«Люби себя»...

— Ненавижу тебя. Голоса эхом раздавались в черной мгле. Они набатом били по ушам, внедряясь в самые глубины сознания. — Мы все тебя ненавидим. — Ты нам не нужен. — Ты ужасный и гадкий! — Ты плохой! Плохой-плохой! — Город свободы тебя не милует. Знакомые голоса повторяли одни и те же фразы, создавая ужасный шум. Он с каждой секундой звенел все громче и громче в ушах, что Кэйя накрыл их ладонями. Но это не помогало. Слова звучали ровно так же, будто они раздавались сразу в голове. Альберих хотел что-то сказать, но, открыв рот, не смог проронить и звука. Его губы двигались, а слова не выходили. Он лишь судорожно глотал воздух, не заметив, как начал дрожать. «Хватит… Пожалуйста…» Кэйя резко раскрыл глаза, уставившись в потолок. На щеках чувствовались засохшие дорожки слез, дыхание было частым и нервным, а сердце бешено стучало. Опять кошмар. Парень медленно сел на кровати, поставив ноги на пол, и так же медленно провел рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. Если ему так скажут когда-нибудь, помимо Дилюка, он не удивится. Он и сам себя ненавидел. Альберих заскрипел босыми ногами по полу, проходя в ванную. Кэйя встал около раковины, опираясь на нее руками. Из зеркала на него смотрело чуть опухшее уродливое лицо. Такое же уродливое, как и его душа. Как и, в принципе, все в нем. Потухший взгляд водил по отражению. Жалкий. Он с раздражением сделал утреннюю рутину, надел лежащую на полочке повязку, и поплелся на кухню. Живот крутило (от голода ли?), но, как и ожидалось, парень ничего не обнаружил из еды. Смирившись, он откопал последние порции кофе и заварил его. Светало. Скоро на работу. Скоро снова носить маску. Как же он устал. От всего, от себя. *** — Оп, давайте я Вам помогу! — Нацепил улыбку Кэйя, беря продукты в пакетах из рук старика. Пока он шел к штабу рыцарей, нужно было отвлечься от своих темных мыслей, — помочь старику отличный способ. — Ой, Кэйя, да что ты, не надо. На работу небось спешишь, — прищурил глаза пожилой мужчина, растягивая уголки губ — на его лице образовались морщинки. — Мне не сложно! Да, именно так. Таким тебя будут любить. Другого тебя не примут, ты уже это узнал. Парень помог донести сумки до прилавка. Старичок прогудел одобрительно и раскрыл одну, беря оттуда яблочко. Он протянул его Кэйе. — Вот, возьми. Благодарность за помощь. — Да ладно Вам! На моем месте поступил бы так каждый. Я не сделал ничего такого. — Бери, — старик упрямо тянул руку с фруктом, улыбаясь. Кэйя смутившись все-таки забрал яблоко. — Спасибо. Ему лишь кивнули. Альберих пошел дальше на работу, рассматривая «подарочек». Внутри почему-то потеплело.

***

— Джинн, — устало выдохнул Кэйя, недовольно скрестив руки на груди. Девушка, будто вовсе и не Действующий Магистр, как провинившийся ребенок потупила взгляд в сторону. — Ты опять не спала ночью, я прав? Ответ — молчание. Кэйя театрально громко вздохнул. — Нужно отдыхать. — Я знаю… — прохрипела Гуннхильдр. Прочистив горло, она продолжила: — Но я не могу не доделать работу: все должно быть идеальным, ведь я несу огромную ответственность, — она устало потерла переносицу. Альберих потопал в недовольствии ножкой, а затем подал голос: — Иди отсыпаться, я доделаю за тебя документы. — Кэйя, все хорошо, я все могу сама… Ей не дали договорить, подходя ко столу и забирая увесистую стопку бумаг. — Джинн, ты так угробишь свое здоровье. Тебе нужно отдыхать, — нежно проговорил Альберих, выглядывая из-за документов в руках. А ты? А ты когда нормально отдыхал, не мучаясь от кошмаров и противных мыслей? Кэйя заглушил этот голос. — Ладно, уговорил… Кэйя, спасибо тебе большое, что бы я без тебя делала, — устало улыбнулась девушка, собираясь. — Тебе бы подошла роль Магистра. Он? И Магистр? Ха-ха-ха, насмешила. Какой из него Магистр? Он ведь предатель, да лжец, который лжет даже самому себе. Гуннхильдр не увидела кривую усмешку на его лице. — Может быть, — неопределенно ответил Кэйя, разворачиваясь, чтобы уйти в свой кабинет. — Ты и сам не засиживайся. А то нотации читаешь мне, а сам, — в ее словах сквозила широкая улыбка. Альберих притворно посмеялся, отводя грустный взгляд.

***

За документами он просидел целый день. Перед глазами все уже расплывалось. Кэйя мотнул головой, недовольно сморщив нос. Осталось чуть-чуть. Шелест бумаг, шорох пишущего пера, и вот все закончено. Альберих довольно откинулся на спинку стула, потянувшись. Он немного засиделся. Успеть бы в таверну еще забежать… Будто тебя там ждали. Кэйя зашипел, пытаясь выгнать из головы неприятные мысли. Но они продолжали бушевать рекою, затапливая его. Зачем ты туда идешь? Чтобы Дилюк снова потерял настроение при виде тебя? Ты ему не нужен, ты никому не нужен, смирись. Без тебя все будет так же, как и с тобой. Альберих дернулся, будто его пырнули ножом. Он сжал одежду на груди в кулак. Больно. Почему так больно? Без него трудолюбивая Ноэлль загонит себя в могилу без его списка дел; Лизе не с кем будет пить чай в обеденный перерыв, сплетничая; Беннет не сможет оттачивать дальше фехтование, которому научил его Кэйя; малышка Кли натворит дел в Мондштадте без его контроля… Кли звонко смеялась, пока Альберих с улыбкой катал ее на своих плечах. — Братик Кэйя, братик Кэйя, Кли тебя очень-очень любит! Любит. Слово глухим эхом пролетело в сознании, затрагивая сердце. Его кто-то любит? Он нужен городу? Правда? Надежда теплилась у него где-то внутри, согревая покрытое слоями льда сердце. Но тут же обломалась. Замену всегда найти легко. И он не исключение. Мрачно посмотрев на дверь кабинета, Альберих закончил свой рабочий день, закрыв комнату.

***

И чего он волнуется? Прямо сейчас Альберих стоял перед входом в Долю Ангела. Сглотнув, он нацепил наглую улыбку на лицо, входя в здание. Он как обычно ловит на себе колющий взгляд. Посетителей было мало, потому что скоро бар закрывался. Да уж, прилично капитан кавалерии задержался. — Что, мастер Дилюк не рад компании своего братишки? — Наигранно печально произнес Кэйя, усаживаясь за стойкой. Его проигнорировали и вообще отвернулись, натирая какой-то стакан. Альберих кинул болезненный взгляд в спину Рагнвиндра. Он протянул руку, но сразу же отдернул, будто обжегся. Что он хотел сделать? После нескольких минут молчания, Альберих подал голос: — Налей мне тогда хотя бы Полуденную смерть, — ухмыльнулся синеволосый, уже представляя в стакане виноградный сок. Если ему вообще нальют. Пока Дилюк думал делать или не делать, та маленькая часть посетителей, что была, медленно расходилась по домам. Наверняка их ждут… Теплый дом, вкусно пахнущая еда, много тактильности и разговоров. Кэйя представил их с Дилюком детство, и на душе стало тяжело. Очень. Альберих сравнил это все со своей квартиркой. Холодной, неприступной и пустой. Взор застелил туман, а пальцы слабо отбивали какой-то ритм на столешнице. Пока он не дернулся от громко поставленного стакана перед ним. И правда. Это был сок. Кэйя натянуто улыбнулся, после сразу же ухмыляясь. — Старый добрый Дилюк, не изменяет своей привычке, — пусто посмеялся парень, беря в ладонь напиток. Перед ним человек лишь раздраженно громко выдохнул. В таверну закрылась дверь за последним посетителем, если не считать Альбериха. — Мы закрываемся, — безэмоционально кинул Рагнвиндр, с неприязнью смотря на ухмылку на чужом лице. — Ох, уже? Время так быстро летит, — удивился Кэйя. По-настоящему. Он не знал, что так долго пропадал в своих мыслях. Неприятная тишина накрыла их. Пока Кэйя не захотел попытать удачу… Альберих сделал судорожно вдох-выдох и заговорил: — Дилюк… Мне жаль. Рагнвиндр приподнял бровь. — Я уже слышал это. Кэйя сглотнул вставший поперек горла ком. — Я облажался, — тихо продолжил он, мутным взглядом смотря на стакан в руке. — Я не хотел. Я просто… — Что «просто»? «Просто» уже ничего нет и не будет, Кэйя, — твердо сказал Дилюк, отворачиваясь. — Я… — Перестань, — резко оборвал его рыжеволосый. — извиняться. Будто это сделает ситуацию лучше. — Я знаю, — обида захлестнула его огромной волной. Он сжал сильнее бокал. — Ты и я изменились, прошлое не вернуть, — строго добавил Дилюк, ставя чистый стакан на полку. — Почему ты не хочешь просто послушать, — отрешенно уставился куда-то Кэйя. А на что он рассчитывал? Что сегодня все будет не так, как всегда? — А что сделают твои слова? Воскресят отца? — Зло плюнул Дилюк, разворачиваясь. — Попробуют дать тебе понять… — Я уже все понял. Кэйя, просто… нет, перестань, — устало произнес Рагнвиндр, прикрывая глаза и складывая руки на груди. — Ты — это все, что тебе нужно исправлять, все проблемы только из-за твоих необдуманных поступков. «Будто у тебя они все… обдуманные…» Альберих плохо воспринимал слова. Боль снова появилась в груди, только на этот раз не давая нормально продохнуть воздух. Где-то внутри кололо, а уши закладывало. Синеволосый вцепился в форму на груди до боли. Он начал пытаться вдохнуть, делая это слишком громко. Рагнвиндр услышал это и скептически уставился на «брата». — И не придуривайся, твои выделывания и наигранность уже достали. Обычного колкого ответа не последовало, и Дилюк насторожился. — Кэйя…? Кэйя начал задыхаться и упал лбом на столешницу, сильно приложившись. Он громко и судорожно пытался наладить дыхание, но никак не получалось. В ушах звенело, а тело стало будто ватным. Дилюк перепугался не на шутку. Было видно, что Альбериху реально плохо. Первый раз красноволосый видел его таким… живым, спустя четыре года. Рагнвиндр перепрыгнул через барную стойку, садясь напротив Кэйи. — Кэйя, Кэйя? Я тут. Слышишь меня? Повернись ко мне, — он взял руки парня в свои, разворачивая. Его полыхающий алым пламенем взгляд столкнулся с мутным лиловым глазом, не понимающим, что происходит. — У тебя гипервентиляция. Слушай меня. Повторяй за мной: вдох, — он показательно сделал вдох и ждал, когда за ним повторят. За ним повторили. — выдох. Еще раз. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Альберих медленно успокаивался, немного подкашливая. Между ними повисло неловкое молчание. Кэйя аккуратно убрал руки из захвата красноволосого (он еще долго будет помнить это тепло) и отвел взгляд. — Благодарю, — голос еще немного хрипел. И снова молчание. Его нарушил Дилюк. — Ты… Правда хочешь попробовать все восстановить? Кэйя удивленно вытаращился на Рагнвиндра. — А почему ты думаешь, что я не хочу? — Протянул Кэйя. Дилюк вздохнул: — Когда я вернулся из странствия, ты… был будто другим человеком. — Как и ты, — вставил свои пять копеек синеволосый. — Да, как и я, — согласился Дилюк. — Ты вел себя слишком… Наплевательски. На тебе вечно была эта глупая улыбка, будто тебе плевать на смерть мо… — он задумался. — нашего… отца. И что тебе весело приставать ко мне, делая вид, что… сожалеешь. А сейчас я в первый раз за четыре года увидел тебя таким и… задумался. Альберих глупо похлопал ресницами одного глаза. А затем накрыл лицо ладонями. — Ну ты и дурак. Рагнвиндр неловко кашлянул. — Так ты правда…? Он не договорил фразу, уставившись на слезы Кэйи. Все, Альберих не выдержал столько лет хранить в себе все свои переживания. — Правда… — прошептал Альберих, утирая влагу с щеки. Рагнвиндр закусил губу и отвел взгляд. — Давай… Поговорим. Завтра. У нас много чего есть обсудить. Синеволосый согласно кивнул. Разговор закончен. Он встал, чтобы уйти, как Дилюк предложил Кэйе остаться на эту ночь здесь. — Уже поздно. Я останусь здесь: до Винокурни далеко. Ну а ты тоже не иди домой так поздно, — отвел взгляд Дилюк, теребя неловко перчатку на одной руке. Альберих завис на несколько секунд, а затем его лицо заняла искренняя улыбка. — Хорошо, братишка. — О Архонты, не зови меня так, — буркнул Дилюк, скрещивая руки на груди и закрывая глаза. Кэйя же на это ответил смехом (Рагнвиндр невольно заслушался, как звонкий смех будто переливается колокольчиками). Голос, подсказывающий всегда разные мрачные мысли, в этот раз не появлялся, а кошмары обошли Кэйю стороной. Возможно теперь и его черед говорить себе любить себя?