Мир в отражении

— Стоп, тайм-аут, — Трев упирается кончиками пальцев одной руки в ладонь другой, поочерёдно осматривая каждого из присутствующих: — То есть, этот Майло – троюродный брат сестры бабушки внучатого племянника деда Бри? Лайс, усиленно потёрший ладонями лицо, устало вздыхает и, подняв указательный палец вверх, кисло улыбается: — Родного деда со стороны матери – это важно. То есть, является твоим кровным родственником, — ледяные озёра сочувственно смотрят мне в глаза. Поднимите руку, кто удивлён. А что я? Я ещё никак не отойду от новости, что, вообще-то, всё же являюсь кровным родственником контрактора моего демона – Робин Пейдж. Помните, у неё была сестра, Амалия? Вот она – моя какая-то там бабуля. Здорово, правда? В восхищении сижу уже минут десять и буравлю невидящим взглядом своего пернатого друга, жалея, что времена, когда гонцам с плохими новостями отрубали голову, уже миновали. Неделю назад я сбежала из собственной квартиры после предупреждения Лайнела, и не зря – МагиПол с чего-то осерчали на меня и объявили в розыск. Ещё до встречи с личным пернатым телохранителем успела догадаться, что это всё происки любимой сестрёнки, которая спит и видит, как заполучить Валъира. Вот только никак не могла взять в толк, чем же ей так не угодил мой демон, что Фел неустанно охотится за ним. Пока всё тот же белокрылый бодигард не пояснил ещё один маленький факт моей биографии – Фел, если можно так сказать, одержима. Внимание – одержима ангелом. Вот и я тоже охерела, когда узнала. Оказывается, моя сестрёнка, благодаря обожаемому папуле, сделала из себя мага со способностями ангела. Представить трудно, но ангелов тоже можно призвать, как и демонов, просто известно это не многим, а лишь подпольным наглухо засекреченным сектам, главой одной из которых и был мой папенька. Точнее, её папенька – мой-то кто-то из рогато-хвостатых. В общем, как и у демонических магов, у подобных моей сестре так же со временем едет крыша, в том числе, и у ангела, запертого в ней. То есть, когда во мне стали пробуждаться демонические силы, у пернатой внутри сестрёнки шарики поехали за ролики, чем и вызвали сдвиг по фазе самой Фелис. Так что напала на меня и похитила демона вместе с инфернусом не совсем Фелисити. Машинально перевожу взгляд на хвостатого. Заилас сидит на столе, свесив одну ногу, раздражённо помахивает кончиком хвоста и прожигает меня взглядом. Как и всю неделю, в общем-то. Дело в том, что, хоть никто, кроме нас двоих, и не знает о том поцелуе, но я отчаянно стараюсь думать как можно тише и, по возможности, не остаюсь с ним наедине. Естественно, его это злит – скорее всего, не понимает, почему я, по сути, сначала ответила на его порыв, а теперь забилась в нору, если можно так выразиться, и смотрю оттуда голодными глазами. Действий, конечно, он не предпринимает – не смотря на всю свою жестокую природу, мужчины их мира ни за что не станут принуждать женщину или брать её силой, для них важно, чтобы женщина выбрала сама. Валъир шумно выдыхает, раздувая ноздри, чуть щурит глаза, после чего отворачивается в сторону. Тихо и устало вздыхаю. И правда, нужно было просто устроиться библиотекарем, а не ввязываться во всё это магическое оливье. Стрекозиные очки в черепаховой оправе, «глухое» платье в крупную клетку, каблуки два сантиметра – ни одна сверхъестественная морда и близко к такому чуду света не подползёт. — Вы как хотите, мои потусторонние друзья, а я пойду, отравлюсь кислородом, — бормочу довольно тихо, после чего с усилием поднимаюсь с дивана и шаркаю к выходу из комнаты. Миновав все лабиринты дома приёмного отца, спускаюсь с крыльца и, сунув руки в карманы джинс, подставляю лицо солнцу. Итого, что мне нужно сделать. Первое: разобраться-таки с этим самым Майло, потому что с него-то вся эта кутерьма и началась. Второе: выяснить, насколько сильно ДНК рогато-хвостатых влияет на меня, и что же я, всё-таки, такое. Третье: понять, что же замыслили пернатые, и избавить их от мысли, что им нужен Король Двенадцатого дома. Четвёртое: Фелисити. Нельзя её бросать в таком состоянии, тем более что она не виновата в своём поведении в последние полгода. И, наконец, пятое: сам Валъир – его нужно при первой же возможности отправить отсюда и не травить себе душу, без того уже дел натворила достаточно. Порыв холодного ветра заставляет вздрогнуть и открыть глаза. — Я сказала «отравлюсь кислородом», а не «подхвачу воспаление лёгких», — бормочу, не оборачиваясь. — А я подумал, что тебе проветриться надо, — невинно отзывается Лайс, останавливаясь рядом. Бросаю на него короткий взгляд, почти сразу же отворачиваясь. Бывший напарник хмыкает и растягивает губы в улыбке: — Всё ещё злишься. — Не-а, — возвращаю взгляд к нему и чуть щурюсь. — Глаза у тебя жуткие. Лайс начинает хохотать: — Видела бы ты свои в том кафе – я чуть не поседел. — Ты итак блондин. — Пепельный мне не пойдёт, — Симонс морщит нос, а затем чуть запрокидывает голову, переводя взгляд на облака. Задумчиво рассматриваю профиль друга и тяжело вздыхаю: — Как докатились до жизни такой, а, Лайс? Он косится в мою сторону и хитро ухмыляется: — Ты сейчас про свою пламенную страсть к полуголому хвостатому или что? Сердито щурюсь, фыркаю и отворачиваюсь в сторону. Блондин легко толкает меня локтем в плечо и снова заговаривает: — Я не осуждаю, Ри. Я с тобой дольше, чем кто бы то ни было, так что если у тебя возникли сомнения на счёт собственной адекватности – всё с твоей крышей в порядке, кукуха сидит на месте. Мужик – он и в Африке мужик. — Ты хотел сказать – в аду, — фыркаю. — Но вообще, я говорила про тебя и меня – как так получилось? Я ведь не совсем человек, и на мою душу населения не должен приходиться пернатый Кевин Костнер*. Кроме того, как я могла не понять, кто ты, если…, — устало вздыхаю, усиленно тру ладонями лицо, после чего взмахиваю руками: — Я даже не знаю, к какому дому принадлежу, на что я способна. Лайс складывает руки на груди и морщит лоб, наигранно задумываясь: — Ну, по крайней мере, мы знаем одно: ты способна ощипать ангела догола, — и, чуть помедлив, добавляет: — Конечно, при условии, что кого-то ущипнут за хвост. Начав хихикать на слове «ощипать», затихаю и нервно обхватываю себя руками за плечи на уточнении про хвост. — Прости, — виновато говорит Лайнел. — Я не имел в виду… — Я знаю, — перебиваю, отмахиваясь. — Знаю, что ты здесь не при чём. Тебе самому тогда досталось. — Ты не так уж и сильно меня задела, — усмехается блондин, а я поднимаю на него взгляд: — Заилас сказал, что есть раны, которые появились после меня и от твоих пернатых товарищей. Симонс морщится, как будто съел что-то горькое, и бормочет: — Вот уж от кого не ожидал. Пожимаю плечами. Друг вздыхает, суёт руки в карманы и снова переводит взгляд на облака: — Ерунда, не думай об этом. Считай, выписали штраф за недогляд, и не более того. Подхожу ближе и прислоняюсь своим плечом к его, так же поднимая взгляд на облака. — Заилас, значит? — спустя какое-то время переспрашивает Лайс. — Угу, — тихо вздыхаю. — Двенадцатый дом… я пробовал узнать, зачем нашим демон Двенадцатого дома, но так ничего вразумительного и не услышал. И мне, откровенно говоря, это очень не нравится. — Знал бы ты, как это не нравится мне, — горько усмехаюсь. — Когда дело касается его, я, и правда, готова на куски разорвать – это здорово пугает, на самом деле. — Переживаешь, что у тебя, как у демонических магов, фляга засвистит? — с пониманием переспрашивает блондин. Киваю: — Я знаю, что не должна, но вдруг? Никто же не знает ничего обо мне, я, как и Фел, единственная в своём роде, так что… — Не-а. Оторопело таращусь на Лайнела: — В смысле? Виновато поджимает губы, зажмуривается на мгновение и устало выдыхает. — Ты единственная выжившая в своём роде, — глухо отзывается блондин. — Мало кто доживал даже до трёх лет – не справлялись с магией, что в крови демонов. У тебя, как видишь, получилось. Следующую минуту я внимательно рассматриваю лицо Лайнела округлившимися от удивления глазами. То есть, я не просто была экспериментом – целью, которую долго и упорно добивались ряды учёных в лабораториях. Дыхание сбивается, тело пробирает дрожь, но вовсе не от холода – мне страшно. Толпа учёных упорно добивалась выживаемости такой полукровки, как я, им нужен был такой уродец. Но зачем? И ещё более важный вопрос – как они так спокойно отпустили меня из своих лап после затраченных усилий? Нервно сглатываю, закусываю губу и совершенно не замечаю, как сначала ухожу прочь от Симонса, а потом и вовсе перехожу на бег. Понимаю это, только когда внезапно врезаюсь в чью-то грудь, и тут же ударяюсь в панику, начиная колошматить кулаками по всему, до чего могу дотянуться. — Пайилас. Голос Заиласа воспринимаю не сразу, но когда понимаю, что на груди передо мной пластина с гербом Двенадцатого дома, запрокидываю голову. Мерцающие алые глаза спокойно смотрят в мои, а руки демона всё так же крепко прижимают меня к нему. Мелькает мысль – интересно, а другие до меня выглядели более похожими на демонов? Были ли у них тёмные волосы или светлые? А кожа? Вспоминаю, какими жуткими выглядели мои глаза, когда вышла из себя в том кафе – они были почти как у Заиласа, только с круглым зрачком, и… Тут совершенно из ниоткуда бьёт по затылку догадка, и я едва слышно шепчу, с ужасом смотря на демона: — Дааррен… Это я, Заилас. Paīs… их призывают из-за меня. Этот Майло, скорее всего, изменил ритуал призыва, что использовал Клод,… моя кровь… они вырастили меня, чтобы призывать детей,… но почему только Двенадцатый дом? Что им нужно? Густая лава его глаз перетекает медленно, гипнотизируя, успокаивая. Во взгляде демона невозможно прочитать ни единой эмоции, ни кусочка мысли – лишь умиротворение. Оттого его ответ и кажется мне таким ужасающим: — Nā*. Валъир говорит это настолько спокойно, будто разговор и вовсе не о нём. Он объясняет, что понял почти сразу, что детей призывали в наш мир, чтобы заставить прийти Dīnen et Vh'alyir*, потому как он – единственный, кого не удалось связать контрактом. Возможно, хотели проверить, способен ли он самостоятельно пересечь границу миров, а может быть хотели вычислить меня – единственного контрактора, способного призвать и хоть как-то контролировать Короля дома Валъир. Ведь только он один сохранил свою магию по возвращению домой. Упираюсь ладонями в его грудь, чуть отстраняясь, и непонимающе переспрашиваю: — Как это – единственный? А остальные? Заилас чуть прикрывает веки, наблюдая за мной из-под ресниц, и, чуть помедлив, отвечает непривычно спокойно и тихо: — Со мной вернулся Наживер, Dīnen et Dh'irath*, его виш не работает, потому что Ahlēvīsh думает он thāitav*, когда его призвали. Непроизвольно озадаченно хмурюсь: — А остальные Ivaknen? — Из моего дома никого раньше не забирали, — он ведёт плечом, постепенно ослабляя захват. — Но другие дома, кто вернулись – они больше не владеют виш. Мёртвой хваткой цепляюсь пальцами за его плечи и зажмуриваюсь до боли. Всё это время была виновата я сама – мои еженедельные анализы крови из-за, якобы, исследований моей силы. На деле же кровь нужна была для вызова детей. Детей. Они пытали их, думая, что те скажут, как призвать Короля. Обессиленно роняю голову на грудь Валъира. Но и Короля Двенадцатого дома можно было призвать тоже через меня. Судя по всему, тот демон, ДНК которого использовали при моём создании, был из Двенадцатого дома. — Nūl. Другой, — мгновенно возражает Заилас. Отстраняюсь, выбираясь из его рук, и непонимающе смотрю на него: — Но тогда как они узнали, что я могу привести тебя? Если я не имею отношения к Двенадцатому дому, то с моей помощью нельзя было бы призвать детей Двенадцатого дома, и тебя. — Я сам пошёл за тобой, — отзывается демон. — И твой kanyin* – Одиннадцатый дом, не мой. Мысли путаются, и я снова начинаю паниковать, кусая губы, – Валъиру приходится несколько раз встряхнуть меня, чтобы я снова начала его слушать. Пока ведёт меня обратно, объясняет, что payashē – ключ ко всем домам, потому как являются матерями всех домов разом. Любая payashē может понести и родить от мужчины любого из домов, будь то Первый или Двенадцатый. Сама женщина не причисляется к определённому дому, кем бы ни был её отец, они все живут обособленно от мужчин, деревнями. На этом моменте переспрашиваю, если ли разница в способностях между дочерью Первого и Двенадцатого дома, на что Валъир отвечает, что никогда не задумывался об этом, но разницы в силе женщин не замечал – только в возрасте и опыте. — Ты не в первый раз думаешь об этом. Почему? — вдруг спрашивает он, замирая перед ступенями, ведущими в дом. Закусываю губу и пожимаю плечами, смотря под ноги: — Ваши способности разные, потому и подумала, что женщины тоже будут отличаться. — Ложь, — в голосе демона слышится ухмылка, так что я морщусь и медленно поднимаю взгляд, смущённо бормоча: — Правда. Но больше мне интересно, кого препарировали, чтобы создать меня. — Пре… Kar*? С горем пополам удаётся объяснить значение слова демону, в процессе чего хвостатого всего перекашивает от отвращения. Демон негодующе фыркает, рявкает пару ругательств, из которых ясно, что мы все – zh'ūltis hh'ainun и не умеем ценить жизнь. Ответить на это, кроме согласия, нечего, но так сказать не могу, потому просто пожимаю плечами. Когда входим в дом, понимаю, что мы здесь совершенно одни – полнейшая тишина и ни намёка на присутствие ГГ или Лайса. Естественно, сразу же набираю Трева и, спустя буквально минуту, вновь успокаиваюсь – сам Тревис уехал в гильдию, а Лайнел отлучился к пернатым друзьям разведать обстановку на счёт призывов, МагиПола и Майло. Собственно, сам приёмный родитель занят примерно тем же. Рассказываю об этом Заиласу, который тут же испаряется на просторах дома, а я, ничуть не удивившись (демон он довольно гордый, и то, что ему пришлось догонять и возвращать меня, никак не отменяет того факта, что он всё ещё обижен и зол), ухожу на чердак. Ещё когда жила с Тревисом, именно здесь была моя комната, и с тех пор ГГ в ней ничего не изменил. Так что, достав из рюкзака гримуар Атанас, устраиваюсь на широком подоконнике, обитом мягкой тканью и с большими подушками, и раскрываю его, в надежде найти ответ хоть на какой-то из миллионов вопросов, крутящихся в голове. За всё время, что сижу с книгой и планшетом с открытым переводчиком в руках, Заилас так и не появился в комнате. Слышу, как проходит где-то рядом, или обходит другие комнаты – даже громыхал чем-то в ванной, кладовке и на кухне, – но, почему-то так и не зашёл. Вскоре и я сдаюсь, откладывая гримуар, отчаявшись найти что-то полезное (или понять, что нашла что-то полезное) – слишком сильно волнует открытие, что возможность призыва вновь появилась благодаря мне. По сути, никто из предыдущих моих воплощений не мог бы быть в Ahlēavah, мире демонов, потому что я сама являюсь чем-то вроде моста Эйнштейна-Розена* из-за того, что принадлежу одновременно обоим мирам. И именно благодаря этому факту моей кровью можно призвать любой из домов, учитывая, конечно же, владение заклинанием, верным произношением и написанием имени дома. Но зачем пернатым нужен Заилас? С Майло-то всё ясно и понятно – скорее всего, Клод-дубль-два, хочет поработить весь мир, заточив в себе Заиласа. Сколько ни думаю об это – не могу понять, не приходит ни одной дельной мысли. Валъира невозможно лишить воли, нельзя подчинить, невозможно приказать ему что-либо. Кроме того, он меньше демонов других домов, хоть и значительно сообразительнее, хитрее. Да, может пользоваться магией, но зачем g’anoteēnón сила демона, если у них есть своя, и, думаю, не хуже? Вряд ли чтобы изучать – они противоборствуют, думаю, не одну сотню лет, и уже достаточно много знают друг о друге. Тяжело вздохнув, возвращаю гримуар в рюкзак и спускаюсь на кухню – надо срочно что-нибудь съесть. Всегда ем, когда нервничаю, и безумно счастлива, что на моей тушке это никак не отражается. На скорую руку режу себе сэндвичи с ветчиной и сыром, после чего, подумав, делаю ещё пару, но уже с красной рыбой, сливочным сыром и салатом, и завариваю огромный чайник чая. На шум и запах еды из недр дома выходит Валъир. Он не прячется, но идёт довольно тихо, так что я вздрагиваю, когда краем глаза замечаю его лицо над своим плечом. Демон принюхивается и задумчиво щурится, рассматривая мои кулинарные творения, а я внезапно понимаю, что последний раз он ел вчера утром – я пекла блинчики, и он стоял у плиты вместе со мной. С одной стороны, это очень удобно – жарко не было, потому что «лишнюю» температуру забирал себе демон, и я не страдала от духоты́, а с другой стороны, плоды трудов я начала видеть только когда хвостатый наелся и ушёл в комнату. Поворачиваю к Заиласу лицо и осторожно спрашиваю: — Хочешь? Ты не ел со вчерашнего утра. Он оборачивается ко мне, сердито щуря нижние веки, и напоминает с негодованием: — Потому что жар и свет – лучше. Тихо вздыхаю, отворачиваясь. Да, предлагать ему еду сейчас не лучшее время – Валъир слишком сильно злится на меня за поцелуй. Точнее, злится за отсутствие логичных, в его понимании, действий после него. То есть, да, нужно было спрятаться, но после этого я только и делаю, что отталкиваю его. Честно говоря, на его месте, я бы тоже злилась. Осторожно обхожу его с тарелкой и чайником в руках и устраиваюсь за столом. Наливаю чай, чтобы остыл, и комнату заполняет аромат жасмина и малины, а я жадно впиваюсь зубами в сэндвич. Судя по всему, я сильно нервничаю, потому как первые два сэндвича даже не замечаю. Как и Валъира, который, как оказывается, никуда не ушёл, а наблюдает за мной. Оборачиваюсь к нему и снова пробую позвать сесть рядом со мной. Странным образом, на этот раз он почти не вредничает и садится рядом, тут же опрокидывая в себя мой чай. Выглядит настолько забавно, что едва удерживаю себя от хохота и киваю на тарелку с сэндвичами. Когда Заилас морщит нос, всё же начинаю тихо посмеиваться: — Хлеб можно убрать, — беру с тарелки сэндвич с рыбой и снимаю верхний кусок хлеба. — Вот, смотри. Салат и сыр, наверное, не очень понравятся, но рыбу попробуй, она вкусная, — поднимаю взгляд на заинтересованного демона и ободряюще улыбаюсь: — Ну же, давай. Валъир склоняется, принюхивается, после чего цепляет кусок когтями (в этот момент чуть морщит нос и щурится) и отправляет его в рот. Судя по выражению лица, пытается жевать и выглядит, в принципе, довольно воодушевлённым. Забавно, что мясо ему не понравилось, а вот рыба улетает с хлеба практически мгновенно. Так что я поднимаюсь и, подумав, решаю дорезать весь кусок, после чего выкладываю ломтики на тарелку и машинально тяну руку ко рту, чтобы облизать пальцы – дурацкая привычка, знаю, но не могу от неё никак избавиться. На моём запястье смыкаются пальцы, и, неслышно возникший рядом со мной, демон тянет руку на себя, впиваясь взглядом в глаза. Дыхание сбивается, и я нервно облизываю губы, не в силах отвести от Валъира глаза. — Заилас, — зов получается жалобным, словно последняя мольба перед казнью. Но, чувствую, так оно и есть. Демон шумно выдыхает, раздувая ноздри. Не сводя взгляда, чуть поворачивает голову и едва касается губами подушечек пальцев. Вижу, что не собирается ничего делать, но держит в напряжении, дразнит, хоть и сам себе тоже делает хуже – его зрачки расширяются, а хвост довольно сильно бьёт по полу. «Я с тобой дольше, чем кто бы то ни было, так что если у тебя возникли сомнения на счёт собственной адекватности – всё с твоей крышей в порядке, кукуха сидит на месте». Прав ли ты, Лайс? Нервно облизываю губы. Могу ли я поцеловать Заиласа? Сложный вопрос. Зависит от того, насколько хорошо смогу владеть собой после этого. Хотя в прошлый раз не почувствовала никаких изменений, да и, опять же, личный пернатый Костнер сказал, что я в полном порядке, а кому, как не ангелу-хранителю, знать всю шизу черепной коробки подопечной? Валъир не двигается с места и напряжённо следит за каждым моим движением. Хочу ли я поцеловать? Вашу мать, конечно же, да! Так, как он, меня не целовал ещё никто, и во имя всего святого (и не очень), я безумно сильно хочу испытать это ещё раз. Не давая себе времени на сомнения, делаю шаг ему навстречу, одновременно цепляясь пальцами за ремни на груди, и тяну за них вниз, к себе, вынуждая склониться ниже, но Заилас делает это очень медленно, почти невыносимо медленно. Уже хочу отстраниться, думая, что принуждаю его, когда, вдруг, понимаю, что он проверяет, действительно ли хочу этого я. Поднявшись на носках, закрываю глаза, прижимаюсь губами к его. И Заилас срывается – он глухо рычит, сначала терзая мои губы своими, после чего углубляет поцелуй, проникая языком в рот и находя мой. Он не позволяет мне вести, но, при этом, настолько умопомрачительно аккуратен и нежен, что перестаю понимать, от чего же кружится голова – от его вкуса или же от восхищения мной в каждом его жесте, движении. Этот демон сводит меня с ума. Когда разрываю поцелуй, просто потому что уже почти не могу дышать, вижу перед собой его ярко горящие лавовые глаза, отражающие, вполне вероятно, безумие моих собственных. Я ещё несколько раз мягко касаюсь его губ, после чего опускаюсь на всю стопу и прижимаюсь щекой к груди, обхватывая талию свободной рукой. Сердце гулко бу́хает в его груди – или же это моё? – и я опускаю веки, тяжело дыша. Не знаю, сколько времени требуется, чтобы успокоиться, но когда мы всё-таки возвращаемся за стол, заварочный чайник оказывается давно остывшим – и что-то мне подсказывает, что способность Заиласа забирать тепло тут абсолютно не при чём. С едой заканчиваем в полном молчании, после чего я прибираюсь, и мы оба перебираемся в гостиную. Когда сажусь, Заилас снимает щитки, складывая их рядом со мной, ложится на живот и устраивает голову на моих ногах, обнимая за бёдра. Я же осторожно касаюсь его спины ладонью – провожу вниз, почти до основания хвоста, после чего возвращаюсь к лопаткам и медленно глажу от одной до другой. — Мне страшно, — тихо шепчу, сводя брови. — Kir*? — Что стану сумасшедшей. Как тот парень, Эзра. Валъир переворачивается на спину, ловя мой взгляд: — Eshaillā* nailēranis et nā? Сердито хмурюсь, качая головой: — Я не боюсь тебя – я боюсь саму себя, потому что не знаю, кто я. Во мне есть демон, и я не представляю, что может произойти – демонические маги ведь сходят с ума, а я как раз отношусь к этой категории мификов. — Ты – настоящая. Закусываю губу, думая, как мягче переспросить, что он хочет сказать. В каком смысле «я – настоящая»? Разве люди могут быть не настоящими? Если он имеет в виду честность – так уже сам несколько раз ловил меня на недосказанности. Заилас тихо вздыхает и поясняет: — Ты росла, взрослела, Эзра – нет. Ещё лучше. Мы оба росли, и Заилас тоже рос – все ведь были детьми? Хотя, может быть, он имеет в виду немного другое? Вскидываю брови, немного озадаченно смотря в глаза Валъира: — Имеешь в виду, что магия демона была со мной с рождения? — Var. Ahlēa всегда была в тебе, у него – нет. Ты умеешь обращаться с аhlēa, она признаёт тебя. Из диалога, завязывающегося с моих вопросов, я понимаю, что безумие демонического мага наступает именно из-за невозможности демона использовать свои силы и невозможности тела человека вместить и выдерживать всю эту силу. Моё отличие в том, что демоническая сторона во мне с рождения, тело адаптировалось по неё, развивалось с учётом магических способностей и силы. Не скажу, что меня отпускает совсем, но легчает значительно. Настолько, что мягко улыбаюсь демону и аккуратно глажу его по груди, иногда спускаясь до живота, а затем обратно. Кожа, как ни странно, мягкая, почти что бархатная – а ведь на ней было столько ран, что должна, просто обязана была загрубеть, носить на себе хоть какие-то следы. Но нет. Интересно, а они все такие? Наверняка, нет. Двенадцатый дом больше похож на людей, но кем был мой биологический родитель? Из какого он был дома, что я выгляжу, как человек? Вообще, выглядела бы я иначе, если бы он был, скажем, из Второго дома? Была бы я похожа на огра или какого-нибудь йети? — Gh'ēlēis, — нехотя отзывается Заилас, всё ещё осматривая меня. — Шестой дом. — Что? — непонимающе вскидываю брови, рассматривая его лицо. — Твой отец был Dīnen et Gh'ēlēis, Король Шестого дома, — всё также нехотя поясняет демон. — С чего ты взял? — Ты же знала, что kanyin Одиннадцатого дома. — Да, но он выглядел, как… Стоп, — щурюсь, несколько раз тыкая демона указательным пальцем в центр груди. — Ты сказал, что женщины не различаются. — Mailēshta пайилас, — беззлобно огрызается демон. В порыве негодования хлопаю его ладошкой по плечу и возмущаюсь, что он всё это время знал, видел, что мне важно знать, и молчал, а теперь ещё и не хочет рассказывать, как определил дом того демона. Заилас начинает ехидно скалиться, ловит мои запястья, а в следующее мгновение я уже удивлённо хлопаю глазами, зажатая в горизонтали между сидением дивана и телом демона. Собираюсь пожаловаться, что это не честно, вот только снова отключается мозг из-за близости лица (и не только) Валъира к моему. Несмотря на то, что держит крепко, я спокойно могу сбросить его руки со своих, когда тянусь к лицу. — Ты никогда не препятствуешь мне, — говорю, обхватывая ладонями его лицо, и провожу большими пальцами по скулам. — Всегда отпускаешь и не удерживаешь. Он чуть опускает веки: — Ты так хочешь. — А если бы я попросила не отпускать? Хвостатый задира мгновенно меняется – вскидывается, скалится и с гневом заговаривает: — Принуждать… — Нет, — обрываю его, качая головой и прижимая большой палец к его губам. — Иногда я боюсь прикасаться к тебе – так сильно тянет... Но что, если бы я попросила тебя быть храбрым за двоих? Валъир искренне непонимающе смотрит на меня, хлопая глазами. — Nailēranis того, что хочешь? — изумлённо переспрашивает он. Закусываю губу, сдерживая смех, и, вздохнув, отвечаю: — Да, у людей так бывает. Теперь он хмурится, смотря на меня и стараясь понять странных hh'ainun, которые в итоге, как я и предполагала изначально, оказываются zh’ūltis. Он бормочет что-то ещё, но я ещё не так хорошо могу догадываться о значении слов, чтобы разобрать. Хлопает входная дверь, и Заилас, коротко обернувшись, мгновенно поднимается, сажая меня и устраиваясь рядом. На немой вопрос лишь хитро улыбается и щёлкает хвостом, а сразу после этого в проёме двери возникает мой приёмный отец. И весьма недовольный, надо признать. — Твоя сестра – стерва, — явно сдерживаясь в выражениях изрекает Трев. — Думаю, что это та пернатая сука в ней – стерва, — веду плечом. — Что случилось? ГГ рассказывает, что МагиПол продолжают зверствовать, рыщут по гильдии и постоянно всех опрашивают, кто и что знает о моём местоположении. Это не так уж и страшно, но жутко надоедливо и сильно отвлекает от насущных забот, так что я рассказываю Тревису, что уже ищу способ освободить сестру от ангельского радио и вернуть здравый рассудок. После последних слов, ГГ окидывает нас с Валъиром взглядом, полным сомнений в здравости, по-видимому, моего собственного рассудка, и, махнув рукой, уходит к себе в комнату со словами: «Только без глупостей, Бри». Что именно считать глупостями, уточнять не спешу, зато довольно резво поднимаюсь на ноги и иду к выходу. Заилас, естественно, следует за мной. «Пайилас». «Подожди, сейчас выйдем и объясню. Хотя тебе лучше быть в инфернусе». «Nūl». «Mailēshta Заилас», — даже мысленно получается довольно негодующе, так что хвостатый начинает хохотать – спасибо хоть тоже в мыслях. Разворачиваюсь, застёгивая куртку, и буравлю его всё таким же негодующим взглядом. Самое странное, что Валъир почти сразу же успокаивается, только чуть склоняет голову на бок и тянет носом воздух, принюхиваясь. — Что? — переспрашиваю, осматривая его. «То, что ты говорила – быть храбрым за двоих, – что это значит?» «Это значит, что ты сам можешь коснуться меня, когда тебе этого хочется», — чувствую, как начинают нагреваться щёки. — «И видишь, что я тоже хочу этого». Он чуть хмурится, немного скалится, показывая клыки, снова тянет носом воздух и шумно выдыхает, раздувая ноздри. Думаю, то, что предлагаю, против его природы – они всегда ждут дозволения женщины, – но со мной так не получится, я слишком много думаю об этом, и из-за этого возникает недопонимание между нами. Так что лучше сразу убрать промежуточный пункт. Заилас немного злится, борется сам с собой – ему сложно согласиться на то, что предлагаю. — Пойдём, — улыбаюсь уголками губ и, потянув за запястье, веду за собой. Теперь самое время пояснить, куда же я так подорвалась. Всё, на самом деле, очень просто – в библиотеку гильдии. Точнее, в смежную с ней комнату, где ГГ, обычно, прячет добытые и неизвестные манускрипты и книги. Что же мне там, вдруг, так резко понадобилось? Ответы, конечно же. Валъир уже не единожды говорил, что Тревис что-то скрывает от меня, а сейчас ещё и бучу поднял, что МагиПол рыщут по гильдии. Для информации – он всегда срать на них хотел. Даже, когда я подростком участвовала в рейдах, не волновался. Именно это и объясняю по пути к гильдии заинтересованному демону, который с лёгкостью проникает внутрь незамеченным, да ещё и вместе со мной. А там уже я протаскиваю его в тайник, где начинаю методично перебирать всю древнюю макулатуру. Заилас в этом помощник не большой – читать умеет, но вряд ли поймёт, что для людей является странным, так что он больше для моральной поддержки взят с собой. Попадается, на самом деле, много чего интересного – ритуалы создания довольно сильных и нужных артефактов, новые заклинания, а также делаю фото со свитка, в котором подробно объясняется последовательность формирования магического круга для отклика стихии земли. Надеюсь, что хоть эта древнегреческая хрень меня вразумит и поспособствует овладению элементом. А потом мой взгляд натыкается на скромненько притулившуюся в уголке папку, которую на своё горе достаю и начинаю листать. Здесь как раз и пригождается моральная поддержка – Валъир, будто почувствовав, что что-то не так, приближается ко мне и садится рядом, заглядывая в бумаги. — Что это? — переспрашивает Заилас, тихо постукивая кончиком хвоста по полу. — Недостающая часть моей биографии, — бормочу, листая страницы чуть дрожащими пальцами и усердно вчитываясь в текст. — И, похоже, что история моего рода в принципе. — Gh'ēlēis? — удивляется он. — Nūl, hēmisy haîma, полукровки, как я. Вслепую нашариваю стул за своей спиной и глухо падаю на него пятой точкой, не отрывая взгляда от текста. Периферией вижу, как Валъир устраивается на краю стола, подтянув к себе одну ногу и свесив вторую, и заглядывает в папку сверху. А у меня кровь стынет в жилах всё сильнее с каждым словом. Да, Лайнел сказал, что до меня были попытки создать полукровку, но не говорил, что их было восемь. Погибли восемь детей прежде, чем учёные вывели точную формулу – или не знаю, что они там вывели, – и появилась я. Выжила. Росла. Развивала способности так усердно, что, в конечном итоге, они не придумали ничего лучше, кроме как переключить тумблер на человечность и вручить мне браслеты, чтобы изучала магию отрицания. К слову, все погибшие дети были мальчиками. Ни одной девчонки, кроме меня. Подрагивающими руками захлопываю папку и бормочу на выдохе, смотря перед собой: — Они нарочно ждали, пока родится девчонка. Им нужна девчонка, — медленно оборачиваюсь к притихшему Королю Двенадцатого дома и окидываю растерянным взглядом его лицо. — Они загоняли мальчишек до смерти, пытались получить какие-то показатели, которых добились лишь от меня. — Женщины сильнее связаны с виш, — отзывается он. — И имеют отношение ко всем домам сразу. Тот, кто добивался твоего рождения, хочет обладать силами моего мира – через тебя хотел призвать меня, чтобы связать. Заторможено киваю, соглашаясь: — Я думала об этом. Но кто это может быть? Свихнувшаяся ангел в Фелис или же Майло? Тебя хотят получить и g’anoteēnón, и мой чокнутый родственничек. Кстати, — хмуро свожу брови, фокусируясь на спокойной лаве глаз демона. — Он должен быть гораздо старше меня, чтобы иметь возможность контролировать и рождаемость, и моё взросление. Наверняка, ему около пятидесяти, а маг такого возраста довольно опытен. И мне совершенно не нравится такой враг. Заилас гордо вскидывает голову и надменно фыркает: — Он не тронет тебя, пайилас. В ответ только качаю головой: — Меня не собственная безопасность волнует. Цель Майло – ты. Думаю, он хочет заточить тебя в себе, как Клод когда-то пытался обрести силу payashē, — задумчиво щурюсь, всматриваясь в глаза Валъира. — Думаю, не всё так просто, как кажется. Он что-то скрывает от меня – это точно. Что-то очень важное, без чего не складывается весь паззл. Без чего я не смогу понять, что происходит, и помочь ему – всем детям, которых ещё призовут из-за меня. Закусываю губу изнутри, кладу папку на стол рядом с Заиласом и возвращаюсь к поискам. Однако не проходит и десяти минут, как Валъир встаёт рядом со мной. Отвлекаюсь от ещё двух книг с записями, и оборачиваюсь на него. Демон насторожен, прислушивается, тянет носом воздух и раздражённо дёргает кончиком хвоста из стороны в сторону. Видимо, кто-то совсем рядом с нами, прямо в библиотеке, хотя я ничего не слышу. «Человек?» — осторожно спрашиваю, непроизвольно озираясь. «Твоя hh'ainun с g’anoteēnón внутри». Челюсти стискиваются сами собой. Та пернатая сука, которой нужен Валъир. Она его по запаху что ли находит? И прицепилась, как к родному. Тихо выдыхаю, стараясь успокоиться. Медленно поднимаюсь, как можно тише убираю те две книги, что меня заинтересовали, а так же свиток с магией земли и папку с увлекательными фактами о моей жизни – это рукописное издание, пожалуй, изучу от корки до корки. Даже если будет тошнить. Раздумья, как выбраться из секретного отсека, прерываются тихим женским смехом по ту сторону стены и бормотанием. Расслышать, что же именно бормочет пернатая скотина, не удаётся, но по окончаниям слов, отдельным звукам, догадываюсь, что это латынь. Постепенно отдельные звуки, отголоски слов и интонация складываются воедино, смутно напоминая мне одно хитрое и очень неприятное заклинание. Не знаю, как работает то, что пытается наложить Фелисити, но даже отдалённой схожести с другим мне достаточно, чтобы заволноваться – однозначно это заклинание вырубит меня, и Заиласу снова придётся общаться со снежной королевой. Хватаю хвостатого за руку и медленно утягиваю за собой через стеллаж к другой стенке. Там, насколько помню, должен быть прямой проход в кабинет ГГ. Точнее, в подсобку, но в любом случае, смыться оттуда будет гораздо проще, чем отсюда. «Пайилас, там тоже g’anoteēnón». Едва нащупав рычаг, вздрагиваю и оборачиваюсь. В который раз меня удивляет его спокойствие – Валъир полностью доверяет мне, хоть и знает, что впереди враг. «Там они нас не ждут», — отзываюсь в ответ. — «Кроме того, может быть, получится проскочить незамеченными». Мягко тяну рычаг на себя и молюсь всем, кому только можно, чтобы дверь отъехала так же бесшумно. «Только не используй магию. Та пернатая, что в моей сестре, чует её». «Я знаю, пайилас», — раздаётся тихая усмешка демона. Вот паршивец. Мы с Заиласом выходим в открывшийся проход, и я сразу же возвращаю рычаг на место, закрывая за нами дверь. В этот же момент слышу, как в тайном закутке библиотеке неторопливо стучат каблуки сестрицы. Такое ощущение, словно она прогуливается между парой имеющихся стеллажей, тщательно осматриваясь. И вдруг внезапно раздаётся её голос: — Слушаю. Да, архив нашла. Вот только эта паршивка успела удрать вместе с Королём… да… послушай, твоя задача – проще не бывает! Тебе нужно лишь призвать ещё парочку задохликов из какого-нибудь дома!.. Да мне плевать, Майло! Я слишком долго жду возможности доказать капитану, что его затея провалилась. Нет. Я сказала: нет, кретин. Возвращайся к призывам. Мы просто обязаны заставить эту демоницу принять истинное обличие. Ещё после упоминания имени «Майло» я ошарашенно вытаращилась на Валъира. А к концу монолога едва могла удержать себя в руках – приходится напомнить самой себе, что ни я, ни мой демон не готовы к этой встрече, как минимум. У меня нет необходимых знаний о пернатых товарищах и… ангельских магах? А Валъир не сможет выбраться отсюда сам. То есть, выбраться-то выберется, вот только за второй стеной ждут ещё перьезадые засранцы, жаждущие получить уникального Короля демонов. Тупик.