Настольгия о минувшем

Наверное, единственной радостью в жизни Ниона, помимо полюбившихся косяков, была коллекция книг русских литераторов, служившие ему как напоминание о забытом, почти призрачном прошлом, от которого, если подумать, толком то и не осталось цельных картинок, которые смогут с пугающей точностью напомнить ему о его доме. Ему запомнились лишь облупившиеся заплесневелые фасады панельных домов, сплошь усеянные кривыми неровными надписями, читать которые тот не умел, хотя, точно знал, о чем они говорят, слыша от старшего поколения их произношение: « Иисус царь, а Лиза - лох », « Будь проще », « Олежа, верни чирик », « Работа от 15к в день... », и, конечно же, бессмертная надпись, бесконечно преследующая практически каждый уголок родной России: " Цой жив. " А ещё Нион помнил бесчисленное количество берёз, безмолвно стоящих посреди леса, требующие своим молчанием будто бы какого-то ответа на давно поставленный вопрос, который терпеливо ждут из века в век, а Нион, видя в них уставших, замученных девушек, печально взирающих на мир, тайно и горячо ненавидщих свою ничтожную жизнь и Создателя, всегда сочувствовал им и любил, сожалея, что не в силах помочь им. Он считал их отдельной частью своей души и неким успокоением, взаправду думая, что вечная память и любовь к этим мученицам смогут вполне послужить заменой дельной помощи. Ниону хотелось больше проникнуться атмосферой своей Родины, чей образ постепенно полностью стиралася под гнетом всеистребляющего времени, и похоже, память о березах вполне спасала положение. И так, в какой сотый вечер, сидя на кровати, сгорбившись в три погибели, склонив голову над открытой книгой, он вчитывался в уже выученные на зубок знакомые строчки, тщательно и с трепетом следя за персонажами, судьбу которых отлично знал, однако, все ещё переживая за них как впервые: а вдруг однажды что-то изменится, и вместо того, чтобы случилось то, что должно случиться, на руку героям выпадет совсем другой, иной расклад событий? — Кого ты там постоянно читаешь то?.. От наблюдений за людьми со страниц книги Ниона отвлёк посторонний вопрос, имевший в своем произношении нотки интереса, над которыми, все же, доминировало некое кислое, как лимон, раздражение. Читатель отвел взгляд и повернулся в сторону поодаль сидящего на своем ложе Ниена, от которого, собственно, и исходил вопрос. Нион пожимает плечами, будто бы понятие не имя, с каким автором он сейчас " разговаривает ". — Тебе все равно не понравится, - лаконично отвечает он, возвращаясь к чтению, изредка боязливо стреляя взглядом в сторону соседа, опасаясь плохого настроения товарища, и похоже, тот заметил испуг соседа. — Перестань так на меня смотреть, русич! Нион, услышав данное замечание, спешно кивает, непроизвольно ёжась, тихо, искренне, с нескрываемым страхом, извиняясь. Далее он и правда перестал смотреть в сторону соседа, хотя ему и очень хотелось это сделать. Ниен, громко прочистив горло, прикрывает рот кулаком, сдвинув брови к переносице, повторив ранее заданный вопрос: — Случайно не хочешь ответить на мой вопрос? Сейчас эти слова прозвучали довольно угрожающе, так что Нион, спохватившись, все же решает ответить, причем весьма охотно: — Я Булгакова читаю. — А-а-а, - протягивает тогда Ниен, понимающе кивая товарищу, поправляя сползшую на бок шапку. — Это тот, который про хирурга писал? — Да! - читатель снова отрывается от чтения, неожиданно для самого себя добавив в свой ответ восклицания, от чего, слегка испугавшись, решает держать свою речь в руках понадежнее в дальнейшем. — А откуда ты знаешь? — Ты это прекращай, я же не тупой! Краем уха слышал о нем и о его работах. Это же совсем надо быть глухим и слепым, чтоб не знать о нем. Нион какое-то время молча смотрит на соседа, не зная, что делать ему дальше: попробовать поддержать разговор или молча уставиться в книгу вновь. И тот, и другой вариант казались неправильными, абсурдными, так что чтец не нашел лучшего варианта, как отвернуться от Ниена, в ожидании чего-то, что сможет вывести его из этой пренеприятной ситуации. Похоже, про это ожидание узнали сторонние уши, так как зловещую тишину прерывает Ниен, с интересом задав вопрос: — У тебя недавно неплохая песня играла, что это было? Навострившись, Нион повторно смотрит на соседа, маниакально пиля его взглядом, желая уловить в его словах подвох, однако, осознав, что все вполне чисто, откладывает книгу, безжалостно загиная краюшек страницы. — Это были Наутилусы. Его рука потянулась к лежащей в изголовье кровати кассете, бережно загребая ее в свои " лапки ". — Правда понравилось? — Невинно спрашивает Нион у соседа, рассматривая свое " сокровище ", прекрасно понимая всю его ценность. — Ну да! — Раздражённо отвечает Ниен, нетерпеливо морщась. — Ставь давай. Повторять ему не пришлось, Ниону тоже хотелось бы вновь насладиться вокалом одного из своих самых любимых исполнителей, помогающего не дать картинкам воспоминаний о России стереться полностью. Нион шустро подполз к магнитофону и одним ловким движением руки совершил привычное для себя действие: торопливо загрузил кассету, после чего сел на место, начиная послушно вслушиваться в тишину, смиренно ожидая начала песни. Когда же из прибора начали доноситься знакомые, ласкающие слух первые аккорды гитары, к Ниону подсел его товарищ, причем достаточно близко, и похоже, это весьма смутило первого, однако, что-то противопоставить Ниену Нион не мог, да и, в принципе, не хотел. Чтец робко поднимает глаза на товарища, осматривая его настолько внимательно и досконально, будто бы не узнавая в нем своего старого знакомого вовсе. Этот взгляд в конце концов ощущает Ниен, и, надменно усмехнувшись, еле слышно произносит; — Можешь хотя бы примерно говорить, о чем тут поют? Нион, не ждав такой просьбы, заметно растерялся, скромно пожав плечами. Старательно собрав в голове все мысли в одну кучу, он, сглотнув накопившуюся слюну во рту, отвечает: — Ну... Я не знаю. Я попробую. Далее песня шла в сопровождении тихих пояснений Ниона: он говорил почти шёпотом, размеренно, спокойно и невообразимо легко, стараясь не в коем случае не перебить мотив любимой ими обоими песни.

***

« Warm snow was falling, she turned on the light. » « He closed the garage, warm snow was falling. » « She took off her coat, he started the engine They were hot together, sweet gas flowed. » « ... Children of love We will fall asleep in your soft paws Children of love We will be destroyed by your minty smel »

***

Первая песня постепенно сменялась второй, а Ниен все ещё молчал, всматриваясь в невидимые волны музыки, будто бы давая понять зашуганному Ниону действовать дальше. — neighbor says... — Хватит, — Ниен неожиданно прерывает переводчика, слабо толкая того в бок, вслушиваясь в неизвестные, но красивые, манящие своей неизвестностью и недосягаемочтью слова. — Спасибо. Услышав произнесеную ему благодарность, Нион вскидывает голову, неуклюже роняя свой взор на Ниена. Не ослышался ли он сейчас? Это " спасибо " звучало для него как что-то невозможное и непостижимое для чужих ушей, как что-то инородное для этого мира, как что-то, что не может стоять в одном предложении вместе с именем " Ниен " и понятием ” извинений ". Кстати, с маниакальным взглядом Нион все же переборщил. — Ну ты чего опять уставился, русич? Я тебе че, Мадонна, а? Ниен, перехватив взгляд друга, с подавленной усталой агрессией глянул на него, терпеливо выжидая объяснений, однако, заместо них последовало ещё одно " извини ", только теперь оно явно не было пропитано страхом, скорее ярким осознанием своей, на самом деле, отсутствующей вины. Ниен чувствено вздыхает: глубоко и шумно, а после отворачивается от Ниона. Прошло пару минут перед тем, как он, отрицательно повертев головой на счёт своих назойливых мыслей, торопливо протягивает руку к соседу и ненавязчиво, но в то же время очень уверенно и властно обнимает его за плечо, не соизволив даже обменяться с ним краткими взглядами. Нион испуганно дёргается, замученно выдыхая воздух, позабыв о том, как двигаться и дышать вообще, начиная постепенно задыхаться от захлынувших его противоречивых эмоций. Решив, что ситуация идёт спокойно, подобно течению шепчущей речки, бегущей по бескрайней равнение, он осмеливается ответить товарищу взаимностью, робко, точно так же обнимая его, осторожно прижимая к себе, опасливо посматривая на дверь. Возможно, было бы вовсе неплохо прямо сейчас сделать шаг куда серьезнее, чем простые объятия? — Ниен? — Сдавленно зовёт Нион товарища неспеша поднимая опущенную голову. — Чего? Нион, все же, не решается задать ставший на его ум вопрос. Он отнекивается, отмахиваясь рукой, показывая тем самым " ничтожность " его так и непрозвучавшего, мучавшего душу вопроса. Такое увиливание явно не понравилось Ниену: это было заметно. Его хмурое лицо, действовавшее сильнее и эффективнее всякой страшной маски, напугало Ниона до чёртиков, который теперь вообще жалел, что рискнул проронить несчастно крохотное, как хлебная крошка слово. — Ты правда меня раздражаешь! Ты можешь хотя бы один день побыть прямолинейным, русич?! Ниен не даёт и секунды для Ниона, чтобы тот переварил все брошенные резкие слова, без промедлений выпуская того из своих объятий, усаживаясь напротив, хватая соседа за подбородок, уверенно приближаясь к его лицу. В ту же секунду лик Ниона обожгло горячее тяжёлое дыхание, щекотящее кожу самым, что ни на есть, изощрённым способом. — Ну? Ты этого хочешь, да? Отвечай, давай! Нион, не в силах сдерживать внезапно атаковавший его тремор, тихо всклипывает, с настоящей материнской заботой прикладывая дрожащие руки к щекам Ниена, кратко кивая, соглашаясь с его мыслью, в пол голоса произнося; — Скорее всего..? — Тогда действуй, мать твою! Нион, мешкаясь, разрывается между страхом и ярким горящим желанием ощутить близость со своим соседом, выбрав, все же, второй вариант из предложенных. Нион приблизился к губам Ниена, нежно прикоснувшись к ним, а тот с охотой принимет его поцелуй, тесно прижимаясь к телу соседа, аккуратно отпуская чужой подбородок, неспеша проводя рукой по груди товарища, опускаясь все ниже и ниже, останавившись на его животе, запустив ладонь под жёлтый свитер, неспеша изучив ею голую спину под ним. Пронизывающий холод рук обожгли тело Ниона, однако же, этот дискомфорт под нависающим удовольствием поцелуя забылся почти сразу же, и прерывать это блаженство не хотел ни один из партнёров. Нион, не смотря на весьма приятный процесс, все же опасался того, что товарищ его решит перейти на более жёсткие и болезненые действия, которые быстро сотрут картину услады, но ничего это не случилось: его кожу покалывала жёсткая щетина товарища, а не его острые коготки, его губы изредка, почти неощутимо покусывали, а не терзали, в попытках напиться соленой кровью, и все это очень радовало его. Нион накрыл своей рукой руку Ниена, лежавшей на своем согнутом колене, и забылся почти полностью, моментами выходя из транса в сопровождении страха и подозрений, позабыв о играющей на фоне группе, чья песня, кстати, давно уже сменилась. « ...Я очнулся рано утром Я увидел небо в открытую дверь Это не значит почти ничего Кроме того, что, возможно, я буду жить... »