Кому одноглазого робота?

      Ближе к той самой эстафете класс становился все более взволнованным и как будто напряжённым изнутри. Даже пары становились суматошнее, и преподаватели сами выглядели загадочными, будто давно было подготовлены ко всему близящемуся.       Спидримиди — преподаватель по оказанию первой помощи — казалась ещё более улыбчивой, чем обычно, на этот раз рассказывая о том, как в экстремальной ситуации можно спасти товарища, перекачав ему часть собственного энергона. Нюансов у этой процедуры было много, последствий при неправильной заправке могло быть ещё больше.       Посередине занятия в дверном проеме показалась высокая и тонкая фигура психолога, которого я моментально узнала по его улыбке, прожигающему взгляду и тому, как напрягся Лонгарм от одного лишь его присутствия.       В аудитории повисла тишина, прерываемая лишь тихим гудением учительского компьютера и нервным покашливанием Сэлдома. Преподавательница, несмотря на свою природную жизнерадостность, на мгновение запнулась, её обычно звонкий голос стал чуть более приглушенным, когда она продолжила объяснение, но теперь её взгляд невольно скользил к фигуре в дверях.       — Прошу прощения за вторжение, дорогая Спидримиди, — произнёс психолог. Его голос был низкий и бархатистый. В нём не было ни тени извинения, скорее, это было констатацией факта. — Мне надо, чтобы они быстро заполнили всего один тест. Не против?       Фемка, казалось, на мгновение потеряла дар речи, её обычно тускловатые оптические сенсоры вдруг ярко блеснули. Она медленно повернулась к психологу, её улыбка стала чуть более натянутой.       — О, конечно, доктор, — ответила она, стараясь вернуть своему голосу привычную бодрость, но нотка неуверенности всё же проскользнула. — Мы как раз закончили с теоретической частью. Можете приступать.       Психолог, не дожидаясь дальнейших разрешений, плавно прошелся по рядам. Он держал в руках тонкую стопку датападов, которые раздавал каждому, которые выглядели слишком уж невинно для того, чтобы быть просто тестами. Его взгляд скользнул по студентам, задерживаясь на каждом из них на долю секунды, словно сканируя их внутреннее состояние. Когда его взгляд встретился с моим, я почувствовала, как по моей искре пробежал холодок. Лонгарм рядом со мной напрягся ещё сильнее.       — Отлично, — произнёс психолог, его улыбка стала шире, обнажая идеальные денты. — Это займёт всего несколько минут. Просто ответьте на вопросы максимально честно. И помните, каждый ответ важен. Особенно те, что кажутся незначительными.       Я почувствовала, как мои манипуляторы слегка дрогнули, когда я взяла датапад. Экран засветился мягким голубым светом, и на нем появились первые строки. Вопросы были сформулированы так, что хотелось лезть на стену от безысходности. «Опишите ваше самое яркое воспоминание, связанное с чувством потери», «Какое качество вы считаете своим самым большим недостатком и почему?», «Если бы у вас была возможность изменить одно событие в прошлом, что бы это было и как бы это повлияло на вас сейчас?».       — А почему здесь ровно сто вопросов? Вы обещали, что это займет мало времени, — подал голос недовольный Лампро.       Психолог стоял, облокотившись об учительский стол. Не оценившая это Спидримиди ушла из аудитории под предлогом, что в учительскую.       — Потому что, — ответил психолог, — истинное понимание требует времени. И сто вопросов — это лишь начало. Начало пути к себе.       — Как мне поможет понять себя вопрос про сильно наркотические средства? — фыркнул Сэлдом.       — Тем более, какой особо одаренный будет отвечать правду на такое? — добавил Пелтис.       Лонгарм незаметно нацарапал посреди конспекта что-то и пихнул в мою сторону. Я глянула на его лист, прежде чем вопросительно поднять взгляд на него.       — Ты серьезно не знаешь, что отвечать на «теплое семейное воспоминание»? — тихо прошипела я, не собираясь признаваться, что я и сама толком не знала, что писать.       Я, конечно, лучший советник в таких вопросах. Общими усилиями мы выдумали ему историю про совместные прогулки в поясе астероидов, а мне поход по пещерам. Главное сообщить об этом Рэтчету, если вдруг на каком-нибудь родительском собрании такой же вопрос будет задан альфам.       Очень странно, но все эти тесты очень мне напоминали тесты в моей старой школе. Видать, школьных психологов делает один завод на всю вселенную. Не уверена, что на Земле психолог тоже больше напоминал психопата, чем врача, работающего с детьми, но суть одна.       Сэлдом ещё раз пять пытался вывести психолога на какие-нибудь острые темы, но тот все увиливал в сторону и отвечал витиеватыми фразами, не несущими никакой конкретики.       Спустя минициклов десять психолог собрал у всех планшеты, не особо заморачиваясь по поводу того, все ли успели закончить.       — Результаты прошлого теста уже готовы, и именно по ним я сформирую список учеников, которые в обязательном порядке должны будут пройти собеседование со мной, — он с улыбкой выровнял стопку тестов, стукнув ими по столу. — Всю информацию передам через куратора. Всех жду.       Лонгарм обречённо подпёр шлем манипуляторами.

***

      Сначала на эстафету Рэтчет идти не хотел, ссылался на большой завал на работе. Но все же наши с Дрифтом мольбы помогли, и уже ранним утром мы стояли на площадке перед главным корпусом Центральной Иаконской медицинской академии имени Фармаколога Ургентбласта.       — Привет-привет! У всех хорошее настроение? — тут же к нам подошла фемка с пятого курса, который полностью отвечал за этапы, структуру и организацию эстафеты. — Вам надо пройти регистрацию. После нее выдадут ваши номера. И начинаем, пожалуйста, собираться в отдельные группы: студенты, их альфы, преподаватели.       — Праймус, дай мне сил, — вздохнул Рэтчет, когда она ушла.       — Да ладно тебе, — улыбнулся Дрифт, беря того под манипулятор, а мне подмигивая. — Тряхнем стариной. Рэйт, мы на регистрацию, тебе желаю удачи.       Организационные моменты закончились только через три цикла. Уставшие, но очень счастливые, мы были уже распределены по командам, состоящим из пяти ботов. Я была под номером 139. Моими сокомандниками стали Глэтчер, Лонгарм, недовольный из-за того, что его раздели с братом Пелтис и мех с лечебного факультета, назвавшийся Рэнкером.       На эстафете даже присутствовал директор, возле которого была вся администрация при полном параде и несколько почетных гостей из Министерства образования. Они о чем-то своем переговаривались и давали интервью назойливым репортерам, дроны которых летали буквально повсюду. Один такой случайно чуть не подрезал Лонгарма. От пестроты корпусов мехом и фемок кружилась голова, мне вспоминалась линейка в первый учебный день.       Наконец, Жэйлсфир призвал всех к тишине. Его голос, усиленный акустическими резонаторами, пронесся над шумной толпой, заставляя даже самых возбужденных первокурсников замереть.       — Спасибо, коллега, — улыбаясь своей коронной улыбкой, сказал директор, выходя на середину пьедестала. — Учащиеся и их альфы, наши преподаватели и гости академии! Я от всей искры благодарю вас, что мы собрались в этот знаменательный день. Особенно он запомнится первокурсникам, для которых наша академская семейная эстафета станет первой!       По толпе раздались аплодисменты, свист и довольные голоса. Директор сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. Его взгляд задержался на нашей команде, и я почувствовала легкое волнение.       — Сегодня, — продолжил директор, его голос снова наполнил пространство, — мы не просто соревнуемся. Мы демонстрируем силу нашего единства, отточенность наших навыков и, самое главное, дух взаимопомощи, который является основой нашей академии. Каждый из вас, будь то опытный четверокурсник или только ступивший на порог первокурсник, является неотъемлемой частью этой большой семьи.       Он кивнул в сторону группы преподавателей, которые с гордостью наблюдали за студентами. Правда, среди них выделялся вечно курящий Грэссларк.       — Ваши вторые альфы, ваши наставники, вложили в вас свои знания и опыт. Они готовы поддержать вас в любой момент, но сегодня ваша задача — показать, на что вы способны сами, соревнуясь с ними. Помните, что успех команды зависит от каждого ее члена. Не бойтесь ошибок, учитесь на них и двигайтесь вперед.       Снова раздались одобрительные возгласы. Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло.       Слова директора действительно вдохновляли.       — Пусть эта эстафета станет для вас не только испытанием, но и возможностью узнать друг друга лучше, укрепить связи и почувствовать себя частью чего-то большего. Желаю всем удачи, честной борьбы и незабываемых впечатлений!       Директор спустился с пьедестала, и его место занял Жэйлсфир, который, казалось, был готов немедленно приступить к объявлению правил.       — Не разрешается мешать другим командам, использовать любые устройства с доступом к любой информации, ломать оборудование и нападать на пятый курс, — начал перечислять Ж-Ж. — В корпусах, по городу и за городом размещены пункты с заданиями, по которым вы должны будете перемещаться в порядке, указанном на карте команды. После выполнения задания вы пешком передвигаетесь до следующей точки, не используя транспорт и крылья. На каждом этапе должны присутствовать все члены команды, иначе команду дисквалифицируют.       Лонгарм и Рэнкер переглянулись и оба почти одновременно неодобрительно сощурили оптику.       — Спешу напомнить, что до начала первого испытания все участники должны пройти проверку на допинг. Если хотя бы у одного члена команда выявлено нарушение, с эстафеты снимается вся команда. Итак, прошу все команды пройти на места регистрации и проверки!       Можно было только позавидовать терпению и упорности пятого курса, которые брались курировать и проводить все это мероприятие. Все вокруг кипело и бурлило, но двигалось хотя бы в одном направлении. Где-то вдалеке я различала отдельную толпу родителей с чуть менее яркими корпусами и слегка более усталыми взглядами, но и они сегодня выглядели полными азарта. Ладно, насчёт Рэтчета можно было и поспорить, но Дрифт точно был рад поучаствовать в чем-то подобном.       Пока мы добрались до пятикурсников, Лонгарм успел переброситься с Рэнкером несколькими нелестными выражениями, а Глэтчер жахнула обоим по шлемам, решив не париться с решением проблем. Со стола нам выдали карту пунктов с номером нашей команды, и, пока остальные проходили проверку, я разглядывала ее, стараясь найти знакомые ориентиры на табличке и понять, куда идти сначала.       — Да на вступительных не так тщательно взрывчатку искали, как тут наркотики.       — А чего тут дальше начала не видно? Не работает? — я потрясла карту.       — Сначала нужно, наверное, узнать. Мне второй курс что-то рассказывал про это, — Пелтис выхватил планшет и глянул сам. — Ага. В медицинском все поймем.       — И что, сейчас просто… идём?       — Бежим, — поправила Лонгарма Глэтчер.       Старт объявили только после проверки всех участников и очередной переклички. Несколько команд уже тоскливо, но как-то не очень, пинали мусор у главного корпуса, выгнанные за найденные запретные вещества.       Помимо карты у стола нам выдали небольшой дрон-секундомер, который теперь суетливо летал в радиусе полуметра и громко запищал после сигнала к старту.       От общей толпы отделилась кучка преподавателей, которые взяли хороший темп, но в другую сторону. Оставшиеся побежали к медицинскому.       Мы взяли неплохой старт и умудрились никого не потерять в первые несколько минициклов, правда Лонгарм дважды чуть не упал, но смог сохранить равновесие.       Я успела увидеть, что вдоль самых широких улиц стоят патрули с мигалками и крупными охранными дроидами. Сверху над домами скользили вперемешку полицейские корветы и летающие ялики журналистов, тучами спускающие квадрокоптеры с камерами.       Надо отдать должное, до медицинского мы добежали не самыми последними. Там уже были группы, состоящие только из студентов. Они стояли или возле пунктов с пятикурсниками, которые выдавали датапады, или обособленно, о чем-то громко переговариваясь. Видимо, для преподавателей и альф другие первые этапы.       Нам датапад выдал хмурый мех, сидящий за столиком у статуи директора академии. Рэнкер тут же прижал кулак к грудной пластине в районе искры, склонив шлем перед ней, на что Лонгарм шумно провентилировал, силясь не закатить оптику.       — И что нам с этим делать? — спросила Глэтчер, рассматривая планшетку.       — Включи ее, — подсказала я.       Фемка кивнула и нажала на кнопку, экран залился тусклым светом, на нем ничего не было изображено, но тут прозвучала запись голоса:       — В нём учёные и мастера Создают и изучают дела, Где техника живёт и дышит, И знания в науку впишут. Что это за место, скажи, Где техника — главные ключи?       Пелтис задумчиво почесал затылок, сощурившись.       — Я думал, что эстафета — это преодоление дистанции с передачей металлической палки, — сказал Лонгарм.       — Видишь, это еще и преодоление твоей деградации, — съязвила Глэтчер. — Так, все, быстрее надо думать, что это.       — Это Иаконский Научный Союз? — предложил Рэнкер.       — Нет-нет, к нему прикреплен Иаконский государственный университет, а не наша академия, нас туда просто не пустят, — пояснила Глэтчер.       — А может, это какая-то лаборатория? — предположила неуверенно я.       — Или это метафора, — задумчиво произнес Лонгарм, перебирая пальцами планшетку с картой города. — Метафора для чего-то, что находится на грани открытия, на грани понимания.       — Не неси бред, Серый! — перебил его Пелтис. — Ребят, да это ж технический корпус.       — Нельзя мыслить так узко, — фыркнул Рэнкер.       — Куда ты предлагаешь идти? Мы здесь почти одни остались, вот только три команды другие еще стоят.       Мы решили идти в технический корпус, вернее, бежать. По пути нам попалась группа преподавателей, в которой был наш любимый Блюшайз и уже знакомая Спидримиди. Потом три группы ботов-родителей. Такое коллективное движение возбуждало и будоражило, давая надежду, что мы все же добьемся победы. На наше удивление, Пелтис оказался прав. На входе технического корпуса была подсвеченная стрелка, указывающая на дорогу на задний дворик здания. Мы обрадовались, что не нужно будет бороться с дверной ручкой, с которой были знакомы даже медики, и двинулись дальше.       На заднем дворике мы не увидели привычного пустыря. На его месте было вытянутая и крупная конструкция, напоминающая колхозный коровник. Да, именно в тот момент ко мне пришла только такая ассоциация.       — Вы пришли на второй пункт прохождения эстафеты! — радостно поздоровалась с нами фемка-организатор. — Я рада, что у вас получилось разгадать загадку. Теперь надо пройти лабиринт, сконструированный нашим клубом физиков-механиков. Только будьте осторожнее, вас ждет сюрприз!       — Лабиринт? — переспросил Лонгарм, оглядывая массивное сооружение, которое напоминало нечто среднее между сараем и гигантским конструктором. — А где он?       — Внутри, — хихикнула фемка, указывая на широкие, приоткрытые ворота. — И помните, осторожность — ваш лучший друг.       — Надеюсь, это не очередная головоломка с подвохом. — пробормотал Пелтис.       — Или не ловушка, — добавила я, чувствуя легкое волнение.       — Не будьте такими пессимистами, — отмахнулась Глэтчер. — Это же эстафета, а не квест на выживание. Хотя, кто знает…       Мы осторожно вошли внутрь. Воздух был прохладным и пах пылью и чем-то металлическим. Внутри действительно раскинулся лабиринт, состоящий из высоких, переплетающихся стен из каких-то панелей. Проходы были узкими, а повороты — резкими.       — Так, кто у нас тут главный по навигации? — спросил Рэнкер, оглядываясь по сторонам.       — Думаю, нам стоит держаться вместе, — предложил Лонгарм. — И идти медленно.       — Лучше разойтись, зачем толпиться, больше ботов — больше осмотренных поворотов, — сказала Глэтчер, чье зрение только-только привыкало к темноте, и уверенно шагнула в сторону.       Мы разделись на две группы, кое-как найдя компромисс. Я пошла с Глэтчер прямо, а мехи все вместе двинулись по левому проходу.       Коридор ветвился, сначала мы повернули направо, потом налево, потом вовсе нашли три тупика и вернулись назад к развилке. Пройдя ещё немного вправо, мы уткнулись в целых три прохода.       — Может, отойдем назад и попробуем снова?       Стоило сделать несколько шагов, как я упёрлась в стену. Для верности стрельнув несколькими искрами вверх, я убедилась в том, что прохода нет.       — Как так? Мы ведь только что шли именно здесь.       Один из коридоров перед нами вдруг перекрылся плотной стеной с тихим свистом, и почти в тот же миллицикл где-то правее и впереди послышался протяжный крик.       — Это ещё что? — Глэтчер отвлеклась от разглядывания стены и остановилась на месте. — Спецэффектов добавить решили?       — Это Лонгарм. Обычно он так кричит, как спарк.       — Надеюсь, что он не дезактив. Иначе дальше этого лабиринта мы не уйдем. Пошли.       Глэтчер взяла меня за манипулятор и мы быстрее пошли по оставшемуся проходу. Сквозь темноту была слышна возня и скрип механизмов, когда стены меняли свое положение и перекраивали пути. Только спустя ещё несколько развилок у меня получилось собрать в ладони хоть небольшой огонек, который не гас моментально, чтобы было видно хоть что-то помимо собственного носа.       Внезапно, один из символов на стене прямо перед нами вспыхнул ярче, и из него вырвался тонкий луч света, который пронзил воздух и исчез в темноте. За ним последовал ещё один, и ещё, пока весь коридор не наполнился мерцающими лучами, которые хаотично пересекались, создавая причудливые узоры.       — Это ловушка, — выдохнула Глэтчер, отталкивая меня назад. — Не двигайся.       Но было уже поздно. Один из лучей коснулся моей ноги, и я почувствовала резкий удар, словно меня пронзило электрическим разрядом. Мой огонек в ладони погас, и я упала на колени, пытаясь удержать равновесие.       — Ты в порядке? — Глэтчер тут же оказалась рядом, осматривая мою ногу.       — Кажется, да, — ответила я, пытаясь встать. — Просто… очень больно.       Мы вышли из лабиринта первыми, мехов поблизости видно не было, разве что поодаль стояли три бота из другой команды и, наверное, тоже ждали своих.       В этот момент из-за поворота показался Рэнкер. Он выглядел взъерошенным, но целым. За ним шли Лонгарм и остальные.       — Наконец-то! — воскликнул Рэнкер, облегченно выдыхая. — Мы чуть не заблудились в этом чертовом лабиринте. А вы как?       — У меня небольшая проблема с ногой, — ответила я, указывая на место, куда попал луч. — Но в остальном всё в порядке.       — У нас тоже есть пострадавшие, — хохотнул Пелтис. — Серый встал на путь становления мехом, у него первая драка была!       — Это не драка, а покушение, — фыркнул Лонгарм, соскребая засохший энергон со щеки.       Потом мы увидели двух мехов из чужой команды, возле которых стояла та фемка со входа в лабиринт. Она хмурилась и что-то записывала в планшетке. Они были дисквалифицированы за попытку выбить Лонгарма из игры.       — Главное, что все живы. Куда дальше? — спросила я, уже уверенно стоя на ногах. Боль быстро прошла.       — Кажется, за город, — Пелтис подошел к большой карте возле выхода из лабиринта. На ней был отмечен крестиком лес, куда мы ходили на физкультуру с Грэссларком.       На наш датпад пришло уведомление об успешном прохождении этапа. Мы все заулыбались и двинулись по направлению к загородной автостраде.       — Ну что, команда, готовы к лесной прогулке? — усмехнулся Пелтис, подмигнув мне.       — Всегда готовы, — ответила я, чувствуя прилив сил и решимости.       — Главное, чтобы там не было таких же сюрпризов, как в этом лабиринте.       Дорога до леса заняла некоторое время. Мы шли по обочине автострады, мимо проносились редкие автобусы, оставляя за собой шлейф выхлопных газов. Солнце припекало, и я чувствовала, как нагревается мой корпус. Глэтчер шла рядом, время от времени поглядывая на меня, словно проверяя, не вернулась ли боль в ноге. Лонгарм и Рэнкер о чем-то оживленно спорили, а Пелтис, как всегда, отпускал шуточки, пытаясь разрядить обстановку.       Наконец, мы свернули с автострады на узкую грунтовую дорогу, которая вела прямо в чащу леса. Сразу стало прохладнее, воздух наполнился запахом чего-то маслянистого и влажной земли. Высокие металлические деревья смыкались над головой, создавая полумрак, сквозь который лишь изредка пробивались солнечные лучи.       — Ну вот мы и на месте, — произнес Рэнкер, оглядываясь по сторонам. — И что теперь? Искать какой-нибудь артефакт или просто пройти насквозь?       — Наверное, просто пройти, раз другого не сказано.       На том и порешили. Здесь уже разделяться не стали, шли кучкой, то поднимая Рэнкера, который норовил свалиться в каждую яму, то уворачиваясь от Лонгарма, который принимал куски деревьев за ловушки. Оба были взвинчены больше остальной группы.       Вокруг металлически шумел тонкий металл на деревьях, но в этот звук вплеталось что-то ещё: более живое, более подвижное и переменчивое. Спустя ещё несколько шагов и падение Рэнкера я заметила бурлящий поток неширокой — всего шагов, может, семь — речки.       Я дошла до самой реки и оглянулась назад.       — А вы чего стоите? Пойдемте, нечего тут стоять и ждать.       — Назад! — гаркнула Глэтчер, оттащив меня обратно за крылья, пока я не успела шагнуть в поток. — Ты с какого дерева упала? Совсем без сервоприводов остаться решила?       Если тут кислотные дожди, то реки, что ли, тоже?       Пелтис уже нашел какие-то обломки от деревьев, похожие на листовое железо, и кидал в более спокойное место реки. Перешли без приключений, только на местах от брызг остался неприятный зуд, но и он быстро прошел.       Деревья сгустились, и мы уже пробирались через них, обдирая крылья, если идущий впереди Пелтис слишком рано отпускал ветки.       Расслабившись, мы уже шутили по поводу лабиринта и движущихся стен, а Пелтис подобрал с земли длинный металлический прут и размахивал им, ударяя по деревьям и заставляя их упруго гудеть. Спустя несколько минициклов он просто швырнул его в ближайшие кусты.       Мы не успели пройти мимо, как из кустов раздалась громкая и весьма отборная ругань.       — О, уже кто-то ещё до леса из наших дошел, — радостно воскликнул Рэнкер.       Из кустов показался сначала грязно-зеленый шлем, а потом ствол бластерного пистолета.       Меньше всех медлил Лонгарм. Он не стал дожидаться, пока незнакомец выберется из кустов, и первый сиганул через деревья с несвойственной ему прытью. Пелтис закинул вопящего Рэнкера на закорки и рванул следом.       Бластерные заряды просвистели мимо, расплавив в нескольких местах поверхность деревьев.       Я плохо поняла, как мы пробрались через самую густую часть леса, но хорошо осознала, когда Лонгарм замер на половине прыжка и начал озираться по сторонам.       — А я говорил Лампро, что именно в этом лесу пять мегациклов назад контрабандистов видели, — Пелтис скинул медика на землю и глубоко провентилировал.       — Дальше-то куда? — Лонгарм метался взад и вперёд по, как я уже поняла, краю приличного по глубине обрыва.       Дроид с секундомером тихо пищал уже на другой стороне, покачиваясь возле деревьев.       — Мелкого можно и перекинуть, — прикинул Пелтис, разглядывая отряхивающего корпус Рэнкера. — А с остальными уже сложнее.       — А в таких ситуациях летать тоже нельзя?       — Думаешь, организаторы поверят, что вы использовали крылья лишь потому, что за нами гнался придурок с пистолетом?       Рэнкер, пока его не начали кидать, торопливо отошёл к деревьям и начал их рассматривать с таким видом, будто именно деревья ему могли нашептать все ответы. Примерно так это и выглядело, когда он гордо стащил с веток толстые и похожие на переплетения изолированных проводов лианы.       — Выдержат разве? — с сомнением покосился на него Пелтис. Было заметно, что идея с перекидыванием медика ему нравилась больше.       — Ещё какие-то варианты видишь, умник?       Впрочем, когда сзади вновь послышалась тихая ругань и треск металла, медлить уже не стал никто.       Лонгарм после прыжка с лианой кувыркнулся и проехал фейсом по грязи, прополз несколько метров и только тогда смог подняться.       У меня все прошло чуть более удачно, разве что приземлилась, ударив сервоприводы, но это ерунда. Зато мы так драпали, что до выхода из леса добрались уже спустя семь минициклов, если верить нашему сопроводительному дроиду.       Мы нервно оглядывались назад, но погони больше слышно не было.       — А если это тоже кто-то с пятого курса? — наконец предположила Глэтчер. — Ускорения придать решили участникам.       — Ты еще скажи, что это Грэссларк, — хмыкнул Рэнкер.       — Или Фликскар, — хохотнул Пелтис, пытаясь как-то стереть с себя грязь, но пока у него ничего не выходило. Мы все были с ног до шлема в грязи, песке и какой-то другой органике.       На планшетку пришло уведомление о прохождении этого этапа с припиской «Вы получаете дополнительное время за скорость».       С другой стороны леса, откуда мы вышли, было сельскохозяйственное поле с кристаллами энергона. На его окраине стояло новенькое здание.       — Наверное, нам туда? — спросила я.       — Да, это биолаборатория, туда ездят на практику с фармакологического факультета, — ответила Глэтчер.       Мы направились к зданию, которое выглядело как современный исследовательский центр, с большими окнами и гладкими, блестящими стенами. Вокруг поля с кристаллами энергона мерцали мягким, голубоватым светом, создавая завораживающее зрелище. Воздух был наполнен легким, сладковатым ароматом, который, как я предположила, исходил от выращиваемых веществ.       — Надеюсь, там есть душ, — проворчал Лонгарм, снова ощупывая свои испачканные конечности. — Я уже не помню, когда в последний раз чувствовал себя чистым.       — Ага, разбежался, — с сарказмом сказал Пелтис. — У нас каждый миллицикл на счету.       Мы подошли к массивным стеклянным дверям биолаборатории. Они бесшумно разъехались, открывая взору просторный, залитый светом холл. Воздух внутри был прохладным и чистым, с едва уловимым запахом озона и чего-то травянистого. На стенах висели голографические изображения экзотических растений, пульсирующие мягким светом. Мы здесь были одни.       — Добро пожаловать, участники эстафеты! — раздался мелодичный голос из скрытых динамиков. — Вы успешно прошли этап. Теперь вы должны решить головоломку на сборку молекулы ДНК по заданному шаблону. Удачи!       К нам подкатилась тележка на дистанционном управлении. Рядом находился набор разноцветных шариков и стержней, явно предназначенных для сборки.       — Ну что, гении, за работу! — бодро воскликнул Рэнкер, подходя к тележке. — Это, кажется, фрагмент какой-то сложной белковой цепи.       Пока Рэнкер погружалась в детали, я осматривалась. Холл был действительно впечатляющим. Вдоль одной стены тянулся ряд стеклянных витрин, в которых росли странные, светящиеся растения, похожие на те, что я видела на голограммах. Некоторые из них медленно пульсировали, другие испускали тонкие, мерцающие нити.       — Интересно, что это за флора, — пробормотал Лонгарм, подходя к одной из витрин. — Похоже на что-то из глубин океана, только адаптированное для суши.       Но тут вдруг собранный Рэнкером прибор пиликнул: «Мутация!» — и засветился красным цветом. Откуда-то с потолка в бота прилетел дротик. Мех охнул, схватившись за манипулятор.       — Твою дани! Нас хотят деактивировать! — он испуганно выдернул дротик. — Лучше бы я учился на строителя!       — Спокойно, Рэнкер, — Глэтчер попыталась успокоить его, но ее голос дрожал. — Это, наверное, просто… предупреждение.       — Предупреждение? — прошипел Рэнкер, его оптика сузилась. — За что? За то, что я собрал молекулу не так, как им хотелось? Это же головоломка, а не тест на знание!       Дротик оставил на его манипуляторе небольшую, но заметную вмятину, из которой сочилась тонкая струйка смазки. Он выглядел растерянным и злым одновременно.       — Может, это часть испытания? — предположил Пелтис, осторожно оглядываясь по сторонам. — Проверка на стрессоустойчивость?       — Или на скорость реакции, — добавила я, уже инстинктивно готовясь к следующему «сюрпризу».       Мы снова посмотрели на тележку. На экране, где раньше светилась надпись «Мутация!», теперь появилось новое сообщение: «Попытка номер два. Время ограничено». И рядом с ним — таймер, отсчитывающий секунды.       — Отлично, — проворчал Лонгарм, потирая свой подбородок.       Пелтис вместе с ним склонился над головоломкой, начав менять части местами чуть ли не наугад, но серый мех его отодвинул подальше.       — Это похоже на органическую ДНК, — наконец понял Лонгарм. — Сейчас попробую.       Медик стоял возле стенки и как-то подозрительно опирался на нее рукой, но молчал. В ответ на наши вопросительные взгляды он попытался отмахнуться, но с размаху шмякнулся на пол. Мы с Глэтчер встали рядом с ним, и фем осторожно пихнула его руку концом сервопривода.       — Актив ещё?       — Актив, — прохрипел Рэнкер, дёргая пальцами.       — Дротики, похоже, парализующие, — подал голос Лонгарм.       — Очень вовремя. Ты там все или нет?       Лонгарм не ответил и переставил ещё несколько блоков ДНК, прежде чем прибор на тележке мигнул зелёным, возвещая об успешном завершении испытания.       — А с этим как? — Пелтис сел на корточки рядом с Рэнкером, тыкнув его в плечевой сегмент. — На себе тащить, что ли?       — Он вроде не тяжёлый, можем нести по очереди.       Пелтис хмыкнул и без слов поднял медика с пола, как игрушку передав его за сервопривод Лонгарму.       — Я его уже нес, твоя очередь.       — А я нам испытание прошел, — фыркнул серый мех.       — Да фраг с вами!       Глэтчер выхватила Рэнкера из манипуляторов Пелтиса и закинула на плечо, идя к выходу из лаборатории с картой.       — Нам к городу обратно.       Мы снова шли вдоль дороги. Со стороны, наверное, хотя я в этом была уверена, выглядели как кочевники или бедные скитальцы: грязные, уставшие и с умирающим членом стаи.       На подходе к городу мы увидели уже знакомую аппаратуру, похожую на пройденный лабиринт. Опять вытянутый объект, через который нужно будет пройти, но уже куда выше и крупнее. От осознания этого я вздохнула.       — Прекрасно выглядите, ребятки, так держать, — бросил Сэндсаул в команде преподавателей, стараясь приободрить нас. Кроме них было еще три команды альф.       — Ваш новый этап — это борьба с разной гравитацией, — к нам подошел мех из организаторов, старающийся не улыбаться от нашего «гордого» вида. — Для этого каждому нужно надеть экзоскелет для прохождения турбины.       И правда, сооружение напоминало улитку.       — В конце вам нужно будет прыгнуть с парашютом, так как турбина заканчивается высоко, но ни в коем случае нельзя использовать свои крылья, — пояснил мех.       Я огляделась, пытаясь оценить масштабы предстоящего испытания. Спиральный тоннель, уходящий ввысь, казался бесконечным. Внутри него виднелись мерцающие огни и слышался гул.       Экзоскелеты, которые нам выдали, были громоздкими и тяжелыми, но, как объяснили, необходимыми для инсценировки перепадов гравитации. Надевая его, я почувствовала себя частью какого-то футуристического фильма.       Первые шаги внутри были самыми трудными. Пол под ногами начал медленно наклоняться, а затем и вовсе исчез, сменившись стеной. Я почувствовала, как гравитация меняется, становясь то сильнее, то слабее. Иногда приходилось буквально ползти по стенам, цепляясь за выступы, иногда — парить в невесомости, отталкиваясь от противоположной поверхности. Гудение турбины усиливалось, превращаясь в оглушительный рев. Мерцающие огни внутри спирали сменяли друг друга, создавая завораживающий, но и пугающий калейдоскоп. У меня начала кружиться голова.       В какой-то момент я почувствовала, как меня резко подбрасывает вверх. Инстинктивно я попыталась расправить крылья, но тут же вспомнила слова меха. Я сжала кулаки, сосредоточившись на контроле тела. Мысли помогли мне стабилизироваться, и я начала медленно спускаться, используя специальные захваты на стенах.       Казалось, прошла вечность, прежде чем я увидела впереди свет. Это был выход. Спираль начала выпрямляться, и я почувствовала, как гравитация возвращается к привычным значениям. Последний рывок, и я оказалась на платформе, залитой солнечным светом.       С парашютом все мы прыгали первый раз в жизни. Пелтис оптимистически и с каким-то победным криком бросился с платформы первым. Его парашют раскрылся нормально, и мех совсем скоро помахал нам с земли.       Я медлила ещё несколько миллициклов, прежде чем глубоко провентилировать, закрыть окуляры и быстро прыгнуть вниз. Крылья заныли, я уже привыкла к полетам и делала все почти на автомате, так что не взлететь оказалось сложнее, чем мне казалось. Ощущения были похожи на первый полет, только вот парашют опускался более плавно, и я смогла нормально коснуться сервоприводами твердой поверхности.       Рядом уже толпились остальные из команды, даже Рэнкер нехотя подавал признаки жизни. Мы переглянулись, пересчитывая друг друга.       — Кого потеряли?       Ответ напрашивался сам.       Лонгарм неуклюже болтался в воздухе, зацепив парашютом угол платформы.       Пятый курс, почти не скрывая этого, фыркали в стороне, пока вызывали бригаду с лестницей и все твердили, что на их памяти это первый подобный случай.       Лестницу ждали долго. За это время успели выяснить, что от дротика Рэнкер отошёл уже давно, просто все это время не хотел идти пешком, вот и и катался верхом на нас по очереди. Его бить не стали, хотя, судя по Глэтчер, она была не против хорошенько врезать ему несколько раз.       После спасательной операции мы двинулись к родному корпусу разведчиков. Лонгарм, пока висел, то ли выдохся окончательно, то ли наоборот отдохнул, но по дороге больше не жаловался.       На новой точке было куда больше групп, организаторов и в сторонке стоял хмурый заместитель директора по безопасности и кадрам. Очередной пустырь был переоборудован в подобие полигона с каким-то развалинами, напоминающими руины домов. Их нам было видно плохо, потому что туда пускали не сразу. Сначала нужно было собрать из предоставленных деталей оружие для прохождения пустыря.       Тут дело в свои манипуляторы взял Пелтис. Он отгонял Лонгарма, который все пытался добавить в получающийся бластер что-то от себя.       — А отдача? Ты продумал?       — Да какая тут отдача будет, если нам, скорее всего, самую слабую жидкость для бластеров зальют, — Пелтис осмотрел полученный экземпляр, напоминающий нечто среднее между обычным небольшим пистолетом и более тяжёлым пулеметом.       Отсканировав оружие и получив четыре его копии, мы заправили свои бластеры и только после этого вышли на пустырь.       Я немного неуверенно держала свой бластер в руках, сжимая его крепче необходимого. Здесь было почти пугающе тихо, будто кто-то намеренно скрывался среди груд мусора и обломков. Мы держались все вместе, прислушиваясь к каждому шороху.       — Сверху! — указал Пелтис, одним выстрелом уложив вооруженного дроида на куче металлолома.       Следующие несколько дроидов выскочили уже с двух сторон, и их устранили Глэтчер и Рэнкер. Лонгарм все старался уйти вперёд и в конце концов Пелтису пришлось прикрыть его сзади, чтобы выстрел дроида не задел шлем серого меха.       — Мог бы и спасибо сказать, — фыркнул Пелтис.       — Я не просил помощи.       — Вот как, значит? — мех стиснул бластер сильнее и всё-таки пихнул Лонгарма в плечо, быстро уйдя вперёд. Из-под его сервопривода раздался тихий, но отчётливый писк.       — Вы двое, быстро прекратили! — вскрикнула Глэтчер. — Под сервоприводы смотреть кто будет?       — А это что? — глянул на землю Пелтис.       — Мина, — констатировал очевидный факт Лонгарм, подходя ближе и рассматривая устройство. — Разорвется, как только ты уберешь сервопривод.       Мы все тоже встали рядом, с сомнениями разглядывая штуку под ногой Пелтиса.       — А точно ли? — я оглянулась, услышав шорохи, и шмальнула из бластера почти не глядя. Надеюсь, я никого не убью случайно. — Как будто на диск от колеса похоже.       — Вы тут что творите? — раздался голос Фликскара, который шел в нашу сторону с темным пятном на плечевом сегменте. — Правила нарушаете?       — Какие? Тут мина вообще! Это разве честно?       — Какая ещё мина? Вы что, не знаете, чем мина от мусора отличается?       Фликскар подошел ближе, прищурившись, и пнул ногой валявшийся рядом обломок.       — Это просто кусок старого диска, — он указал на предмет под сервоприводом Пелтиса. — И это не мина. Это… — он запнулся, заметив, как Пелтис осторожно поднял ногу, а из-под диска выскочил маленький, юркий дроид-разведчик, который тут же скрылся в ближайших руинах.       — А вот это уже интересно, — пробормотал Фликскар. — Значит, они все-таки решили добавить элемент неожиданности.       — Элемент неожиданности? — возмутился Лонгарм. — Это же просто ловушка!       — А что, по-твоему, полигон? — усмехнулся Фликскар. — Место для прогулок? Ладно, не стойте тут, как истуканы. Двигайтесь.       Мы двинулись дальше, теперь уже с удвоенной осторожностью. Каждый шорох, каждый обломок казался подозрительным. Я крепче сжала бластер, чувствуя, как напряжение нарастает. Тишина снова сгустилась.       — Стой! — резко скомандовал Рэнкер, указывая на едва заметную нить, протянутую между двумя покосившимися стенами. — Растяжка.       Пелтис, который уже почти наступил на нее, замер.       — Ну вот, опять, — проворчал он. — Они что, решили нас тут на каждом шагу поджидать?       — Это же тренировка, — напомнила Глэтчер. — Они хотят, чтобы мы научились замечать такие вещи.       — Замечать-то мы научимся, — ответил Лонгарм, осторожно обходя растяжку. — Но какой ценой?       Внезапно из тени выскочил еще один дроид, но на этот раз он был крупнее и вооружен чем-то, напоминающим плазменную винтовку. Пелтис среагировал мгновенно, его выстрел попал точно в центр грудной клетки дроида, вызвав яркую вспышку и облако дыма. Но за ним тут же появился второй, а затем и третий. Мы оказались в плотном кольце врагов.       И именно в этот момент у Лонгарма перестал работать бластер. Мех удивленно таращился на него.       — Да ты издеваешься! — выкрикнул он, тряся оружием. — Только не сейчас!       — Спокойно, Серый, — проговорил Пелтис, отстреливая очередного дроида. — Оружие — это просто не твое.       Бросив все попытки, Лонгарм пошел в рукопашную с бластером, стараясь ударять им дроидов, но вместо этого отлетел от первого же плазменного залпа.       — Вот же ж… — прошипел Пелтис, прикрывая меня и Глэтчер, пока Рэнкер пытался отвлечь дроидов. — Кажется, у нас проблемы.       Дроиды наступали, их плазменные выстрелы свистели мимо, оставляя оплавленные следы на земле и стенах. Мы отступали, пытаясь найти укрытие, но их было слишком много.       — У меня кончается заряд! — крикнула Глэтчер.       — У меня тоже! — отозвался Рэнкер.       Я посмотрела на свой бластер. Индикатор заряда мигал красным.       — У всех кончается! — выдохнула я.       Пелтис, казалось, был единственным, кто сохранял хладнокровие. Он продолжал стрелять, экономя каждый выстрел, но даже его запасы были на исходе.       — Отходим к руинам! — скомандовал он. — Там есть укрытие!       Мы бросились к ближайшим развалинам, отстреливаясь на ходу. Дроиды преследовали нас по пятам. Про Лонгарма в отключке все, кажется, уже забыли.       Но тут все резко прекратилось. Дроиды замерли на месте.       Мы с опаской выглянули из-за развалин. Фликскар махал манипулятором с края полигона, жестами показывая, чтобы мы выходили. Выглядел он разочарованным и раздосадованным.       — На выход. И этого вон заберите! — крикнул он, когда мы чуть было не оставили Лонгарма посреди мусора.       Кое-как приведя его в чувство при помощи бодрящего таскания по мусору и балкам, мы выбрались за границу зоны испытания.       — Ну как? — выскочил вперёд Рэнкер, все ещё воинственно размахивая бластером так, что его оружие чуть не улетело в кого-то из пятикурсников. — Что-то карта не пиликает, что мы прошли. Мы смерили его тяжёлыми взглядами, а оптика Фликскара, не особо широкая, сейчас стала, кажется, раза в два больше.       — Если бы можно было ставить отрицательное количество баллов, вы бы ушли в минус. Далеко в минус. Праймус… Хуже медиков проходят разведчики всех курсов, позор.       — А, в этом смысле, — Рэнкер сразу как-то сник и наконец сдал бластер пятому курсу.       Мы поплелись в сторону главного корпуса, уже поняв, что особо гнаться за количеством баллов смысла нет, раз одно испытание не засчитано полностью. Выглядели мы, кажется, так, будто у нас не просто заряды кончились, а нас всех конкретно побили как минимум трое верзил больше нас самих.       У главного корпуса было оживленнее, и все ещё толпились репортёры.       Внутри на первом этаже стояло большое количество столиков с деталями, — я устала считать после двадцати четырех — я даже заметила Рэтчета за одним из столов рядом с другими спорящими мехами. Студенты стояли кучками и многие команды уже сдали свои сборки, ожидая только результатов.       Мы встали у свободного стола, разглядывая детали и выслушивая текст задания.       — Какой реактивный ранец? — Лонгарм, похоже, был готов биться шлемом об ближайшую к нему стену.       — Хоть какой-нибудь уже, честное слово.       — Двигатель, придурки, а не ранец.       Пелтис рылся в деталях, выискивая, с чего начать.       В этом деле я понимала катастрофически мало и ещё меньше имела представления о том, как должен выглядеть реактивный двигатель, так что просто помогала искать детали, которые описывала Глэтчер.       Закончили мы почти последние. Двигатель упорно и весьма долго не хотел начинать работать, и мы по десять раз перепроверяли каждую деталь и каждое соединение.       Сдав этот несчастный двигатель, мы побрели к остальным группам студентов абсолютно уставшие. Было абсолютно непонятно, почему все альфы выглядели такими довольными и почти счастливыми, смеялись и обсуждали какие-то детали прохождения.       Дрифт уже нашел Рэтчета и самозабвенно вещал что-то про неуемную фантазию пятого курса.       К нам присоединилась Пичдрим и Куншим, попавшие в одну команду, в которой были почти все спортсменами, поэтому и пришли одни из первых. Только мы хотели тоже обсудить эстафету, как на пьедестал после входа в главный корпус взошел Жэйлсфир.       — Дорогие участники эстафеты! Я рад, что все добрались в здравии и довольные!       Толпа довольно вяло зааплодировала, но этого хватило меху, чтобы продолжить речь.       — Я знаю, что вы очень постарались, чтобы достичь финиша. И я хочу поблагодарить каждого из вас за проявленную стойкость и командный дух! — продолжил Жэйлсфир, обводя взглядом собравшихся. — Вы преодолели немало испытаний, и каждый шаг на этом пути был важен. Ваша энергия и решимость вдохновляют!       — И сегодня, — голос Жэйлсфира стал чуть громче, — мы чествуем не только тех, кто первым пересек финишную черту, но и каждого, кто дошел до конца. Потому что истинная победа — это не только скорость, но и упорство, взаимопомощь и вера в свои силы и силы товарищей. Вы показали, что значит быть настоящей командой, готовой поддержать друг друга в трудную минуту.       Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании слушателей.       — Ваши истории успеха, ваши преодоленные трудности — это то, что делает эту эстафету по-настоящему особенной. Вы доказали, что вместе вы сильнее, что совместными усилиями можно свернуть горы. И я надеюсь, что этот опыт останется с вами надолго, напоминая о том, на что вы способны, когда действуете сообща.       Теперь же, когда все испытания позади, настало время для заслуженного отдыха и празднования. Внимание! Объявляем результаты!       Стоящий поодаль завхоз — пожилой мех с побитым фейсом и вечными синяками под оптикой — стукнул кулаком по проектору. На стене здания корпуса появились таблицы.       — Поздравляем команду преподавателей с заслуженным первым местом! Они набрали больше всего баллов, — сказал Ж-Ж. — Также стоит отметить команду под номером три, состоящую из альф, за самое быстрое прохождение эстафеты в истории академии! Этот рекорд будет задокументирован!       Все снова захлопали. Кажется, как раз в третьей команде и был Рэтчет.       — На втором месте по баллам альфы, ну а наша надежда на будущее, студенты, к сожалению, на третьем. Но не будем печалиться! Каждая команда может подойти и посмотреть свою статистику по баллам среди своего курса. Всем спасибо за участие!       Жэйлсфир покинул импровизированную сцену, уходя к администрации, директору и званным гостям, которые одобрительно хлопали.       Пелтис успел слетать к таблицам, изучить и подлететь к группе, уже состоящей только из моих одногруппников, и сказал:       — Мы на последнем месте.       — Первые с конца, тоже ж хорошо, — попыталась позитивно сказать я, пожав плечами.       — Мы на первом, — улыбаясь, сказала Пичдрим и притянула к себе за талию Куншим, обняв.       — Слушайте, а где Сэлдом? — удивленно спросил Лампро, оглядываясь. — Мы же с ним в одной команде были.       Все оглядели помещение в поисках нашего громкого товарища, но его и в самом деле не было видно.