голосовые сообщения

Через холодную клавиатуру Сумел мне подарить май в выходные Я обещаю, больше не буду Просто ещё раз повтори мое имя И твои сиплые ноты прольются Звучит в динамике опять колыбельная Ты агрессивно-опасен на улице Зато мне пел в голосовых сообщениях Ты агрессивно-опасен на улице Зато мне пел... ____________________________________

Чуя был рад каждому сообщению, а особенно голосовому. Уже давненько он познакомился в интернете с парнем по имени Фёдор и они за все это время неплохо сдружились. Впрочем, неудивительно. У них было довольно много общего, но и не схожие интересы тоже присутствовали, из-за чего они "спорили". Такие дискуссии устраивались не часто, но удовольствие приносили не хуже обычных разговоров. И каждого сообщения от Достоевского Накахара ждал как чуда. Проверял уведомления чуть ли ни каждые 10 секунд. Конечно, Мори это напрягало и несколько раз он даже спрашивал рыжеволосого об этом, но Чуя каждый раз отшучивался и уходил от темы. И все же больше всего Чуя любил получать голосовые сообщения от него. Его сиплый, до жути приятный голос заставлял переслушивать голосовые раз за разом, а когда Фёдор произносил имя рыжика, Накахара готов был визжать, но, к сожалению, в большинстве случаев было нельзя, т.к. он, можно сказать, жил на работе и почти всегда он находился именно там. А Фёдор, в свою очередь, специально чаще начал записывать голосовые в которых он использовал имя голубоглазого, ведь знал что Чуя начнёт смущаться, улыбаться как идиот смотря в телефон, а в душе у него будет полный хаос и неразбериха. И Накахара запишет ответное голосовое. Специально найдёт какой-то укромный уголок где его будет почти не слышно и будет записывать ему голосовое шёпотом, в котором он будет «кричать» на Достоевского, и это будет так мило что даже Фёдор заулыбается. И все же им безумно нравилось общаться и обоим хотелось встречи лично. Но так же хотелось бы упомянуть что Достоевский про работу Чуи знал, а вот Накахара про работу Федора — нет. Достоевский всегда отмалчивался и говорил «Потом узнаешь/поймёшь», а рыжеволосому же было интересно. Он слишком часто поднимал эту тему и Достоевского это напрягало, ведь он состоял в организации которая враждует с ПМ. Хоть он и понимал, что лучше будет если он скажет сам, а не кто-то другой, по типу Мори Огая, всё равно было страшно. Но радовало одно, Чуя доверял ему на все 100, поэтому особых проблем возникнуть не должно было. А Чуя ведь и правда доверял. Верил, верил, проглатывал все "завтраки" от своего интернет-друга, доверял, знал, или точнее думал что Фёдор ему тоже верит и доверяет, хотя на 100% точно не был уверен. Но он хотел верить. Хотел. И снова сходил от него с ума, и снова, снова, снова просил повторить его имя и снова записывал голосовое с «люблю», а в ответ получал «взаимно». Накахара обожал его, безумно любил и снова, снова, снова доверял. а Достоевский иногда ходил по улицам и убивал эсперов из мафии, после чего ждал голосового от рыжеволосого о том, какая жизнь не справедливая, ну, а потом, конечно же успокаивал и утешал, произносил имя и это грёбаное «люблю». Люблю, люблю, люблю, а я тебя тоже. Слишком много «люблю», но одного мало, нужно больше, больше, больше и желательно ещё больше. Чтоб до тошноты, но слишком приторно сладко, слишком приятно, слишком. — Феедь, слушай, а может погулять выйдем, а? — Отправлено. Снова голосовое. Снова предложение встретиться и скорее всего снова отказ. Снова предложение со стороны Чуи, а отказ со стороны Достоевского. Снова. — Извини, малыш, сегодня к сожалению не получится. Завалы на работе, да и вообще дел много — Да, снова. Опять работа, работа, работа, но почему-то время отправлять голосовые есть, а погулять — нет. А Фёдор боялся. Боялся что Чуя узнает, поймёт кто он, хотя они уже обменивались фотографиями. Он не хотел чтобы Накахара возненавидел его, не хотел быть врагами, но из-за того, что они враждующие организации, такое вполне может быть. — Ну Федя, почему ты постоянно отказываешься? Уж явно не из-за работы — Добавить немного «обиженности». Готово. Отправить. Отлично, теперь точно готово. — Прости, малыш, но к сожалению не получится. Я хочу увидится с тобой, честно, но не могу — «Малыш» не верит, но проглатывает всё. И «хочу» и «не могу» и его работу тоже, наверное, глотает. Правда это всё потом опять застынет комом в горле который нельзя будет сглотнуть, ну и пусть. Плевать. Он всё равно будет обожать Фёдора, будет вылизывать его ботинки если прикажет, ему плевать. Достоевский - Бог. Почему? А хер его знает, ведь и сам рыжик не понимает. Плевать. Он всё проглотит и даже не выплюнет, ведь Фёдор - бог. Самая простая истина. — Ладно... — Пока, Чуя. Кстати, тебя будет ждать сюрприз когда придёшь домой. Жди его, малыш На этом Накахара простил ему все грехи. Просто скомкал и выбросил в урну из которой сразу после этого забрали весь мусор. Он просто забыл. Просто взял, забыл и простил, при чём всё вместе и сразу. Это начинало приедаться, ведь так было почти всегда. И почти всегда Фёдор угадывал с подарками, будто всё знал, находился рядом и запоминал каждую деталь, каждую долбанную мелочь. Запоминал всё и хранил в воспоминаниях. А что Фёдор, что Чуя знали слишком много, и это была правда. Фёдор, например, знал что у Накахары есть привычка хлопать дверью. Слишком сильно, слишком громко, слишком. Просто слишком. Создавался образ обиженного ребёнка, хоть это и не так. Ещё знал как рыжик смотрит; если зол - то смотрит сначала прямо в затылок, если находится сзади, а после переводит взгляд на спину, в область груди, примерно где сердце. Будто хотел просверлить дыры. Два контрольных, пуля в сердце, пуля в лоб, в череп, прямо в мозг. Как чёрная дыра поглощала кожу, мышцы, сосуды, кости, органы, всё что можно и нельзя. Поглощала всё, абсолютно. Полностью. А если рад, смотрит куда-то в шею и на плечи, и там уже не чёрная дыра, мягкое поглаживание. Почему так - не знает. Зато он точно хранит всё это в памяти навсегда. А Чуя точно помнит что Фёдор не так часто улыбается в лицо и не так часто разговаривает, как нормальные люди, ртом. С людьми которых он более менее хорошо прочитал и понял и которые тоже хоть немного узнали его повадки он привык общаться взглядом. Для него это легко, для его окружения, вроде, тоже. Ему так удобнее. Ему так нравится. Ещё помнит, что когда обладатель ушанки зол, заправляет одну прядку за ухо, при этом ногтями немного скребя кожу. Это не сильно бросается в глаза, незаметно, но в любом случае остаётся фактом. Оба запоминают такие детали. Оба не знают зачем. Опять не он, а они оба. Вместе. В разнобой просто не получается. И опять оба не знают почему, и опять, опять, опять. А Чуя к этому времени уже пришёл и забрал подарок. Он лежал прямо у двери, ничем не приметная картонная коробка с какой-то бумажкой. Как позже оказалось, там было написано «Я знаю что тебе такое нравится, малыш;)». Накахара сразу понял от кого это, больше никто бы так не написал и не назвал его "малышом", ведь кости, к сожалению, дороги почти всем. Не понимал он только одного. Что же такое ему нравится? Ему нравится Фёдор, но не мог же он залезть в такую крошечную коробочку.. Но Чуя проверил, правда ли не залез. Оказалось правда. А в коробочке то конфеты лежали. Разные-разные. Всякие сладости, леденцы, даже попкорн был. И рыжик вспомнил что ещё в начале их общения он говорил что любит сладкое в любом его проявлении. И оказалось что Достоевский это запомнил. Правда после осознания этого, появилась мимолётная мысль что Фёдор записывает всё что ему говорит Чуя и следит за ним чтоб выведать больше. Сразу через пару секунд отпустило и Накахара побежал делать себе чай с, как обычно, четырьмя ложками сахара и поедать конфеты подаренные Фёдором. Ну, а Достоевский к тому времени уже планирует их встречу.

***

Другие девочки любили Би-2 Им пели Бледный и Pyrokinesis А хотела лишь услышать тебя Ты был моей неизлечимой болезнью Я ненавижу этот пасмурный день Когда под каплями дождя и пыли Они разбили мне лицо, наплевать Но эти суки телефон мой разбили ____________________________________

На следующий день Накахара выглядел как весёлый зомби. Он, в принципе, всегда выглядел именно так, после почти целой ночи общения с Фёдором, при чём беспрерывного, и почти никого состояние Чуи не удивляло, но Огаю становилось всё интересней и интересней с кем это рыжик столько переписывается. И опять попытка узнать. И снова провальная. Вообщем, всё как всегда. А дальше работа, работа и ещё раз работа. И конечно же он отвлекался на Достоевского. Так бывает всегда. Все привыкли. Даже Чуя и Фёдор. Все. А после работы дорога домой под дождём. Уже не как всегда. А к этому «не как всегда» добавлялась драка с какими-то хулиганами, которых не устроило то, что Чуя случайно задел одного из них плечом. Трое на одного нечестно, да? Они думали что Накахара обычный человек, ха, наивные. И рыжик разъебал их так, что красные пятна останутся на асфальте надолго, а их мозги будут соскребать с отвращением. С таким же, с каким Чуя смотрел на остатки их тел, и остатки своего телефона. Разбили, суки. Рыжику было грустно не из-за того, что у них могли быть семьи, а сейчас эти люди мертвы и матери, жёны, дети, братья или сёстры будут грустить, нет. Было тоскливо от того что некоторое время придётся не общаться с Достоевским, ведь с телефоном всё было, мягко говоря, не очень. А если по факту, то просто хуёво. Правда кое-что удивительное было — Ну привет, малыш. Веселишься тут без меня? — Рыжик чуть не подпрыгнул на месте от удивления. Голос был знакомым. Слишком. Ни с чем и ни с кем не спутаешь. — Федя, ты..? — А кто же ещё, малыш? — Слишком нежно, слишком приторно сладко, просто слишком. Слишком странно, слишком подозрительно, случайность. Кажется что это слишком нереально, но объятья вполне реальны и ощутимы. Даже слишком. Хотя, не удивительно, у них всё слишком. Даже Бог прикасается к смертному слишком нежно, будто не Бог это, а человек смертный, обычный. Но Чуя то знает, что как бы не казалось, он, Фёдор этот — Бог самый настоящий. И мнение своё Накахара никогда не поменяет больше. Не в этой жизни.