путь наименьшего сопротивления

— Нет. Дотторе приподнимает бровь. — Нет? Смотровой стол жесткий и неудобный. Скарамучча слегка двигается, затем поднимает глаза и хмуро смотрит на Дотторе. — Нет, — повторяет он, на этот раз более резко. — Ну и что с того, что у Тартальи Электро Глаз Порчи? Пусть тренируется с авангардом Электро молотобойцев. Губы Дотторе кривятся в усмешке. — Ты должен быть польщен тем, что тебе предлагают эту должность. Никто не владеет Электро лучше тебя, — он изучает восковой блеск руки Скарамуччи, поворачивая ее в свете флуоресцентных ламп своей лаборатории. — Ну, кроме сегуна Райден, конечно. Упоминание ее имени заставляет Скарамуччу оскалиться. — Мне все равно, — огрызается он. — Верни мою руку. Дотторе смеется; отвратительный звук. Тем не менее, он подчиняется, возвращая руку Скарамуччи на законное место. В его движениях нет никакой деликатности. Дотторе превосходно разбирает Скарамуччу на части, но ужасен в том, чтобы собрать его обратно. Скарамучча поправляет свою руку, пока она не встает удобно, а Дотторе не предлагает ему помощи. — Я ухожу, — говорит он, спрыгивая со стола. — Скажи начальству, что мне совершенно наплевать на Тарталью. Я отказываюсь тренировать его. Пусть хоть убьет себя током, мне все равно. Дотторе улыбается. В изгибе его губ нет искренности, но в глазах светится какое-то нездоровое веселье. — Не так быстро, Сказитель. Скарамучча задерживается в дверях. — Что? Дотторе роется в своем столе, напевая под нос. — Куда я положил эту хреновину? А, вот и оно! С размаху он достает запечатанный конверт. «Сказителю», — гласит размашистый курсив Царицы. На лице Скарамуччи появляется ужас, и ухмылка Дотторе становится шире. Он прочищает горло, затем говорит: — Сказитель, Шестой из Предвестников Фатуи, с этого дня тебе поручено тренировать Тарталью. Это прямой приказ Царицы. — Блять, — с чувством говорит Скарамучча, и Дотторе разражается смехом над его страданиями.

___

Учитывая все обстоятельства, Чайлд — подходящее кодовое имя для Тартальи. Молодой аристократ — просто еще один способ назвать кого-то сопляком. Первое, что делает Чайлд, когда Скарамучча входит в тренировочный зал, — это одаривает его дерзкой улыбкой, которая не особо касается его глаз, в которых столько же жизни, сколько в глазах выпотрошенной рыбы. — Сказитель! — Чайлд весело здоровается, поднимая руку, чтобы помахать. — Для меня большая честь находиться под твоей опекой. Скарамучча игнорирует его. Его взгляд скользит к Глазу Порчи, приколотому к поясу Чайлда, глубокому и фиолетовому, потрескивающему от извращенной формы энергии Электро. У сегуна Райден это вызвало бы отвращение. Как восхитительно. — Мои глаза выше, — вмешивается Чайлд, все еще ухмыляясь. Скарамучча бьет его в лицо. Чайлд уворачивается, едва не задев чужой кулак. Его глаза вспыхивают, внезапно оживая, а ведь были такими тусклыми несколько секунд назад. Он ничего не говорит, просто наносит ответный удар. Хорошо, думает Скарамучча. Пусть говорят твои кулаки. Он призывает свой катализатор взмахом руки, окутывая руки электрическими искрами, и встречает Чайлда ударом на удар. Прошло много времени с тех пор, как ему приходилось драться с кем-то лицом к лицу, но он и близко не растерял навыки. Он отстраняется, собирает фиолетовый шар электричества и направляет его в голову Чайлда. Его грудь сжимается от болезненного восторга, когда Чайлду не удается увернуться. Он шипит, спотыкается, его тело дергается. В этот краткий момент слабости Скарамучча телепортируется к нему и с силой швыряет на землю. Тело Чайлда дергается вперед от удара, но Скарамучча прижимает его к земле за плечо, оседлав талию, чтобы удержать на месте. Скарамучча окутывает свой палец Электро, с усмешкой аккуратно проводя им вдоль острия ножа на челюсти Чайлда. Он наклоняется, дыша прямо в ухо Чайлду, и говорит: — Сдавайся. Чайлд хрипло смеется, его тело подергивается. — Нечестно, — выдыхает он. — Ты не предупредил меня. Скарамучча облизывает губы. Он не упускает из виду, как оживают мертвые глаза Чайлда, когда следуют за движением его языка. — Враги не предупреждают друг друга. Он отстраняется, не предлагая Чайлду руки, чтобы помочь подняться. — Значит, мы враги? Я думал, ты мой наставник, — Чайлд улыбается ему с пола, все еще дерзко, несмотря на его уязвленное самолюбие. Скарамучча прищелкивает языком. Он толкает ногу Чайлда своей, на мгновение подумав о том, чтобы пнуть его. — Вставай. Чайлд делает, как ему говорят, при этом поведя плечом. — Ну что? — спрашивает он. — Как я справился? — Ужасно, — невозмутимо отвечает Скарамучча. — Старушка, одной ногой стоящая в могиле, могла бы бороться лучше. Ты даже не воспользовался своим Глазом Порчи. — Опять же, ты даже не предупредил меня, — указывает Чайлд, скрещивая руки на груди. — Кроме того, я не знаю, как им пользоваться. Разве не в этом весь смысл? Ты должен учить меня. Скарамучча хмуро смотрит на него. — Неважно. Что ж, у тебя Гидро Глаз Бога, не так ли? Как ты им пользуешься? Чайлд ухмыляется. — О, хочешь посмотреть? Прежде чем Скарамучча успевает ответить «я именно это и сказал, идиот», Чайлд поднимает руки, призывая два острых клинка, созданных из чистого Гидро, и ухмыляется. Он наклоняет голову. — Что думаешь? Скарамучча улыбается, представляя влажное скольжение лезвия по своему горлу, и говорит: — С этим можно поработать.

___

— Еще раз. Чайлд, сгорбившись, сидел на полу, схватившись за бок. — Хорошо. Это любимая черта Скарамуччи в Чайлде: независимо от того, сколько раз он сбивает его с ног, тот снова встает. Молния может искать путь наименьшего сопротивления, но Скарамучче нравится, когда его противники вступают в бой. Таким образом гораздо приятнее наблюдать, как они ломаются. Он позволяет Чайлду перевести дыхание еще на секунду, хмуро глядя на него сверху вниз. Ему еще предстоит найти предел Чайлда, но это лишь вопрос времени. Чайлд вскакивает на ноги, призывая пару клинков, сформированных из конденсированной Электро энергии. Они пока не такие прочные, как гидро, но с каждым днем он становится все лучше в их создании. Он ослабел от борьбы весь день, и Скарамучча пользуется этим, нанося удары во все места, где, как он знает, у Чайлда синяки и раны. Чайлд воспринимает это спокойно, едва дрогнув, и наносит удар Скарамучче, словно пытается убить его. Скарамучча хмыкает. Он может сражаться и одной рукой, пока его катализатор парит над другой. Чайлд издает лающий смешок. — Не впечатлен? Скарамучча взмахивает кистью, зависая ею в воздухе, чтобы послать в сторону противника вспышку молнии. — Не особо. Чайлд уклоняется от удара, но лишь чудом. — Однажды я заставлю тебя использовать на мне обе руки, просто подожди. — Я жду, — категорично говорит Скарамучча, уходя от очередной атаки. Электро-клинки Чайлда колеблются. Его брови сосредоточенно хмурятся, когда он пропускает еще одну волну энергии через свое тело, желая, чтобы она не рассеивалась. Скарамучча приподнимает бровь. — Почему удерживать Электро клинки намного сложнее, чем Гидро? Чайлд делает паузу, размышляя. Он взмахивает рукой, высвобождая свои мечи, и они исчезают с потрескиванием фиолетового света. — Ну, воду можно сдерживать, — объясняет он. — Молнию гораздо труднее приручить. Скарамучча фыркает. — Поэтично, — говорит он. — И бесполезно. Чайлд пожимает плечами. — Могу ответить только так. Полагаю, все, что мне нужно, — это практика, — его глаза вспыхивают, и он снова вызывает свои клинки, наклоняя голову в насмешливом поклоне. — Неужели Вы не будете терпеливы со мной, мастер? Скарамучча закатывает глаза. Он крутит в воздухе своим катализатором. — Еще раз, — требует он, с презрением наблюдая, как Чайлд принимает боевую стойку. — Теперь развлеки меня.

___

— Тебе понравилось тренироваться с Тартальей? Скарамучча откидывается на спинку смотровой скамьи. — Нет, — отвечает он, рассматривая свои ногти. — И вообще, это не твое дело. Дотторе прищелкивает языком. — Так нечестно, — говорит он, наполняя шприц. — По крайней мере, малышу весело. Селестия знает почему. Все, что ты делаешь, это избиваешь его до синяков. Не похоже, что Скарамучча выходит с их тренировок невредимым. На днях Чайлд чуть не вывихнул ему плечо из сустава. Скарамучча не может истечь кровью, но его искусственная кожа, тем не менее, испещрена вмятинами. — Думаю, ему это нравится, — невозмутимо замечает Скарамучча. Дотторе издает смешок. — Думаю, тебе это тоже нравится. Он не совсем неправ. Но Скарамучча все равно хмурится на него, а Дотторе только смеется над ним еще немного, прежде чем воткнуть иглу ему в шею.

___

— Как думаешь, я стал лучше? Скарамучча уклоняется от своевременного удара, стиснув зубы. — Нет, — огрызается он. — Ты еще ни разу не победил меня. Чайлд напевает. — Это правда, — говорит он со смешком, уворачиваясь от шара энергии Электро. Еще одна особенность Чайлда в том, что он смеется, когда они борются. Он откидывает голову назад и все такое, обнажая колонну своего горла. Там есть веснушки, едва заметные в свете тренировочного зала. Скарамучча хочет укусить его за точку пульса и дать ему истечь кровью на полу. На этот раз он целится прямо в шею Чайлда. Они падают на пол. Скарамучча обхватывает бедра Чайлда своими, обеими руками обвивая его шею. Он чувствует, как пульс Чайлда колотится под его прикосновением, видит, как он смотрит на Скарамуччу с расширенными зрачками. Так Чайлд выглядит лучше, лениво думает Скарамучча. Его рыжие волосы разметались на темному полу, как кленовые листья, разбросанные по темному дереву павильона Сяккэи. Под ним Чайлд выглядит подобно одному из тех прекрасных листьев, оставленных сушиться, зажатыми между страницами книги. Естественно, Чайлд должен был испортить момент, открыв рот. — Видишь? — говорит он, улыбаясь ему. — Я заставил тебя использовать обе руки. Вот сука, думает Скарамучча, сдерживая недоверчивый смешок. Затем он душит Чайлда сильнее, оставляя синяк на точке пульса, и впивается зубами в его губы.

___

Чайлд проводит пальцем по запястью Скарамуччи. — У тебя и правда шарнирные суставы, м? — Ты такой наблюдательный, — говорит Скарамучча с сарказмом в голосе. Он отдергивает руку от Чайлда, чтобы натянуть рубашку через голову, игнорируя пристальный взгляд Чайлда, устремленный ему в спину. — Считай, что тебе повезло. Это больше не повторится. — Хорошо, — легко отвечает Чайлд. Это тот же тон, который он использует, когда они заканчивают спарринг, и Скарамучча говорит еще раз, еще раз, еще раз. Молния не бьет в одно место дважды. Скарамучча действительно не намерен допустить, чтобы это произошло вновь. Это на один раз, говорит он себе и выходит из комнаты.

___

Что ж, это была ложь. Чайлду еще предстоит победить его, поэтому чаще всего он оказывается прикованным к полу комнаты, будто кристальная бабочка к пробковой доске. Однако, похоже, его это не слишком беспокоит. На самом деле он всегда смотрит на Скарамуччу снизу вверх с тем же раскрасневшимся лицом и той же ленивой улыбкой. — Ты невыносим, — рычит Скарамучча. — Я должен был свернуть тебе шею в тот раз. Чайлд улыбается во все зубы. — Но ты этого не сделал. Скарамучча закатывает глаза, отрываясь от Чайлда. — Еще раз, — требует он. — Ты все еще не победил меня. — Ты сильный противник, — признает Чайлд. Это самая высокая похвала, которую может высказать такой кровожадный ублюдок, как он. — В конце концов я доберусь до тебя. Как оказалось, «в конце концов» произойдет в далеком будущем, потому что их бой заканчивается, когда Скарамучча достаточно сильно бьет Чайлда в живот, от чего тот сгибается пополам, схватившись за бок и упав на колени на пол. Скарамучча подходит к нему, забавляясь. — Так ты выглядишь лучше, — говорит он, постукивая пальцем по подбородку Чайлда. — Тебе следует почаще вставать на колени. Чайлд улыбается сквозь гримасу, и Скарамучча проводит рукой по веснушкам, усеивающим его щеку. — Тогда сразись со мной еще раз. — Хм, — тянет Скарамучча, наклоняясь, чтобы схватить Чайлда за воротник и поднять его на ноги. — Не думаю, что буду. Взгляд Чайлда темнеет. Он делает шаг вперед, прижимая Скарамуччу к стене. Его спина ударяется о дерево, но он не отпускает рубашку Чайлда. Вместо этого он усиливает хватку и дергает его вниз, и Чайлд послушно следует за ним, как собака на поводке. Их поцелуи всегда ужасны. Когда они вот так встречаются на полпути, их носы соприкасаются, а зубы болезненно стукаются друг о друга. Иногда металлический привкус крови наполняет рот Скарамуччи, и он никогда не может сказать, принадлежит ли она Чайлду или ему, или является какой-то извращенной комбинацией того и другого. Несмотря на все усилия Скарамуччи — еще одна ложь — они все равно оказываются в комнате Чайлда. Его кровать больше, чем у Скарамуччи, но они прижаты друг к другу, будто она слишком мала, чтобы поместить их обоих. Обычно они не включают освещение, но через арочное окно льется яркий зимний свет. Благодаря этому Скарамучча может видеть каждую веснушку на плечах Чайлда, когда он снимает рубашку, и— Лихтенберговы фигуры взбегают по обеим его рукам, портя бледную кожу своими узорами, похожими на папоротники. Чайлд ловит его взгляд и улыбается. — Довольно аккуратно, да? Я получаю их, держа в руках свои электро-клинки, — он слегка поворачивается, указывая на одну из них у себя на плече. — Но это от тебя. Скарамучча придвигается на дюйм ближе, проводя пальцем по замысловатым узорам. Он представляет, как его Электро бьет Чайлда по плечу — достаточно резкий электрический разряд, от которого его кровеносные сосуды так красиво лопаются. Чайлд смеется, кладя руку на икру Скарамуччи. — Нравится? — спрашивает он, покусывая его за ухо. — Ну, ты же знаешь, они не постоянны. Они проходят через несколько дней. Если ты хочешь вновь видеть их, тебе придется продолжать бороться со мной. Скарамучча усмехается. Конечно, он будет. Они сейчас слишком глубоко увязли. Дело больше не в приказах Царицы. Конечно же, Чайлд уже знает это. Он ничего об этом не говорит. Чайлд раздвигает его ноги, Скарамучча запускает руки в адские рыжие волосы, и разговоры на некоторое время прекращаются.

___

— У меня есть вопрос. — Мне все равно, — ворчит Скарамучча, откидываясь на кушетку. Флуоресцентное освещение в лаборатории Дотторе действительно невыносимо, но самодовольное выражение лица Дотторе еще хуже. От него мурашки бегут по коже. Дотторе рассматривает пузырек в своих руках. — Ты способен чувствовать влечение? Романтическое, сексуальное или еще какое-нибудь? Образы проносятся перед его мысленным взором слишком быстро: губы Чайлда на его шее, горячие и пьянящие; руки Чайлда на его бедрах, удерживающие его ноги раскрытыми с такой силой, что могут остаться синяки; мертвые глаза Чайлда, вспыхивающие жизнью, когда он смотрит на Скарамуччу сверху вниз, облизывая губы с полным намерение сожрать. — Нет, — категорично говорит Скарамучча. Дотторе хмыкает, записывая что-то в свой блокнот. — Полагаю, сегуну не было необходимости закладывать в тебя это. Сосуду не нужно чувствовать любовь. Хотя, мне очень интересно… Скарамучча хмуро смотрит на него. — Что? Взгляд Дотторе становится задумчивым. — Ну, ты же не сосуд, не так ли? Больше нет. Эти слова задевают больное место в груди Скарамуччи. Он ударяет кулаком по кушетке и уходит.

___

Он особенно груб во время дневной тренировки. Чайлд, должно быть, обратил на это внимание, потому что переходит в оборону, создавая вокруг себя электрический щит. — Трус, — выплевывает Скарамучча. — И вообще, когда ты научился так делать? Чайлд только улыбается. — Я могу сделать это и с водой. Скарамучча прищелкивает языком. Неважно. Он сжимает кулаки с собственной электрической энергией, затем протягивает руку, чтобы сломать щит, и— Щит разлетается вдребезги, отбрасывая его через все помещение. Скарамучча задыхается, быстро вскакивает на ноги, прежде чем Чайлд успевают прижать его к земле, но не раньше, чем тот бросается вперед и помечает его Отливом. Дерьмо. Скарамучча скрипит зубами. Он не может использовать собственные силы, чтобы удалить проклятую метку, поэтому терпит, игнорируя электричество, пульсирующее от метки и заставляющее его тело дергаться. — Не следовало использовать Электро против моего щита, — насмехается Чайлд. — От этого он только взорвется. Скарамучча качает головой, уклоняясь от приближающегося удара. — Боже, я ненавижу тебя. Чайлд лишь смеется. Отметина Отлива на его груди пульсирует, и Скарамучча сжимает ее. — Что ты со мной сделал? — требует он, и тогда приходит ответ на его вопрос: вокруг него кольцо темных молний образует дугу. Он моргает, а затем Чайлд телепортируется к нему с резким прыжком, припечатывая его к земле. Его электро-клинок вонзается в землю, чуть не касаясь лица Скарамуччи. Должно быть, он задел его, потому что тот чувствует, как щеку жжет от боли, а по шее стекает влажная горячая кровь. — Какого хрена, — говорит Скарамучча, внезапно ошеломленный. Чайлд смеется. Пот стекает со лба, ручейком направляясь по ключице. — Я же говорил, что в конце концов доберусь до тебя. Плотину прорывает. Скарамучча откидывает голову назад с недоверчивым смехом, его затылок ударяется об пол. Проявив удивительную мягкость, Чайлд кладет руку Скарамушу под голову, чтобы смягчить удар. Чайлд улыбается, явно довольный собой. — Тебе не кажется, что я заслуживаю награды? — Я думаю, ты заслуживаешь того, чтобы тебя снова поставили на место, — парирует Скарамучча, протягивая руку, чтобы дернуть Чайлда за волосы. Слова Дотторе все еще звучат у него в ушах, и он крепко зажмуривается. Когда Чайлд наклоняется, чтобы слизнуть кровь с его щеки, Скарамучча думает: «Отвратительно». И после: «Хорошо. Будь грубым». Он снова дергает Чайлда за волосы. На этот раз сильнее.

___

Он снова оказывается распростертым на кровати Чайлда, его волосы рассыпаются по матрасу, словно темные чернила. Чайлд проводит по ним пальцами, его взгляд смягчается. — Перестань пялиться, — рявкает Скарамучча. — У тебя что, мозги помертвели? — Извини, — смеется Чайлд, покусывая его за ключицу. — Ты прекрасен. Я ничего не могу с собой поделать. — Почему ты пытаешься мне льстить? — ворчит Скарамучча. — Я уже в твоей постели — хоть и собираюсь выкатиться прямо из нее. За работу. — Неа, — упрекает Чайлд, скользя рукой по талии Скарамуччи. — Я победил сегодня, помнишь? Мы сделаем все по-моему, так что позволь мне не торопиться с тобой. Только в этот раз. В другой жизни Скарамучча был бы богом. Возможно, вполне уместно, что Чайлд поклоняется ему, словно так и есть — своими руками, своим ртом. Хватка на его бедре ощущается своего рода благоговением, а расцветающие синяки — подношением, оставленным на алтаре. — Аякс, — шипит Скарамучча, его голос дрожит. Ногти впиваются в кожу на спине Чайлда, едва сдерживаясь, чтобы не пустить кровь. — Куникузуши, — шепчет Чайлд в ответ, проводя рукой по обнаженной коже бедра Скарамуччи, чтобы отвлечь его от жжения, что возникает при растяжке. — Не волнуйся. Я с тобой. Скарамучча закрывает глаза и берет то, что ему дают.

___

Скарамучча задумчиво смотрит на спящего Чайлда. Взгляните на эту пару: брошенная марионетка сегуна Райден и окровавленный клинок Царицы. Возможно, именно поэтому Скарамучча просто не может держаться подальше от Чайлда. Никто другой не поймет, каково это — быть нелюбимой пешкой своего бога. Чайлд шевелится, приоткрывая один глаз, чтобы спросить: — Почему не спишь? — Заткнись нахер, — говорит Скарамучча. Чайлд что-то ворчит себе под нос, его ресницы трепещут и закрываются. Он крепче обхватывает Скарамуччу за талию, притягивая ближе. Его дыхание обдувает шею другого, когда выравнивается. Скарамучча вздыхает. Он может слышать сердцебиение Чайлда невероятно близко — ровный ритм. Они оба представляют собой множество вещей. Две пешки. Марионетка и клинок. Шестой и Одиннадцатый. Но прямо сейчас, в уютной темноте, они лишены своих титулов. Скарамучча кладет руку на свою впалую грудь. Вот где должен был быть Гнозис. Вот где было бы его сердце, если бы он был человеком. Скарамучча зажмуривает глаза и прислушивается к сердцебиению Чайлда. Тудум. Тудум. Тудум. Он почти может представить, что звук принадлежит ему самому. Что ему не нужен Гнозис, потому что у него есть сердце. На мгновение он чувствует себя цельным. Реальным. Человеком. Скарамучча сворачивается калачиком в тепле Чайлда, словно последний кусочек головоломки встает на место, и засыпает.