Те, кого не принимает общество.

Коля хотел быть свободным… И от гендерных стереотипов в том числе. Так что его ногти давно уже были каждый разного цвета. И сколько бы не кричали и не пытались принимать меры учителя, сколько бы издевок от одноклассников он не слышал вслед, сколько бы не оставалось проигнорированных звонков классного руководителя в телефоне матери Николая, вечно пропадающей либо на работе, либо с очередным хахалем, наплевав на сына, Гоголь бы не отступился от своей затеи. Ведь так весело раздражать тупых учителей, ведь так приятно получать столько внимания к своей персоне, ведь так привычно оставаться клоуном в глазах абсолютно всех людей… А абсолютно всех ли? А может, есть один человек с которым… Николай вдруг уловил взгляд фиалковых глаз на своих руках и улыбнулся, поближе показывая другу свои ногти. – Что, нравятся? Целый час с ними мучился!— Пожаловался Коля, подпирая щеку и разглядывая своё «творение». Федор, сидевший напротив, лишь хмыкнул, переведя взор на окно – Что за ребячество. Николай тихо усмехнулся в ответ, заметив краем глаза появившуюся на секунду улыбку на уголках губ парня напротив, но вдруг дернулся, вспомнив что-то и глянул на экран телефона. – Скоро звонок! – эта фраза была уже почти кодовым словом для этих двоих, ведь сегодня понедельник, т.е. следующим уроком физика, а что это значит? Именно то, что следующего урока нет! Поэтому Коля вскочил со своего насиженного стульчика, и, ухватив друга за запястье, рванул к выходу. Когда его лицо обдуло весенним ветерком, он наконец отцепился от чужой руки и обернулся на запыхавшегося парня. – Сегодня вечером у меня! Не забудь! – На бегу прокричал Гоголь, маша на прощанье Феде, который в отличие от него остался на последнюю физику (вот же дурачок). – Мгм… Забудешь с тобой…– прошептал Федор смотря вслед убегающему парню, по косе которого теперь бегали солнечные лучики. … Коля часто звал к себе на ночёвки Федора, его матери все равно почти никогда не было дома, а одному сидеть скучно. И так как ночёвки были у Гоголя, они не могли обойтись без какой-нибудь очередной шалости. Эта ночёвка не была исключением. Достоевский всегда засыпал очень рано. Всё-таки жесткий режим всегда даёт о себе знать, так что ровно в двенадцать ночи Феденька сопит как убитый, в то время как у Коли веселье только начинается. Светловолосый тихонько пробрался в комнату матери, которая пустовала уже несколько дней, залез в небольшой комод рядом с кроватью, и, зловеще усмехнувшись достал оттуда маленький флакончик. Перебравшись обратно в свою комнату и поудобнее усевшись он взял руку друга. – Сейчас, Феденька, ты тоже станешь красивым, – прошептал с улыбкой Коля и открыл мистический флакончик, наполненный… Черным лаком. Это был единственный цвет, что никогда не появлялся на ногтях Коли. Парень аккуратно прокрашивал каждый ноготь и дуя на него дожидался пока он высохнет, подсвечивая все это дело налобным фонариком, который всегда хранил в своем портфеле, потому что тот казался ему смешным, и, наконец, спустя какое-то время довольно усмехнувшись направился спать … Федя не сразу заприметил какие либо изменения в своей внешности. Он проснулся, растолкал сонного Гоголя, который уже пол часа просил «еще пять минуточек» и направился вместе с ним в ванную. И только когда взял в руку зубную щётку, он посмотрел на нее, и, нахмурившись повернулся к другу. Он так и знал, что этот дурак опять вытворит какую-то глупость. Коля, ещё наполовину не проснувшийся не сразу понял что не так , пока Федор не показал ему свой новый маникюр. Гоголь поморгал и улыбнулся. – Я думаю, черные отлично смотрятся. Тебе не нравится? Федя в задумчивости посмотрел на руку несколько секунд и поднял взгляд. – Ну. Этот цвет не такой глупый, как остальные. – Тогда… – Протянул Коля – Ты их оставишь? – Я подумаю. … Этот случай связал Достоевского и Гоголя ещё больше. Их двоих обходят стороной, над ними смеются и на них кричат, вызывают к директору, и они вместе прогуливают уроки, всё сильнее приклеивая к себе звания отбросов. Но помешает ли это Коле из раза в раз приглашать к себе Федю и перекрашивать их ногти? Помешает ли это Федору продолжать наслаждаться этими моментами, пересказывая в это время Гоголю темы прогулянных уроков? Конечно нет. Ведь игра в «тех, кого не принимает общество» уже началась, пусть и с такой мелочи, и больше никогда не закончится до конца их дней.