Агония

      Резко раскрыв, дверь, она застыла, стоя на пороге.       — Пап?..       Послышались шаги, и со второго этажа вышел мужчина, а следом за ним — женщина 30-35 лет. Вопросительно подняв бровь, Жанна осуждающе посмотрела на него, мысленно требуя ответов.       — Что? — непонимающе спросил он.       — Почему ты приехал раньше и ничего мне не сказал? Неужели не хотел, чтобы я снова жила тут? — прямолинейно задала вопрос она.       — Нет, всё совсем не так, — замялся он. — Понимаешь, я хотел тебе рассказать обо всём... Давай выпьем чаю, и потом я тебе объяснюсь. Я привёз тебе подарков, — он виновато улыбнулся.       Они втроём сели за круглый кухонный стол. Девочка перевела взгляд на барышню. Такие же чёрные, как смоль, волосы, но до поясницы, зелёные глаза, персиковая кожа, смущённый вид.       Папа поставил кружки перед девушками и предложил конфет иностранной марки.       — Очень вкусные, попробуй. В Байе нашёл один магазинчик, и конфеты как раз оттуда.       — Ты уходишь от темы. Ты хотел объяснить, почему ничего не сказал мне, — она сделала глоток ароматного жасминового чая.       — Планы поменялись, съёмки закончились раньше времени, поэтому приехал. Заодно сюрприз сделал. Знакомься, это Ира — моя коллега по съемкам.       — Приятно познакомиться, — по голосу коллеги и не скажешь, что она была рада приходу Жанны.       — Приятно... — ответила девочка, — Что ж... Я пошла тогда за вещами, раз ты приехал. Всë-таки, моя комната мне нравится больше, чем та, которую мне предоставили.       — Не капризничал.

***

      «Такое ощущение, будто он совсем не рад моему приходу. Может быть, даже зол. А эта Ира... Что-то не вызывает у меня доверия. А ещё интересно, что она делает у нас дома? Хотя, может, просто в гости пришла», — размышляла девочка, идя по улице.       От скуки она решила проверить телефон на наличие уведомлений и новых сообщений. Когда она увидела 21 пропущенный от Адриана, сердце ухнуло вниз. Недолго думая, она набрала его номер и приложила трубку к уху.       — Жанна, ты где?!       — Да так, на улице. А что?       — Мы тебя с Феликсом везде ищем! Почему не отвечала на звонки?       — А, ой. Простите... У меня беззвучка.       – Как ты? С тобой всё хорошо? Я волновался. Ты где именно? Мы чуть с ума не сошли!       — Скоро зайду к тебе домой. У меня есть новость... Узнаете, короче.

***

      — Так, давай ещё раз. Я ничего не понял, — произнёс Адриан.       — Неудивительно, — прохладно ответила та. — Прости, вырвалось.       — Ты просто столько всего успела сказать, что я основную мысль не уловил, — перебил Адриан.       — Приехал отец. Я собираюсь домой. Вот так сойдёт?              — Вполне.       — А почему так рано приехал? — неожиданно спросил Феликс.       — Говорит, планы поменялись, — ответила она, равнодушно пожав плечами, вспоминая его прихехешницу знакомую и закидывая все свои вещи во вместительный рюкзак.       — Охх, блин! У меня через 10 минут китайский! — крикнул Адриан, выбегая из комнаты.       Они с Феликсом остались вдвоём.       — Тебя что-то гложет, да? —неожиданно спросил блондин.       — Понимаешь... странно всё это. Никогда бы не подумала, что окажусь в такой ситуации, — неожиданно для самой себя она стала открываться ему. С Феликсом ей было спокойно и комфортно, несмотря на то, что знакомы они не так давно. — Просто не нравится мне эта Ира. — «И ещё я скучаю по маме...»       — Может, хочешь прогуляться сегодня? — спросил Феликс. — Мой знакомый устраивает сегодня тусовку, его родители уехали. Планирую сходить, хочешь — присоединяйся.       — Можно. А во сколько? И что там вообще будет? Что за знакомый?       — Да мы с ним в Лондоне познакомились, у его отца крупный бизнес. Вечеринка в 7.       — Понятно.       — Так ты придёшь? – подруга кивнула. — Отлично, в 6 зайду за тобой. Только скажи, где ты живёшь, — он улыбнулся.       — Адриана ведь не отпустят?       Феликс извиняюще поднял брови.       — Ты же сама понимаешь...

***

      Войдя в дом, Жанна обомлела: да тут одни соседи по овощевому цеху! И Хлоя с Сабриной, и Ким, и Алекс, и… Лайла с Натаниэлем. Она, мило улыбаясь и, наверное, одновременно вешая лапшу ему на уши, подтёрла его ротик салфеткой.       — Ревнуешь? — спросил Феликс. Видимо, заметил, как она неотрывно смотрит в их сторону.       — Ничуть.       Тусовка, откровенно говоря, была отвратительной. Лайла все время маячила перед лицом Жанны, и, видимо, нашла ещё один интересный способ ей насолить: стоя совсем рядом и попивая пунш, она отвернувшись от Жанны, опрокинула стакан прямо ей на блузку. Агрест, вне себя от злости, удалилась в уборную.       Идеально выглаженная белая блузка её мамы была в липком фиолетовом соке.       «Ненавижу тебя, Лайла, ненавижу, ненавижу!» — мысленно кричала она, стоя перед зеркалом с каменным лицом.       За последний месяц у неё в жизни произошло много кардинальных изменений: переезд в другую страну, переход в новую школу, смерть мамы, клевета противной девочки, с которой она хотела состоять в дружеских отношениях, поцелуй с одноклассником, с которым сократила общение до минимума...       Со дня похорон она не проронила ни слезинки и старалась никому не показывать свою слабость, чтобы никто не знал, что её можно сломать. Она была словно кактус, покрытый иголками, которому никто не нужен.       Но в глубине души ей было ужасно больно. Она каждый день подавляла свои чувства, и это привело к тому, что постепенно она переставала чувствовать не только негативные эмоции, но и позитивные. Её настроение было либо нейтральным, либо пустым.       Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.       Вдох.       Выдох.       Вдох...       Она вышла из туалета и, найдя взглядом Феликса, направилась к нему. Фатом вёл разговор с неизвестной Жанне девушкой, поэтому ей пришлось окликнуть его, что не очень обрадовало его собеседницу, скривившуюся при виде Жанны.       — Я хочу домой... — тихо произнесла она, чтобы слышал только он.       — Я тебя понял. Вызову тебе такси. Что с твоей одеждой? — обеспокоенно спросил он.       — Пунш, — коротко ответила она, отворачиваясь.       — Растяпа, — Феликс мило улыбнулся, и на плечи Жанне опустился его чёрный пиджак.       — Не надо, забери... Он ведь тоже пропитается... — запротестовала она.       — Постираю. Я же вижу, как тебе некомфортно в рубашке. Из-за того, что она мокрая, она просвечивает...       — А ты только туда и смотришь, — упрекнула она его. — Но спасибо, Феликс...       — Как ты умудрилась на себя столько пролить? — он снова ухмыльнулся.       — Это Лайла. Она специально, я уверена.       Феликс повёл её к выходу, даже не попрощавшись со своими друзьями.       На улице было прохладно и свежо.       — Я уже вызвал тебе такси, через минуту приедет машина.       — Спасибо... Сколько с меня? — Жанна не любила, когда за неё платили. И ещё больше она не любила оставаться в долгу.       — Нисколько. Считай это компенсацией за испорченную блузку. Всё-таки, это же я тебя пригласил сюда... Надеюсь, она отстирается. Машина уже подъехала, пойдём.       Жанна начала снимать пиджак, но Феликс её остановил.       — Не снимай, завтра отдашь...       — Ты так говоришь, потому что знаешь, что я не смогу отдать тебе грязный пиджак, и поэтому мне придётся его отстирать?       — Нет. Отдай грязным, мне всё равно. Я сам отстираю, не маленький. Просто не хочу, чтобы ты замёрзла. И чтобы сидела в машине в просвечивающей липкой блузке...       — Спасибо, Феликс. За все спасибо.       Сидя в машине, Жанна думала о том, какой же всё-таки он хороший человек. И правду говорят люди: первое впечатление обманчиво. Феликс поначалу не вызывал у неё приятных чувств, но он оказался очень хорошим другом.       Приехав домой, Жанна поняла, что эта Ира снова здесь. Она была утром, когда Жанна впервые встретилась с ней, ближе к вечеру, когда она занесла вещи из дома Габриэля, и сейчас... да когда же она уйдёт?!       Агрест сразу же направилась в ванную, чтобы не видеть Иру и сразу застирать блузку. Но попасть в ванную ей не дал разговор, который ей удалось подслушать... и нотки напряжения в беседе затянули её, как магнит.       — Я понимаю, но ты не можешь оставаться в этом состоянии вечно, — сказала Ира. Её голос был тихим, но в нём слышалась настойчивость. — Жизнь продолжается, даже если тебе тяжело…       — Тяжело? Ты не представляешь, как мне тяжело. Она была рядом столько лет… — голос звучал опустошённо, и Жанна почувствовала, как в груди у неё застрял комок. Она снова вспомнила её. Вспомнила маму.       — Я знаю, она была замечательной женщиной. Но ты не можешь забыть о своей жизни, о своих чувствах, о будущем. Ты не один, есть люди, которые нуждаются в тебе, — Ира говорила уверенно, словно пыталась пробудить в нём желание двигаться дальше. — Есть Жанна, есть... я.       Жанна сжала кулаки, стараясь не выдать себя. Ей не хотелось слышать дальше, но слова словно пронзали её сердце.       — Мне нужно время, Ира. Я… Не могу просто взять и начать всё заново. Это будет неправильно по отношению к ней, — его голос дрожал.       — Ты понимаешь, что неправильно по отношению к ней ты начал поступать ещё давно? Я всегда рядом, готова поддержать тебя...       — Ты готова быть со мной? Несмотря на всё это? — спросил папа, и Жанна почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она не могла поверить своим ушам.       — Я хочу быть с тобой, — уверенно ответила Ира. — Прямо сейчас, когда тебе так трудно, я хочу, чтобы ты знал: ты не один.       — И что, ты предлагаешь мне жениться? После всего, что произошло? Моя жена умерла всего пару недель назад! — его голос наполнился недоверием и удивлением.       — Я предлагаю не терять себя. Не терять свою жизнь. Это может быть началом чего-то нового. Я позабочусь о тебе и твоей дочери. Я хочу быть частью вашей жизни, — сказала Ира, и в её голосе проскользнула нотка нежности.       — Я… Я не знаю. Мне необходимо подумать, — произнёс отец, и Жанна, не в силах больше это слышать, тихо зашла в ванную. Её сердце колотилось, а в голове крутился вихрь эмоций. Всё изменилось так быстро…       Получается, её отец, пока мама мучалась с ужасными болями, ездил не по командировкам, а к этой Ире. Или не только к ней?       Получается, он не любил маму. Господи, Жанна верила в любовь только потому, что её родители были вместе! Они казались ей идеальной парой! Что могло пойти не так? Почему он начал изменять?       Жанна обещала себе не плакать.       Плакать — значит вновь стать слабой. Но слёзы сами текли, не спрашивая у неё разрешения.       Телефон завибрировал, высветился незнакомый номер.       — Ало, — шёпотом ответила она.       — Жанна, ты доехала? — обеспокоенно спросил Феликс.       — Да, все в порядке... — она заставила свой голос перестать дрожать. — Откуда у тебя мой номер?       — Я спросил у Адриана. Я беспокоился за тебя.       — Неожиданно... Извини, я занята немного. Спокойной ночи, Феликс.       — Понял. Спокойной ночи тебе, Жанна.       Жанна невольно вспомнила Лайлу и Натаниэля. Как так вышло, что они начали отношения?       Тогда почему Натаниэль целовал её, Жанну? Что все это значило? Агрест думала, что она нравится Нату, но всё оказалось совсем иначе... Видимо, поэтому он и не поверил ей изначально. Значит, он поцеловал её, потому что так велела Лайла. Решил запудрить ей, Жанне, мозги, подарить ложную надежду...       «Это просто глупая влюблённость, вспыхнувшая из ниоткуда, я не должна тратить на неё своё время и нервы!», — говорила она себе, но это не помогало.       Слёзы снова потекли. Но сюда примешался не только Натаниэль, но и жгучая обида на папу, злость на Иру, маму, Лайлу...       Если бы мама не заболела, всё было бы в порядке. Если бы папа больше уделял ей внимания, она могла бы поправиться. Но он предпочёл Иру, а не свою жену, в браке с которой он состоял больше 15 лет.       Невольно она вспомнила случай, произошедный на третий день после похорон, когда они отправились к юристу. Дом, в котором они живут, был записан на маму, и поэтому им с папой пришлось приехать, чтобы разобраться с документами.       Почему папа поинтересовался у юриста, можно ли выделить долю другому человеку? Он имел в виду Жанну или Иру? Она этого не знала.       Жанна умылась, включила стиральную машину, куда забросила блузку вместе с отбеливателем.       «Он сказал, чтобы я отдала его завтра. Но разве мы договаривались о встрече?»       Когда блузка постиралась, она закинула пиджак, который пришлось повесить сушить лишь поздним вечером. Ужинать совсем не хотелось, поэтому она легла спать. Завтра она отсядет от Натаниэля обратно на свою парту, куда села в свой первый день в этой школе. Пусть он сидит, с кем хочет! Хоть с Лайлой, хоть один, но только не с Жанной! Он итак запудрил ей мозги тем дурацким поцелуем! И зачем, зачем она только пошутила об этом во время уборки? Но прошлого не изменить. Можно двигаться только вперёд, стараясь не допускать подобных ошибок.       С каждым днем Кутцберг нравился ей все сильнее и сильнее. Но она отсядет от него, перестанет думать о нем, и влюблённость пропадёт.       И все нормализуется.