пополнение в рядах жнецов

      Под алкоголем мы говорим то, что думаем, быстрее, чем можем остановиться. И делаем то, что хотим, раньше, чем поймем, что за это будет стыдно. Именно поэтому Чжонун сейчас стоял перед дверью в квартиру руководителя Пака и держал руку на звонке. Опьяненный мозг не контролировал ни язык, ни руки. Парень уже минуту слушал звонок, доносящийся из закрытой двери. И не мог отпустить кнопку, даже когда услышал от туда угрюмое ворчание и шаркающие шаги.       Джунгиль открыл дверь и удивленно уставился на неожиданного ночного гостя. Его взлохмаченные волосы больше напоминали одуванчик, нежели прическу начальника. Глаза руководителя были раскрасневшимися. И Чжонун не знал, от ушедшего сна это было, или пришедших слез. Светлая шея была подчеркнута острыми ключицами, выпирающими из-под большой черной домашней футболки. А длинные ноги Пака лишь немного скрывали объемные темные шорты. Чжонун на пару секунд (или минут) залип на выпирающие коленки руководителя.       — Чжонун? — Шокировано спросил Джунгиль. — Что ты тут делаешь?       — Я… Вы тут сказали, или стоп, — еле справлялся с непослушным языком подчиненный. — Вы говорили, что… Я должен понять… Кажется, вспомнил что-то… Можно? — Он рукой показал в направление квартиры и, не дожидаясь приглашения, вошел.       Внутри пахло… ничем. Обычной квартирой молодого и холостого мужчины. Однако было видно, что Джунгиль любит порядок и достаточно терпелив, чтобы прибирать такую большую территорию. В коридоре стоял комод для обуви, на котором находилась одинокая ваза с ключами. Чжонун стянул с ног кеды, держась за стену и поплелся в глубь квартиры, не слушая тихое ворчание хозяина.       Прошлый Пак Джунгиль вытолкнул бы его за дверь, а не стал бы аккуратно ставить поношенные кеды в комод. Да, прошлый Джунгиль не стал бы придерживать падающего пьяного подчиненного, который без разрешения вошел в его жилище.       — Так зачем ты пришел? — спросил снова руководитель, подавая стакан воды усевшемуся на диван Чжонуну.       — Я все думал о твоих словах, хен, — без предупреждения парень перешел на неформальное общение. Джунгиль застыл с опустевшим стаканом в руках. — Ты сказал, что я что-то важное забрал у тебя… Но я не могу вспомнить… Айщ…       — Ты помнишь тот разговор? — руководитель наконец присел рядом на диван.       — Не особо… Не помню, что ты сказал в конце…       Молчание длилось достаточно долго, чтобы Чжонун смог сфокусировать свой взгляд на обстановке квартиры. Из коридора он сразу попал в такую же чистую гостиную, связанную барным столом с кухонной зоной. По середине комнаты стоял маленький столик и диван, где сейчас и находились эти двое. Напротив висел большой телевизор, а рядом было две двери. Одна, вероятно, вела в спальню, а вторая — в ванную. Интерьер был таким же минималистичным, как и в кабинете начальника. За спиной у Чжонуна висели две странные картины, выполненные не то в футуристическом, не то в фэнтезийном стиле. А между ними на полу стояло большое растение в глиняном горшке. За окном виднелся ночной небесный город, освещенный светом фонарей.       — Тогда, — нарушил молчание Джунгиль. — Я могу напомнить тебе.       — Ты же говорил, что не станешь этого делать, я должен сам понять, — обернулся на него подчиненный. Хоть алкоголь и затуманил рассудок, но он осознавал, что расстояние между ними было очень маленьким. Может именно алкоголь сейчас кричал в голове о том, что хочется, чтобы этого расстояния вообще не было? Может из-за алкоголя сердце Чжонуна сейчас готово выскочить из груди, а губы так и чешутся от желания прикоснуться к бледной коже руководителя? Или же это не алкоголь?       В памяти всплывают отрезки из жизни Чжонуна, когда он только увидел Джунгиля. Это был момент в Калейдоскопе перед тем, как он попал в команду по управлением рисками. Жнец был так великолепен, просто идя впереди своих подчиненных по холлу первого этажа. Желание присвоить себе этот момент заполнило мозг молодого Чжонуна. Однако он не понимал, чего он хочет больше: такой же жизни и положения, или же самого мужчину в черном костюме? Чжонун тогда наивно решил, что это чувство называется завистью…       — Я тоже не железный, Ун-а, — грустно вздохнул Пак. — У меня тоже есть желания и мысли, от которых дурно становится. Ты приходишь ко мне, среди ночи, кое-как стоя на ногах. И я боюсь, что не смогу сдержаться, Ун… — мужчина прикрыл глаза и отодвинулся к краю дивана. Чжонун удивленно взглянул на увеличенное расстояние между ними и быстро сократил его до минимума.       — Сдержаться? От чего, хен? — Сидя впритык, спросил парень. Он надеялся, что до руководителя дойдет скрытый смысл этих слов.       — Ун, ты пьян, — снова грустно вздохнул Джунгиль.       — Хен, ответь, от чего ты не сможешь сдержаться, — придвинулся он еще ближе и заглянул в опущенные глаза начальника. Провоцируя его, Чжонун рассчитывал, что его ответные чувства станут понятны старшему. Мужчина на это широко раскрыл глаза и громко сглотнул. Было видно, что он сейчас либо ударит Чжонуна, либо…       — Черт… — Джунгиль быстро схватил рукой младшего за затылок и притянул к себе. — От этого, — прошептал он в чужие приоткрытые губы. И поцеловал.       Это было скорее прикосновение губ, нежели настоящий поцелуй. И это решительно не нравилось Чжонуну. Наверное, поэтому он и нагнулся еще ближе и надавил на губы старшего, углубляя поцелуй. Из невинного касания губами это быстро переросло в страсть, которая, кажется, охватила подвыпивший мозг Чжонуна.       Его ладони скрестились на затылке старшего, утягивая того в необратимую пропасть. Передаваемый друг другу воздух ощущался как раскаленное железо, которое разжигало в груди что-то невообразимо неправильное. Хоть разум и подсказывал, что нужно остановить пьяного подчиненного, но тело двигалось самостоятельно и уже придавливало парня к стене.       — Мф… Хен, можешь… сказать мне? — нетвердо прошептал Чжонун.       — Что?       — Что я забрал у тебя?       — Не понял еще?..       — М?       — Сердце.       Дверь в спальню была уже открыта, и треклятая белая рубашка жнеца скинута на пол. Неровные шаги ощущались бесконечностью, пока не почувствовалось свободное падение в огонь. Прикосновения были везде, но при этом, их было так мало. Хотелось больше. Расплавленные чувства старшего спускались с губ Чжонуна ниже по шее, пока не заполнили его до краев.       — Ты точно не пожалеешь завтра об этом? — Остановился Джунгиль.       — Точно нет, хен, — прикрыл младший глаза, — Не сдерживайся больше.       И он не сдерживался. Оба были опьянены, но уже никак ни алкоголем, а друг другом. Чжонун хватался за плечи руководителя, как за спасательный жилет. Но спасаться было не от чего. Джунгиль, кажется, до сих пор находился в шокированном состоянии, или он действительно так сильно заботился о комфорте младшего. На место обжигающей страсти пришла теплая нежность, которая растапливала в сердце подчиненного искры неведанного чувства. Хоть и прожил он достаточно долго, однако такое боготворение со стороны другого Чжонуну было незнакомо. А Пак будто только и ждал момента, когда сможет подарить всю свою любовь этому взбалмошному пареньку. Он восхвалял каждую частичку этого человека, хотя и не знал причину этого чувства. Теплота наполняла тело младшего сквозь ласковые поцелуи Джунгиля. Веки, щеки, шея, ключицы, и ниже… Вырисовывая прекрасные узоры своих чувств на теле под собой, он был невероятно счастлив.       — Все действительно хорошо, Ун? — старший все еще волновался.       — Да, хен, все замечательно. Я правда, хочу этого. Хоть и не осознавал этого раньше, но хотел с самой первой встречи. Думал, что это зависть, ведь ты такой шикарный, хен. Но это была не она. И в тот вечер, когда ты пришел ко мне, я вновь это почувствовал, но не мог вспомнить тебя. Я так долго не мог выкинуть из головы то чувство, что даже спустя десять лет с того вечера, я все еще скучал. Хоть и не знал по кому. Сейчас я знаю. Я так сильно хотел быть с тобой, что неосознанно тянулся к тебе, даже когда не помнил, кто ты и что ты значишь для меня. Так что ты первым забрал мое сердце…       — Ун… Я так сильно люблю тебя…

***

      Утро Джунгиля впервые было настолько добрым. Ему в кои-то веки не снились кошмары о прошлой жизни, о временах, когда он не смог удержать рядом Чжонуна и долгих годах заточения. Сейчас под боком мягко сопел любимый человек, а солнце прогревало полупустую комнату своими лучами, проходящими сквозь шторы. Он аккуратно попытался высвободиться из плена объятий младшего, при этом не нарушив его спокойный сон. Однако, миссия провалилась, и Чжонун сонно разлепил глаза.       — Хен? Что ты… — счастливый миг для Джунгиля обрушился пеплом благодаря пьяному мозгу Уна, который все забыл… Или нет? — Еще рано, давай полежим чуть-чуть.       Сердце старого жнеца вновь начало биться. Ему казалось, что на это короткое мгновение мир остановился и взорвался. Но Ун все помнит. И не только помнит, но и принимает.       — Ун, ты все помнишь?       — Конечно, хен. Я не был настолько пьян, чтобы забыть такое, — младший улыбнулся, все еще лежа на плече руководителя.       Телефон Пака прозвенел коротко, уведомляя о новом сообщении.

«Руководителю Паку назначено новое дело Просьба лично обучить новичка Чхве и посодействовать ему в новой миссии. От директора.»

      — Нам нужно на работу, дорогой, — он сладко позвал полуспящего подчиненного и поднялся с кровати, оставляя теплый след на постельном белье.       — Мф… Хорошо, сейчас поднимусь, — Чжонун потянулся, зевая.       — Прими душ пока, я приготовлю завтрак. Чистая одежда есть в ванной.       Чжонун в домашней одежде Джунгиля смотрелся, по мнению старшего, очень сексуально. Именно поэтому, как только тот вышел из душа, Пак прижал его к стенке, зацеловывая следы прошлой ночи. От такого действа Чжонун лишь торжественно улыбался, словно так и задумывалось. Хотя почему «словно»?       Кажется, руководитель Пак сегодня впервые опоздает на работу. Впрочем, это не так уж и страшно, учитывая многие столетия его усердной работы и переработки. И принимая во внимание его очень уж счастливый вид плюсом к идущему под руку с ним жнеца Чхве, можно сделать поблажку. Так и сделает Нефритовая императрица, ведь, оказывается, не только нам с вами была интересна эта история полувековой сердечной боли Пак Джунгиля, жнеца, руководящего отделом сопровождения.