Seven deadly sins

Натаниэль встал за спиной Миньярда, рассматривая доску. На ней были все фотографии школы, разделенные по группам: парень предположил, что по грехам, но когда нашел свое фото, то отказался от своей догадки, так как его внесли в группу к Элисон, Кевину и Аарону. — Какой ужас, — он ткнул на свою фотографию. — Ага, мы все в списке жертв, — согласно кивнул Эндрю. — Я не об этом, — фыркнул он. — Неужели у меня правда такой нос? — Придурок, он еще хуже, — парировал Миньярд. — Ну, спасибо. Натаниэль отошел от него и стал изучать стол, на котором стояли уже старенькие химические приборы. Задействованы были всего несколько, по трубке в колбу медленно стекала ярко-синяя жидкость. Парень попытался найти хоть какие-то записи, но ничего кроме ингредиентов и карандаша не нашел. Веснински взял карандаш в руки и зажал его между носом и губой, после чего прошел к небольшому пыльному шкафу. — Фотки прикреплены разными булавками, — после долгого молчания сказал Эндрю и, повернувшись, скептическим взглядом посмотрел на Натаниэля. Тот отошел от шкафа и, положив карандаш на место, подошел к Миньярду. — Может скажем Ичиро? — Ты идиот? Думаешь директор не в курсе, что находится в башне запретной секции? — Думаешь, что это Ичиро? — спросил Натаниэль, снова посмотрев на доску. Что-то здесь не сходилось: доска жертв, а кто будет следующим не написано — зачеркнута лишь Кейтлин. — Не знаю, — пожал плечами Эндрю и показал на стол. — Что это? — Цианиды, — ответил Натаниэль. — Синильная кислота. — Почему такой цвет, и что может произойти? — Цианогруппа в сочетании с железом дает насыщенный ярко-синий цвет, — пояснил Веснински, снова посмотрев на шкаф. — Не самый сильный яд, но если не вызвать врача в нужное время, то будет мучительная смерть. Тебе не кажется странным, что дверь даже не была закрыта? — Нет. Это же запретная секция, — нахмурился Эндрю. — Но она запретна только для нас. Я не думаю, что каждый препод в курсе про это, — Натаниэль показал большим пальцем на доску. — Что ты хочешь этим сказать? — Кто-то хотел, чтобы мы это увидели, — сказал рыжий, а потом, сжав челюсть, подошел к шкафу и распахнул дверцы. Они увидели темный проход и такую же лестницу, что вела вниз. По каменным стенам медленно стекали капли воды и с тихим звуком разбивались о ступени. — Супер. — Мы туда не пойдем, не сейчас, — буркнул Эндрю и собирался было потянуть Натаниэля обратно, как кто-то с силой ударил парней по головам. В глазах у обоих потемнело, и два тела упало на пол с подобающим грохотом.

***

Кевин сидел у себя в комнате и тупо пялился в окно. Уже было темно, но, благодаря освещению сада, во дворе все было видно, как днем. Парень собирался уже ложиться спать, когда в комнату кто-то вошел и собрался нарушить покой Дэя. Даже не видя лица вошедшего, Кевин уже знал, кто это. — Рико Морияма, какая честь, — сухо сказал Кевин и повернулся к парню, который облокотился о дверной косяк. Пока что только дверной. — Ты обменялся охраной, помнится, у тебя был этот, — он пощелкал пальцами, вспоминая имя, хотя прекрасно его знал. — Ах да, Эндрю-псих-Миньярд. — Не твое дело. Рико ухмыльнулся, прошел внутрь, закрывая дверь, и, усевшись на кровать, посмотрел на Дэя. — Я все думал, когда ты вернешься, — тихо рассмеявшись, он откинулся на подушку. — А твои дружки знают о том, что ты не новичок? — Что тебе нужно? — Кевин продолжал сидеть на подоконнике, но, судя по вздувшейся на шее вене, он уже был напряжен. — Хотя вряд ли, было бы странно, верно? — Рико проигнорировал вопрос и продолжил о своем. — Они то думают, что ты новенький, а ты просто сбежал. — Я не сбегал, — вспыхнул Дэй. — А что ты сделал? Решил взять временный отпуск? — рассмеялся Рико. — А, ой, прости. Решил дождаться пока прибежит рыжий парнишка. Мне интересно узнать, как долго ты уговаривал Ичиро его взять, а еще, как долго ты его искал. — Это не твое дело. — Как же, мое, — Морияма поднялся с кровати и подошел почти вплотную к Кевину, наклонившись чуть вперед. — Думаю, Натаниэлю будет интересно узнать действительную причину, по которой он здесь. Рико хохотнул и, пожав плечами, пошел к двери, но когда Дэй его окликнул, парень довольно хмыкнул и с наглой ухмылкой повернулся к нему. — Что ты хочешь? — спросил Кевин, опустив голову. Он был не готов к тому, чтобы правда вышла наружу. — Сделай кое-что для меня, — приказным тоном сказал Рико и, наклонившись к уху собеседника, рассказал, что именно требовалось. Дэй кивнул. — Как приятно с тобой работать. С этими словами Морияма вышел из комнаты. Кевин услышал, как жизнерадостно с ним попрощался Николас, и как Рико добродушно ему ответил, перед этим отказавшись от кофе. Где-то внутри, под кожей и ребрами, появилось всепоглощающее чувство вины. Не то, чтобы его не было до этого, было, просто Кевин старательно не обращал на него внимание. — Черт, — выругался парень и ударил по стеклу со всей силы, отчего оно тут же разлетелось на осколки. В комнату влетел Ники. — Что случилось? Кевин, давай руку, — Хэммик принялся обрабатывать рану. — Нужно будет сказать, чтобы Мэтт заменил окно. Хотя он только недавно менял. — Из-за чего? — спросил Кевин, посмотрев на то, как на ватке со спиртом остается след от крови. — Эндрю, кажется, сорвался и разбил его, — пожав плечами ответил Ники и, перебинтовав руку, улыбнулся. — Все готово, будь аккуратнее, пожалуйста. — Хорошо, спасибо, — Дэй попытался выдавить улыбку. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи.

***

Ты! Выбрал! Хлам! Слова отца до сих пор кололи его затылок холоднее и острее дождя. Промокшая насквозь шелковая подкладка костюма помялась настолько, что никогда больше не выпрямится вновь. Он продолжал идти. Над головой раздался еще один, более шумный раскат грома, и далеко в небе сверкнула молния. Последние вечерние прохожие спешили в укрытие, оставляя Натаниэля — наследника состояния Веснински, вундеркинда — грязного червяка! — одного на обочине дороги. Футляр для скрипки находился в его правой руке, знакомо постукивая по бедру с каждым шагом, словно приглушенное сердце. Избавься от него, сказал он сам себе. Это просто мертвый груз. Но как бы Нат не хотел отпустить эту чертову скрипку, его пальцы отказывались сдаваться. Вместо этого они сомкнулись еще сильнее, сжав в кулак единственную оставшуюся вещь — нет, не ходи туда. Не думай об этом сейчас. Предупреждение было быстрым, сбивающим ход мыслей прежде, чем те могли заманить его на опасную тропу. Пропасть была слишком крута, он с трудом держался кончиками пальцев, а до земли далеко. Одно неверное движение, и он упадет. Через секунду стены, построенные за все эти годы, возвелись снова, отрезав его от собственных чувств и погрузив в успокаивающую фугу небытия. Здесь было безопасно. Тихо. Он часто уходил сюда, когда дома становилось слишком невыносимо; когда очередной удар раздавался чересчур громко; когда взгляд семьи пронизывал его слишком глубоко; или когда он просто слишком уставал думать. И, черт, как же он устал. Его глаза пылали, конечности двигались сквозь патоку, а голова начинала трещать. Но Натаниэль соблюдал приличие достаточно долго, чтобы понять, как продолжать делать вид, словно его жизнь не разваливается на части: плечи прямые, голова поднята. Никогда не позволяй им видеть твои слезы. На прагматическом уровне его тело зафиксировало, как гладкий бетон под ногами сменился на неоднородный гравий, когда он прошел мимо знакомых ориентиров. В действительности, Натаниэль не видел ничего перед собой, а просто смотрел на окружение с блаженной пустотой внутри. Полая марионетка на веревочках. Ноги сами несли его прямо к трейлерному парку. Дождевая вода собиралась в огромные лужи на неровной земле между фургонами и трейлерами. Натаниэль никогда не приходил сюда один, но память и рутина были путеводителями, позволяющими ему не задумываясь двигаться по извилистым улочкам. К этому моменту его походка стала неустойчивой, каждый медленный и тяжелый шаг оставлял за собой длинные борозды в грязи. Свет от вереницы голых лампочек полосками отсвечивал ему в глаза, когда он проходил мимо. Мозг был гладким камнем, отполированным до невозможности зацепиться за него хоть чему-нибудь. Он чувствовал себя так, словно работает на пару. Работает от одного лишь намека на пар. В голове была все еще одна чертова мысль: «вернись домой», — которая отзывалась голосом отца. И он не смог перебороть себя, просидев в этом разваленному парке до рассвета — вернулся домой. Натаниэль очнулся, когда кто-то толкнул его в бок. Парень потер глаза, пытаясь сориентироваться, после не самого лучшего сна-воспоминания. — Вставай, где это мы? — Эндрю, который его и разбудил, обвел пальцем комнату, которая была похожа на тюремную камеру, а вместо двери была решетка. — Очнулись, — Ваймак появился в поле зрения и, отомкнув их, открыл дверь-решетку. — Что случилось? — спросил Натаниэль, разминая шею. — Ночью я нашел вас спящими в коридоре первого этажа, в обнимку с бутылкой дешевой водки, — смеясь, сказал Дэвид. — Я никому не расскажу, но и вы не трепитесь языком. Парни переглянулись и молча кивнули Ваймаку. Их подставили, либо же наоборот. С этим еще предстоит разобраться. — Что у нас сейчас? — спросил Эндрю. — Деймон собрал всех на тренировку в лесу, я сказал, что вы задержитесь, поэтому идите, — Ваймак открыл входную дверь и объяснил, как быстрее добраться, потом придержал Натаниэля: — Сегодня в пять я жду тебя в главном зале. Веснински кивнул и, нагнав Эндрю, пошел рядом с ним. Никто не хотел ничего говорить. По крайней мере, еще не время. Они не готовы к тому, чтобы обсуждать. Выйдя на поляну, окруженную высокими деревьями, парни поздоровались с учителем и встали в строй. — Итак, правила этого боя очень просты — не умереть, — сказал Деймон и раздал каждому карточку с именами его противников.