Судьбы. Семья. Смыслы. Реальность.

Шум с наружи, возня. Чьи-то наглые споры, порой постукивания и тряска, но стоит ли это всё его внимания? Кто-то зовёт-зовёт наружу, но зачем куда-то идти лезть выбираться, суетясь и пыхтя, когда можно, просто свернувшись спать, чувствуя тепло кого-то неведомого. Разве плохо не знать что твориться вне твёрдой и надёжной защиты? Чувство защищённости от проблем и опасности. Вот что чувствовал дракончик находясь внутри скорлупы, и никакие заманчивые призывы из вне не могли заставить его вылезать оттуда. Не осознанно малютка чувствовала что, ничего хорошего от наружи не исходит, и что только так, только внутри своего мирка, скорлупы, подаренной кем-то добрым и мудрым можно уберечься от проблем мира из-вне. Но время шло. И с каждым промежутком времени внутри становилось неудобнее, не приятнее. Лапы что до сих пор, были неразличимы и считались единым целым с телом, начали затекать, дыхание становилось более трудным. Вдруг в голову малышу пришло осознание смерти. Эти знания родились сами, войдя в крохотную головку, как нечто новое и увлекательное. И дракончик забился. Возился он долго и продолжительно, знание не было каким-то философским или мозговитым. Просто малыш понял, что если лежать дальше то ему настанет конец. Конец-забавная метафора, конец как и начало, лишь обозначают пункт А отрезка и пункт Б отрезка. Но окончание отрезка с необычным названием жизнь, ждать не хотелось. Малыш, который только-только проснулся от своих снов, не прожив и какого-то значительного времени, о котором ещё не знал, не хотел снова уходить в не бытье. Малыш боролся. Боролся с даром невероятно доброго существа, которое подарило ему защиту, и было его покровителем. Дракончик чувствовал что это наидобрейшее существо, сделало всё для того чтобы он жил, чтобы существовал, чтобы боролся. Скорлупа защиты треснула, нечто окружающее его, начало разваливаться при каждом движении. Маленькие чешуйки ощутили холод наружи, безжалостный и беспощадный. Безымянный новорождённый был один, чужой в этом непонятном мире. В носик ударил пьяняще свежий воздух. Лёгкое колебание, и малыш вдыхает, вдыхает свежесть внутреннего мира, и ему это нравиться. Скорлупа убежища лопнула окончательно. Перед дракончиком, сидящем на обломках, защиты подаренной кем-то добрым и смотрит ошарашенно по сторонам. Мир за пределами бывшего убежища был огромен, и от этого дух захватывало и это пугало. Но небо, какое прекрасное было небо над головой! Тучи которые скрывают за собой что-то светяще зовущее, пятна света которые застряли на тёмном, пугающе жутком, бесконечном небосводе. И за ним наблюдают. Наблюдают двое. Такие большие и сильные, что малыш почувствовал всю свою беспомощность, слабость перед этими двумя. Но они были не страшные. Их вид всеми силами излучал приятную заботу и уверенность в нём. Мягкая светлая лапища, аккуратно стала раздвигать завалы скорлупы. Новорождённый узнал. Это она. Это она та сила, которая подарила ему защиту, взрастила и помогла проснуться. Именно она готова защищать его и помогать ему, она нечто сильное и любящее что хочется назвать лаского Мамой. Откуда такие странные понятия малыш не знал. Но доверял им полностью, веря светлой и тёплой лапе. В то-же время на него, изучающе смотрел второй. Тоже сила, но другая… Хаотичная и необузданная. Сила которая сворачивала горы и ломала все преграды. Сила которая породила его, сила позволяющая получать знания, и помогать в этом мире. Сила, которая по своему, по другому но любила, сила которую следовало называть Отцом. Отец и Мать мягко перекликивались говоря на своём не ясном языке. Они любят друг друга и любят и его. Но вдруг его опустили. Опустили рядом с другими, такими же дракончиками. Стало страшно. Его обступили, окружив. Все были такими непонятными, удивлёнными, но привыкшими друг к другу. Они были такими же как и он, но одновременно совершенно разыми. Своими но чужими. Дракончик был рад, встать расправить гордо крылья, не дать себя в обиду, показать кто он. Что он такой же как и они, что он не хуже. Но слабые лапки подкосились, хвостик которым маленьких дракончик пытался удержать хрупкое равновесие, только мешался. И вот маленький хрупенький комочек, покрытый жидкостью которая остыв, помогает окружающему миру нападать на него, замораживая. Новорождённому остаётся только одно, свернуться закрыть глазки и ждать пока что либо произойдёт, но неожиданно рядом возникло, что-то чешуйчато тёплое. Дракончик открыл глаза, и увидел рядом лежащего тёплого, коричневого дракончика, который обняв его, укрыл своим маленьким крылышком. Маленький дракончик моргунл, и увидел как к Коричневому дракончику присоединяются все новые и новые, а под конец его укрыли, и Отец с Матерью. Было хорошо. Любящие драконы, тепло, не страшно и интересно.

***

«Я не забуду того момента как мне дали имя…

Пока мои Брат и сёстры учились

говорить, читать, писать, и привыкали к своим именам.

Я просто сидел не названный и просто ждал…»

(Морион. Из старых записей)

— Ку-ку.-Раздалось где-то спереди. Голос был незнаком и явно не голос родителей. Морион поднял голову и увидел в проходе Песчаную. В доме было достаточно свитков, и достаточно большое количество друзей Папы были из других племён, поэтому распознать в вошедшей Песчаную, не составило большого труда, особенно когда твой родной дедушка тоже Песчаный. — Вы заняты? -Спросила она явно интересуясь делами малышей. Искра и Имбирь что с увлечением играли в припрятанные карты сразу оживились и не подавая вида отрицательно закивали, попутно пытаясь спрятать картонки под гамак. Им уже прилетал нагоняй от матери и попасться второй раз не хотел ни кто. Сам дракончик положительно кивнул. Работать не хотелось, под шум и гам брата и сестры много мыслей не запишешь, а это было единственное то, что Морион умел делать. Но сейчас мысли не клеились, расползаясь как тараканы по пустой черепной коробке младшего дракончика. Но остаться одному не вышло. Песчаная что подозрительно излучала тонны тепла и любви, любопытства была подозрительно, напряжена. Это чувствовалось и это мешало. Так же давило и мнение брата и сестёр, которые доверчиво согласились с правилами новой игры и поэтому радостно готовы были уделить внимание новой гостье. Куфия, именно так звали дракониху, оказалась на самом деле очень весёлой и жизнерадостной, хотя чувство отягощения было, и никуда не ушло, будто бы Песчаную преследовали призраки прошлого, но какое может быть дело, до каких то не существующих призраков, когда в тебя летят подушки, рядом шум гам и ты достаточно не плохо швыряешься подушками, чтобы поулчать удовольствие. Братья и Сёстры вместе, плечико к плечику, отважно закидывали Куфию, которая уже просто на просто извивалась на полу. Что –то с ней было не так, её шарф куда-то делся… Но об этом Морион задумываться не стал. Выбрав самый удачный угол, дракончик занёс подушку над головой как… Темнота, свежий воздух, шёлковые шторы на окнах. Где-то впереди, недалеко от Мориона кто-то сладко спит. Нет у дракончика нет тёмного зрения, но он отчётливо видит спящую. Сердце колотиться, но он прав, он поступает правильно, он чувствует, что он должен, обязан. Мысли о не правильности поступка, о том что можно всё уладить и без этого крутятся у него в голове. Он подходит ближе. Его движения бесшумны. Но лапы предательски дрожат, хочется унять дрожь… Морион закрывает глаза, представляя всю глупость событий, открывает. Видит нужное место, и коротко, без замаха опускает лапу с предметом прямо в горло размытой фигуре. Дыхание перехватило. Резкий крик боли, привёл дракончика в чувства. Что произошло? Время которое длилось минутами уместилось всего в нескольких мгновениях... Где он? Только что шуршал где-то во мраке толстых каменных стен. Кто он? справедливый и расчётливый или добрый и мягкий? На маленьких чёрных коготках, видны капли, крови. Куфия держится за шёку, с которой предательски капает кровь. Не сильно, но всё же. Брат обеспокоенно что-то лепетал. Куфия хоть и была ранена, явно не потеряла стойкости духа и спокойствия и только Мориона колотило. Внутри всё перепуталось и крутило. –Прости Уфи! -Пискунл дракончик. От страха и внезапной раны, это всё что мог выдавить из себя тетробридик, его от волнение начало мутить. Он ранил ни в чём не повинную Куфию и это было страшнее, тех мыслей. Тёмненький, поджал крылья и хвост пытаясь казаться меньше, но на удивление винить его никто не собирался, но чувство собственной вины никуда не исчезало.

***

Очень про инцидент все забыли. Все мысли и время были потрачены на Куфию. Она действительно оказалась доброй и милой драконихой, не Мама конечно, но всё же. И всё равно, когда все уснули, а Песчаная легла на пол, ожидая когда все затихнут, Морион тихо дрожал, от страха. Дракончик не был трусом, он не убегал от проблем, а только пытался их избежать. Но недавнее событие не выходило у него из головы. Он лежал и ворочался, и так и эдак, пытаясь расслабиться забыться и уснуть, отдавшись приятной лёгкости, но не мог. Всё и же Морион уснул… На следующий день, все страхи и опасности как лапой сняло. Да, родителей не было, но явно вчерашние кошмары остались во вчера. Сны почему-то Морион не видел. Ну не видел и всё тут. Стоило ему закрыть глаза и уснуть, как через секунды три, его он уже просыпался, потому что его звали завтракать, или он сам вставал раньше других. Сейчас же его разбудила тонкая мягкая манящая мелодия какого-то инструмента. Растолкав на пару с Имберём Искру, Тетробридики спустились вниз. Музыка была пьянящей, детальной и точной. Она цветами изливалась от Куфии в окружающую среду, наполняя мир красками чувств и эмоций. Мир зацвёл посветлел и наполнился радостью. Конечно же когда Куфия закончила играть дракончики захлопали ей. — Очень красиво, искренне сказал Морион. Шарфом Куфи, оказалась старая змея куфия. Это было неожиданностью и шоком для Мориона, но как оказалось, змея была дружелюной и доброй, что не могло ни радовать. То что Куфия и Сумерка наладили контакт было, видно. Песчаная хоть и старалась уделить всмем одинаковое количество внимания, всё же больше всего старалась для пёстрой сестрёнки. Морион не ревновал, он весь день отлично проводил время с семьёй и новым взрослым другом. Под вечер они даже совместными усилиями восстановили Мамину любимую вазу! А потом вернулись и родители. Что не могло не радовать пёструю, разную, но такую крепкую и любящую друг друга семью.