Спаси меня

      Москва наконец-то у себя дома. У него стояла большая двуспальная кровать, на которой было достаточно места для них двоих: для Санкт-Петербурга и для Москвы, но Москва здесь был один.       Ему очень-очень обидно. Ему совершенно не хочется возвращаться в дом, где не было Саши. Саши, с которым он был готов обниматься, целоваться и, что угодно вообще, — вечность. Главное, что с Сашенькой. Он повернулся на бок, воспоминания нахлынули. — Пхах, я даже не снял верхнюю одежду, а воспоминания уже тут как тут.       Он вспомнил, как примерно в такой же позе Питер лежал, когда Москва вторгся к нему в дом где-то в середине девяностых. Вторгся.. Нет, ворвался после того, как только узнал (Даже не помнит, от кого), что Питер снова накурился. Москва надеялся, что именно тогда-то у них всё и наладится. Да, Романов стал намного красивее и в целом, лучше, но он как-будто стёр из памяти всё за те годы. Да, его можно понять: не самые лучшее воспоминания, но нельзя же вот так просто забыть!.. Нет.       9 лет. 9 чёртовых лет он ухаживал за Питером, приезжал по малейшему звоночку, а он просто так всё это забыл?.. Ужасно, просто ужасно. Даже Вэйно, из-за которого Питер получал 30% страдания во Второй Мировой — он его простил. Его простил.       Московскому было чертовски противно от того, что тот всегда получал больше внимания просто за то, что вот такой вот он есть. Что нужно сделать Мише, чтобы Романов посмотрел на него? Москва взял телефон. — В 20:30 у меня. — Не обнаглел? — Это не обсуждается.