежевым вельветом диванов, приветствуя гостей, Нарцисса одарила каждого по очереди мягкой улыбкой. — Могу я предложить вам чай? — поинтересовалась она у пришедших мужчины и женщины, когда те расположились рядом с бывшим однокурсником напротив хозяев дома. — Да, благодарю, — ответила Гермиона, бросая взгляд на барабанившего по подлокотонику дивана Драко. Гарри Поттер подтвердил свое согласие кивком, задумываясь, можно ли сейчас начинать задавать вопросы, или нужно еще немного подождать, его размышления прервал практически не изменившийся со времен финальной битвы Люциус Малфой: — Прежде чем мы посвятим вас в суть возникшей аномалии, я должен настоять о невозможности разглашения кому-либо о ней, без нашего согласия. Спешу заверить, что речь не идет о чем-то незаконном, — заверил он, пристально глядя в сторону министра, которая в свою очередь была готова вот-вот начать возмущаться, — вопрос несколько деликатный, семейный, — тихо закончил он. — Мистер Малфой, уверена, что в министерстве есть компетентные сотрудники, готовые удовлетворить любой запрос и сохранить его конфиденциальность, — начала чеканить она в ответ, но была прервана смешком Драко и последующими язвительными замечаниями. — Ну конечно, Грейнджер, твой секретарь яркое тому подтверждение, да она готова была лично бежать в Пророк со сплетнями сегодня днем. Возмущенная Гермиона бросила злобный взгляд в его сторону и процедила: — Забыла поблагодарить Вас, мистер Малфой. Спасибо, что помогли выявить неблагонадежность сотрудника, ее уже перевели на другую должность. — Не стоит благодарностей, Грейнджер. — Грейнджер-Уизли! — Господа! — возмущенно воскликнула леди Малфой и тише продолжила, — Гермиона, вы предпочитаете с молоком? — Да, — смущенно пискнула ведьма. — Мне пожалуйста просто черный, благодарю, — не дожидаясь вопроса вставил Гарри, толкая ногу подруги, пытаясь дать понять, чтобы та постаралась быть сдержаннее. — Госпожа министр, — как ни в чем не бывало продолжил Люциус, — позвольте сначала показать Вам предмет нашего разговора, прежде чем окончательно решить стоит ли нам обращаться к специалистам из министерства. Когда с неловким чаепитием было покончено, отец и сын пригласили гостей проследовать с ними в портретную галерею поместья. По пути старший Малфой пояснил, что именно там размещаются живые портреты усопших членов семьи а также гобелен с изображением родового древа. Родовая магия контролировала появление членов семьи как на древе, так и на полотнах и была одним из старейших и полузабытых видов волшебства, из-за того, что поистине древних родов было так мало, а часть заклинаний можно было смело отнести к черным. Когда волшебники подошли к высоким белым двустворчатым дверям, те бесшумно отворились стоило Люциусу сделать небрежный взмах своей рукой. — Напоминаю, господа, о необходимости сохранить все в тайне, но что-то мне подсказывает, что это излишне, — после этих слов Люциус пригласил всех войти. Длинное вытянутое помещение поражало бесчисленным количеством портретов с одной стороны и ветвистым изображением древа на гобелене с противоположной. Большинство обитателей полотен дремали, или делали вид что дремлют, но некоторые провожали вошедших любопытным взглядом, кто-то даже перемещался к одному из соседей и возбужденно начинал что-то шептать тому на ухо. Гермиона старалось не всматриваться в лица обитателей портретов и то и дело поднимала взгляд к уходящему ввысь потолку, богато украшенному лепниной. Дойдя до конца, маги остановились у портрета совсем еще молодой женщины, ее лицо с закрытыми глазами казалось таким безмятежным. — Тори, — тихо позвал ее бывший муж, веки Астории затрепетали, распахнув их, она счастливо улыбнулась. — Драко! Ты сегодня не один, как это неожиданно, но, должна признаться, очень приятно. — Тори, это Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер, ты их узнаешь? — Ну разумеется, кто не же не узнает героев войны! Спасибо, что навестили меня. Жизнь портрета, знаете ли, несколько однообразна, хотя в последнее время и странная, — немного отстраненно закончила женщина на портрете. — Любимая, расскажи нашим гостям пожалуйста о странностях, может им это будет интересно, — с легкой дрожью в голосе попросил ее он. — О! Такого раньше не было, и это только у меня! Иногда, чтобы отдохнуть мне приходится даже куда-нибудь уйти. Это так странно, но я слышу, как Драко с кем-то разговаривает, но при этом я его не вижу, я пыталась что-то спросить или ответить, но он меня не слышит, и говорит он словно с Вами, Гермиона, — на мгновенье лицо Астории стало обиженным, — но самое странное, это происходит даже когда сам Драко здесь. — Миссис Малфой, уверяю, единственный разговор за последний год с Вашим мужем у меня был сегодня днем, и тот длился не больше минуты, — поспешила заверить портрет ведьма. — В этом нет необходимости, — холодно ответила та, — но это так утомительно, к тому же есть другие странности, но об этом Вам расскажет мой свекр. Стоявший чуть в стороне Люциус приблизился к портрету, и направил палочку на то место где, должно быть имя, только сейчас гости заметили, что то было скрыто. Луч невербального заклинания открыл надпись, которая постоянно менялась с «Астория Малфой» на «Драко Малфой».