True Disaster

      

***

             Это должна была быть очередная ночная гонка, в которой Сонхун, позволь ему удача, пришёл бы первым, или, как происходило в последних проклятых три раза — снова попал на непочётное второе. Но всё не заладилось ещё со звонка Джейка, принесшего с собой отвратнейшую из вестей:       — С тобой хочет потягаться Джей. Что ответишь? Гордость не позволяла Сонхуну, как цыплёнку, ответить «нет». А вот показатели собственной тачки как раз жалобно это «нет» орали. Но Джею, как он думал, лучше проиграть в гонке, хотя бы попытавшись выгрызть недосягаемый шанс, чем отказать сразу же и прослыть тряпкой. Они с Джейком как раз стоят у машины, осматриваясь и морщась от оглушительных криков с одним единственным именем. Огромная толпа поддержки визжащих девчонок и даже парней — вот ещё один минус гонки с Джеем. Фан-клуб его больше, чем может вместить бар на соседней улице, куда все обычно заваливаются после жаркой ночки. Сонхун чертыхается, упираясь ладонями в крышу машины.       — Ты сам это выбрал, чувак, — вздыхает Джейк, хлопая его по плечу.       — Я знаю, — качает Сонхун головой. — От того и погано. Заранее знать, что победа тебе не светит, но лезть в пасть к тигру потому, что иначе вообще можешь лишиться приглашений.       — Ну, тигром ты его, конечно, громковато назвал, — усмехается друг, косясь в сторону. — Но мальчишка неплох. Правда… — указывает он пальцем на лицо, кривясь. — Мода эта…       — Фишка.       — Знаешь же моё отношение к такому дерьму. Проще надо быть.       — К нему люди и без этого тянутся. Джейк усмехается ещё раз, не сводя глаз с брюнета, опёршегося бёдрами о капот своей машины, приобнимая кого-то за шею.       — И люди, — тянет Джейк. — И…       — Когда там уже начало? — обрывает его Сонхун, отлепляясь от машины своей и обходя её, чтобы в который раз проверить, всё ли в порядке. Ещё один минус этой гонки с Джеем заключался в том, кого он обнимал, не скупясь при этом цеплять пальцами крутящуюся рядом юбку вдобавок. Не то, чтобы Сонхуну, спустя полгода, всё ещё было обидно и горько, но — видеть бывшего целующегося с твоим, можно сказать, врагом — неприятно точно.       — Меня больше интересует — кто сегодня пит-гёрл, — вытягивает шею Джейк. — Девчонка с прошлой гонки умотала раньше, чем ты даже до финиша добрался.       — Возможно, если бы ты предложил ей, хотя бы, пиво, а не сразу заднее сидение твоей тачки — она осталась бы на подольше, — поигрывает бровями Сонхун, ухмыляясь.       — Что поделать? Я не романтик.       — Смотри почаще в сторону Джея. Как знать, возможно, одна из тех юбок, что вьются там — и есть пит-гёрл, — бормочет Сонхун, приседая перед капотом и проверяя решётку.       — Или бой.       — А? Он вскидывает голову в непонимании, но Джейк лишь тычет пальцем куда-то ему за спину. И Сонхуну стоило прежде подняться, или лучше сразу сесть на задницу, на которую он едва не сваливается с корточек, потому, что, обернувшись, видит то, чего даже в самых смелых снах не встречал. А точнее кого. А точнее всё вместе. Первым делом он, конечно же, замечает серую клетчатую юбку, лежащую на крепких бёдрах, слегка оголяя их. Стиль, если это можно так назвать, всех почти пит-гёрл — что-то короткое, откровенное, жаркое. Легко снимаемое и подающее, так сказать, товар — лицом, потому, что большинство пит-гёрл с радостью нарушали правила и укатывали с гонщиками после тусовок. Но юбка, за которую зацепился взгляд Сонхуна от откровенной была далековата. Возможно, чуть короче приличного при такой позе, но… Поза. Да. То, что следующим он рассматривает — это поза. Одна длиннющая нога упирается мысом массивного ботинка в пыльный асфальт, пока вторая плотно прижата тракторной подошвой к капоту. Тот, кто позволил сидеть так на своей тачке — должно быть очень любит этого паренька. Сонхун сглатывает, когда глаза его поднимаются вверх, отмечая, что в этой прелестной клетчатой юбке, с этими невероятными длинными ногами и в слегка откровенной позе — сидит парень. Его уложенные лёгкими волнами брусничные волосы спадают на лоб, и он то и дело поправляет их длинными пальцами, увитыми множеством серебристых колец. Острый подбородок то упирается в голую коленку, то приподнимается, когда парень оглядывается вокруг, чтобы после вернуться скучающим видом к экрану своего мобильного. Сгорбленные плечи укутаны в чёрно-белую толстовку, кажущуюся совсем обычной…если бы не юбка под ней. И флаг, прицепленный уголком где-то за поясом этой самой юбки.       — Это законно? — голос Сонхуна севший, и ему приходится прокашляться, поднимаясь, наконец, на ноги, чтобы подойти к другу, с таким же интересом и не меньшим скепсисом оглядывающему парня в юбке. — Я в смысле…       — Могут ли парни махать флажками? — сужает глаза Джейк на короткий кивок. — Как видишь.       — Лучше бы не видел, — выдыхает Сонхун, зачёсывая назад русые волосы и одёргивая куртку.       — А что? Разве не в твоём вкусе?       — Настолько в моём, что это помешает мне за руль сесть. Джейк приподнимает бровь, опускает взгляд на джинсы Сонхуна, а после смеётся в кулак.       — Ну, мы хотя бы знаем, что от горя расставания ты не стал импотентом.       — О, заткнись. Сонхун шутливо бьёт его по плечу, но всё же не сдерживается от того, чтобы посмотреть в сторону пит-боя ещё раз. Жалея, потому что пара цепких чёрных глаз впивается в него будто бы намертво, опустошая сознание.       — У меня на сегодня совсем шансов нет? — бормочет Сонхун, наблюдая за тем, как парнишка неспешно закидывает одну ногу на другую и опирается ладонями о капот позади себя.       — Почему же? Есть, конечно, — кивает Джейк, тут же прыская смешком. — Есть ведь шанс того, что Санта правда существует?       — Что ты за друг такой?       — Лучший, — хмыкает Джейк, поворачиваясь к пит-бою спиной и щёлкая пальцами перед лицом Сонхуна. — Советую расслабиться и не вестись на него.       — Как думаешь, почему он не с Джеем? — отмахиваясь от руки друга, Сонхун нехотя отворачивается от парнишки, но краем глаза замечает, как тот соскальзывает с капота.       — Может он и с ним? Видишь, как удачно тебя с настроя сбивает.       — Я должен выиграть.       — Этот парень всё равно не идёт вкупе с выигрышем, ты же знаешь?       — Почти все пит-гёрл уезжают с гонщиками после, ты же знаешь?       — Не в этот раз, чувак, — поджимает губы Джейк. — Как бы я не радел за твои счастье и победу…но ты и сам прекрасно это понимаешь. Цокая языком, Сонхун решает обернуться ещё разок и безошибочно впечатывается в затягивающую тьму из-под длинных ресниц.       — Лучше бы отказался.       — Ну, ты только слёзы мне тут не лей, — сжимает его плечо Джейк. — После финиша поплачешь. Крик со стороны заставляет их отстраниться. Джейк кивает, не говоря ничего про удачу, но одним взглядом желая её. Сонхун кивает, не отвечая ничего, но уже молясь на то, чтобы хреново чудо и впрямь произошло. Садясь в тачку, он на автомате пристёгивается, но смотрит в другом направлении. Потому, что глаза его прикованы к клетчатой юбке, за которую хватаются нагло чужие пальцы, хоть и ненадолго. Это злит. И Сонхун, не сдерживаясь, рычит и скалится, морща нос и хватаясь пальцами за руль до побеления костяшек. Он старается не оборачиваться больше на жадный взгляд Джея, но краем глаза неизбежно следит за крепко сбитыми бёдрами, выглядывающими из-под подола клетчатой юбки. С каждым шагом пит-боя назад, замечает смазано то, что толстовка его — обрезана. И едва не задыхается, потому, что парень внезапно решает обойти его машину и зачем-то подойти к опущенному до половины стеклу. Почти бьёт сам себя по лбу, забывая за всем этим о традиции…       — Должен ли я пожелать тебе удачи? — раздаётся над ухом манерный голосок. Сонхун впивается в руль так, что суставы сводит, но поворачивается к пит-бою, разглядывая теперь вблизи его личико. С лёгким ненавязчивым макияжем, но подчёркнутыми длинными ресницами, медленно, словно скучающе, опускающимися при каждом моргании. С приоткрытыми тёмно-розовыми губами, сложенными в совсем слабой, но дразнящей ухмылке.       — Как хочешь, в общем-то, — старается как можно более безразлично пожать плечами Сонхун. Брови пит-боя приподнимаются под брусничную волнистую чёлку.       — Вот как, — тянет он. А после неожиданно склоняется ближе, нагло опираясь пальчиками о стекло. — Вообще, нам не положено быть трофеями, но, если выиграешь сегодня — подарю тебе поцелуй. Он не даёт Сонхуну времени для ответа, отталкиваясь от его машины и спешно возвращаясь на своё место. Но Сонхун теперь с него глаз не сводит, напрягаясь всем телом так, будто он не вести тачку будет, а сам марафон побежит. Облапывает буквально взглядом сочные мышечные бёдра, спадающую на них серую клетку юбки…почти матерится вслух, замечая оголившийся торс из-за приподнятой вверх обрезанной толстовки. Хочет задушить себя в этот момент той же цепочкой, которая опоясывает стройное тело под одеждой. Глаза Чонвона, что удивительно, тоже прикованы к нему, когда он поднимает руку с флагом. Сонхун знает, что у него нет шансов. Но он ещё никогда не хотел выиграть так сильно, как в эту ночь. Чёрно-белый флаг превращается для него в красный, от того, как резко тачка срывается с места, а волны чужих волос мажутся на периферии зрения. От злости на то, что из головы не выходит, как руки Джея касались клетчатой юбки. От топящего желания обещанного поцелуя и мыслей о том, какие на вкус тёмно-розовые усмехающиеся губы. Всё, что терзало Сонхуна до гонки — плавно стёрлось пылью из-под массивной подошвы ботинок пит-боя. И проносящимися мимо, кажется, со скоростью света очертаний города. Он даже вряд ли разбирает дорогу, зная её почти наизусть, несётся, давя на педаль газа до онемения. Он знает, что его тачка не способна выжать столько, сколько нужно для победы, но честно старается. Как, кажется, никогда. Стискивая зубы и выкручивая руль, понимает, что Джей даёт ему обогнать себя на первом повороте потому, что это его игра. Стиль. Это ни черта не мотивирует и не радует, но Сонхун продолжает, даже зная, что уже на третьем повороте чёрный блестящий нос чужой машины плавно обойдёт его. Так, словно и не старался. Так, словно Сонхун не выжимал педаль газа до предела, а тащился в пределах городской нормы. Конечно, мало, что помешает ему выцепить пит-боя после гонки и предложить выпить в каком-нибудь баре потише, а не том, где собрался разрастающийся фан-клуб Джея, но…он не думает, что парню действительно интересно просто пить пиво и целоваться на заднем сидении машины, когда он мог бы пить всё, что угодно и целоваться в пентхаусе в центре Сеула, получив при этом немалую сумму от выигранных денег. Ведь почти все пит-гёрл так делают? Отличался ли от них этот конкретный пит-бой? Сонхун так не думает. Но подрезает против собственных же правил Джея. Успевает заметить, как тот сверкает адским пламенем в глазах над банданой, закрывающей почти всё лицо. Дёргает рычаг передач, снова выкручивает руль и банально молится всем богам, которых только вспоминает из чёртового даже Древнего Египта. Задерживает дыхание, влетая в очередной поворот… Бьёт от переизбытка чувств ладонью по рулю, когда уже через пару мгновений Джей всё-таки обходит его. Не жалеющий его больше, прекративший собственную же игру в кошки-мышки, обозлённый до чёртиков и мигнувший задним светом также, как до этого яростным взглядом. Кусая внутреннюю сторону щёк, Сонхун едва давит в себе желание затормозить прямо посреди дороги, но всё-таки давит на газ и скользит по дымящемуся асфальту. Следом. Пересекая финиш, даже не смотрит на толпу, окружившую машину Джея, и тормозит чуть поодаль, дёргая излишне резко ремень безопасности. Не вылезая из тачки и лишь откидываясь затылком на подголовник, разглядывая свои руки на руле, пока дверь не открывается, а в салон не заглядывает Джейк.       — Ну, это было хотя бы эпично, чувак, — трясёт он планшетом, на котором раздвоённый экран, следящий за картой и прикреплённой к крыше машины камерой. — Подрезать Джея…       — Само вышло, — отмахивается Сонхун. — Погнали домой.       — О… Он всё же смотрит на Джейка, поджавшего губы и опустившего глаза в планшет.       — Тут такое дело…       — Да ладно? — устало усмехается Сонхун. — И кто она?       — Девчонка из толпы, — дёргает плечами Джейк. — Согласилась пойти в бар.       — О, ты всё же воспользовался моим советом, не-романтик?       — Решил попробовать. Сонхун похлопывает друга по предплечью и кивает, маша ладонью.       — Проваливай. Пусть хоть тебе сегодня повезёт.       — Напиши мне, как доберёшься до дома?       — Окей, мам. Они смеются, ударяясь кулаками и, как только хлопает дверца, Сонхун почти сразу заводит мотор и плавно съезжает с главной трассы, прячась в тени огромной парковки и отгоняя тачку куда угодно подальше от шумной толпы. Останавливаясь лишь тогда, когда удостоверяется, что визги слышны лишь на периферии, а слабый свет фонарей по периметру торгового центра не бьёт по глазам. Парковка пустынна и тем хороша. Сонхун вылезает из тачки, прикрывая дверцу, и облокачивается спиной о неё, запрокидывая голову, чтобы позволить прохладному ночному ветру скользнуть по влажной от пота шее. Вдыхает поглубже маячащее вокруг разочарование, но не ощущая его в полной мере, потому что… …ну, он пытался. Забираясь пальцами во внутренний карман куртки, он почти нащупывает пачку сигарет, как слышит тихий звук медленных, шуршащих шагов. Опуская голову и готовясь уже прогнать, кого бы там нелёгкая не принесла, он так и остаётся с приоткрытым ртом, встречаясь глазами с поблёскивающей темнотой под брусничной чёлкой.       — Ты проиграл, — тянет пит-бой, чуть сужая кошачьи глаза и склоняя голову к плечу.       — Пришёл посочувствовать? — Сонхун фырчит на это заявление, складывая руки на груди и осматривая парня поближе, пока есть возможность. Не задерживаясь на лице, спускаясь к длинной шее, открытой в широком вороте двухцветной толстовки, к её обрезанному краю, едва касающемуся пояса юбки. Загадочно сложенным за спиной рукам, неизвестно ли держащим что-то. Успевает зацепить взглядом и что-то мелькнувшее под кромкой юбки, но парень оказывается в шаге напротив, и приходится снова вернуться к его лицу с потемневшими вдруг до густой черноты глазами.       — А тебе нужно моё сочувствие? — вздёргивает он бровь, клоня теперь голову в другую сторону, снова лениво усмехаясь, как в начале гонки на старте. А после произносит то, от чего у Сонхуна кожа вспыхивает. — Или обещанный приз?       — Я ведь проиграл? — щурится он, пытаясь разглядеть в чужих глазах насмешку. Но парень лишь жмёт плечами, убирая из-за спины руки и цепляясь пальцами за самый край юбки, медленно приподнимая.       — Знаешь, — чуть тише произносит он, — что будет, если посмотреть на твоё место снизу? * За серой клетчатой тканью сначала обнажается кожа, а ещё чуть выше — обхватывающий крепкое бедро кожаный ремешок с серебристым сердечком посередине, явно отпечатавшимся за всё это время. Сонхун шумно втягивает носом воздух, не отрывая взгляда от длинных пальцев поддевающих ремешок, пока тот не хлопает тихо о нежную кожу. И не выдерживает, хватая пит-боя за запястье и дёргая на себя, сталкивая их грудью и носами.       — Не знаю, — почти рычит он в мягкие приоткрывшиеся губы. — Ты мне скажи.* И, о, он получает свой приз, несмотря на проваленную гонку. Отпуская руку пит-боя, сцепляет его талию под толстовкой крепкой хваткой, вжимая пальцы в голую кожу и вырывая короткий сдавленный стон в поцелуй. Не мешкая, скользит по юбке вниз, сгребая ткань в ладони вместе с задней стороной бедра. Сминая, наконец, с наслаждением то, что ещё несколько минут назад мог только пожирать глазами. Он подхватывает ремешок и тянет его вверх, ловя языком ещё один стон из-за того, как края украшения впиваются в чувствительную кожу. Разрывая поцелуй с усмешкой, только сейчас ощущает вонзающиеся в свои плечи кончики дрожащих пальцев.       — Ты рисковый, — мажет он губами по щеке парня, оставляя мокрый поцелуй на линии челюсти. — Что, если бы я не был геем?       — У твоего бывшего слишком длинный язык, — задушено шепчут в ответ, подставляясь под ласки.       — Не такой длинный, как у тебя. Сонхун лишь сильнее дёргает ремешок, а после подхватывает чужую ногу, вминаясь пальцами в мясистое бедро и закидывая его на свою талию. Ведя бровью от того, как легко пит-бою это далось и отмечая возможную неплохую растяжку, оставляя эту мысль теплиться на задворках сознания. Возвращаясь вниманием ко всё ещё призывно открытым губам и даря им короткий дразнящий поцелуй, игриво прикусывая нижнюю, чтобы получить очередной хнычущий стон и заглушить его в итоге поцелуем уже полноценным. Он меняет их местами, прибивая парня к дверце своей машины и пробегаясь пальцами от бедра ниже, по острому колену и обёрнутой теперь вокруг его талии голени, до середины плотно затянутой в кожу массивного ботинка. Рычит низко и слышимо в горячий рот, потому что под толстовкой серебро цепочки действительно обвивает изящно весь торс. От шеи, до которой Сонхун добирается ладонью по пути серебряных звеньев, лежащих на груди, до самой талии, свободно опоясанной необычным украшением. Но, вжимая податливое тело в дверцу машины крепче, Сонхун всё же нехотя останавливается, мягко разделяя их губы, довольствуясь тем, как к нему невольно тянутся для продолжения.       — Спасибо за подарок, — бормочет он, не сдерживаясь и всё же оставляя ещё один поцелуй на подбородке пит-боя. И чуть ниже на самом горле… — Но теперь я, кажется, тебе должен.       — И как быстро ты сможешь отдать мне должок? — его явно не собираются отпускать, перемещаясь пальцами с плеч в волосы, путая русые прядки на затылке. Сонхун усмехается в покрытую мурашками кожу.       — А как быстро нужно? Он не вырывается из цепких лап, но отстраняет их лица достаточно, чтобы взглянуть сверху вниз в затянутые желанием чёрные бездны, поглощающие его безжалостно.       — Прямо сейчас? Прямо на твоей тачке? Воздух застревает в лёгких, пока Сонхун переваривает информацию, всё ещё держа раззадоренного от поцелуев парня в своих руках. Бродит мутнеющим взглядом по чужому лицу с невысказанным вопросом…       — Я не шучу. И мне есть восемнадцать, — торопливо добавляет пит-бой, вызывая у Сонхуна усмешку.       — Как тебя зовут?       — Чонвон.       — С…       — Я знаю, кто ты. Проворные пальчики в его волосах сжимаются ощутимо, до тихого шипения, наклоняя ближе.       — Кто же? — ладонь Сонхуна в отместку поднимается по задней стороне бедра выше. Настолько, что он уже бессовестно забирается ногтями под кромку белья, царапая нежную кожу, отчего Чонвона пробивает дрожью. Но он собирается, фырча чуть слышно и насмешливо в губы Сонхуна:       — Мой должник-хён. Последнее теряется в новом голодном поцелуе, с которым Сонхун затыкает Чонвона. И, вероятно, пустынная парковка недалеко от места гонок и бара, как капот его многострадальной тачки — не были лучшим место для секса, но Сонхун подумает об этом чуть позже. Когда на его шее и бёдрах Чонвона пройдут следы этой ночи. Когда они ещё раз убедятся в этом после следующей гонки, пока Чонвон будет отчаянно пытаться зацепиться пальцами за гладкий капот, проезжаясь по нему же голой грудью от резких движений Сонхуна. Всё это позже. А пока, его интересует лишь то, насколько яркий след останется на огненной коже, если он оттянет ремешок ещё… И ещё…