Тихая гавань

К ресторану я подъехал, когда почти все гости были на месте. На пороге меня радушно встретил именинник. Знакомых лиц было немало, в основном это были родственники Вадика, которых я помню еще с их свадьбы с Иркой. С одним из них мы даже тогда подрались за какую-то девчонку (даже не помню как она выглядела), но сейчас только посмеялись над приключениями пятнадцатилетней давности и пообещали друг другу сегодня такого не повторять. На празднике было много коллег с моего нового места работы. Все расселись по местам и так вышло, что рядом со мной оказалась Нина Алексеевна. Выглядела она сногсшибательно, я едва узнал ее в таком виде, но ставший уже знакомым парфюм подсказал мне свою хозяйку. Декольте на этот раз было скромно прикрыто черным бархатом ее платья, но открытые ключицы и пикантный разрез вдоль бедра компенсировали это сполна. Мда. В этот вечер мне будет еще сложнее смотреть ей в глаза. Народу набралось как на целую свадьбу, поэтому ребята пригласили ведущего. Он развлекал гостей, ненавязчиво предлагал поучаствовать в безобидных конкурсах. Желающих было немало, поэтому меня никто не трогал. Я занял позицию наблюдателя. Доктор Старкова соревновались с Ириной Васильевной и сестрой Куратова в танцевальном баттле. Нет, мне определенно надо выйти покурить, я больше не могу смотреть на этот вырез. Нине Алексеевне досталось станцевать ламбаду и она игриво завиляла бедрами. Ну все, это уже точно выше моих сил. Я резко встал и пошел на улицу, доставая на ходу сигареты. Куратов был прав и синоптики не ошиблись — погода действительно испортилась. Шел промозглый дождь, и я, спрятавшись под крышей, выкуривал уже вторую сигарету.  — У вас зажигалки не будет? — послышалось у меня за спиной. Снова этот парфюм. Снова этот вырез. — Не думал, что терапевты курят, — усмехнулся я, щелкнув перед ней зажигалкой. Она кокетливо прикурила. — Только в компании хирургов…- ответила она мне. Я улыбнулся. Она слегка поежилась на холодном ветру и переступила с ноги на ногу. — Накиньте, погодка сегодня не шепчет, — сказал я словами Куратова, сняв пиджак и укрыв им ее оголенные плечи. Она вздрогнула от неожиданности. — Александр Николаевич, ну что вы, — отнекивалась она, тем не менее согреваясь, — спасибо, но вам не стоило… — Нина Алексеевна…- хотел я что-то сказать. — Александр Николаевич, — прервала она меня, сделав затяжку, — мне совершенно неловко, когда вы обращаетесь ко мне по имени-отчеству. Нина. Просто Нина. Хотя бы вне больницы, — попросила она меня. — Извините, — я улыбнулся, выдыхая дым. — Профессиональная этика, чтоб ее. Тогда уж и я — просто Саша. — Договорились. Мы еще немного пообщались, сбивчиво переходя с «ты» на «вы» и обратно. Она рассказала, что работает в этой больнице со студенческих времен и очень рекомендовала быть осторожнее в общении с моим коллегой, доктором Степанюгой. Учту. Мы вернулись в зал. Объявили очередной тост в честь юбиляра. На этот раз была моя очередь. Загнул что-то про учебу в институте, крепкую дружбу и надежное плечо. Получилось даже трогательно. Куратов был доволен, а Ирка отчего-то всплакнула. Все выпили. Зазвучала медленная музыка, на танцполе образовались танцующие пары. Я, недолго думая, пригласил Нину. Она охотно приняла приглашение. Я почувствовал, что слегка захмелел, да и у нее щеки покрылись нежным румянцем. Я положил руки на ее тонкую талию, она обняла меня за плечи. Чуть расслабившись от нескольких бокалов вина, я дал волю своим рукам и провел ладонью по ее спине, притянув к себе. Песня была очень долгой и заунывной, но меня это совершенно не раздражало, а больше радовало. Ее теплое дыхание ласкало мое ухо, мы медленно двигались в такт музыке. Я почувствовал, как Нина прижимается ко мне еще ближе, и мои руки скользнули ниже, к ее бедрам. Она провела пальцами по моему затылку, чуть коснувшись моей шеи, и мое тело будто пронзило током. Последние силы покинули меня, а алкоголь в крови сделал свое дело — я украдкой дотронулся губами до ее уха и прошептал какую-то пошлость про ее фигуру. Она ни капли не смутилась, а, наоборот, стала увереннее и приосанилась, что только округлило ее соблазнительные изгибы. Музыка закончилась и сменилась на зажигательную, и мы вместе прошли к столу. Она села на стул, закинув ногу на ногу. О, черт. Опять этот вырез. Моя ладонь под столом сама потянулась к ее обнажившемуся бедру. Пытаясь сделать вид, что ничего не происходит, Нина закусила губу. Я пьян. Не настолько, чтобы валяться под лавочкой, но настолько, чтобы творить шалости. Она тоже. В ресторане царил мягкий полумрак, гости рассеяно вели беседы и танцевали, не обращая на нас никакого внимания. Моя рука поднялась выше и пальцы коснулись кружева ее чулок. Еще выше. Нежный шелк кожи. Выше. Снова кружево — я дошел до ее белья, пробрался под него одним пальцем, заметил ее возбужденную полуулыбку и резко убрал руку. Нина изменилась в лице, я самодовольно заулыбался. Мне удалось ее подразнить. Она перекинула ногу обратно, закрыв мне доступ к вырезу и скрестила руки на груди. Я, по-прежнему улыбаясь, подлил ей вина. Мы выпили. Кто из нас проиграет в этой игре? Я, сделав вид, что ничего не произошло, закусывал сыром. Она потянулась к винограду, взяла ягоду покрупнее и положила себе в рот, соблазнительно облизнув губы. Все. Где мой белый флаг? Я проиграл. Сдаюсь. — Поехали ко мне, — прохрипел я, зарывшись носом в ее волосы. — Ко мне будет ближе, — шептала она мне на ухо. Мы ушли по-английски. Я набросился на нее в такси, жадно целуя в губы. Ее руки расстегивали мою рубашку, мои снова потянулись к чертовому вырезу. В этот раз я зашел дальше и глубже, чем под столом. Таксист равнодушно доставил нас по нужному адресу. Нина, поправив на себе платье, вышла из машины. Я расплатился и, не дожидаясь сдачи, нетерпеливо вышел следом. Дождь не прекращался, и я укрыл ее своим пиджаком. Мы терпеливо дождались лифт и, как только он приехал, ворвались в него, стараясь не терять ни секунды. Нина нажала на нужный этаж, двери лифта закрылись. Я повернул ее к себе спиной и стянул с нее белье. Она нажала на кнопку «стоп», давая мне понять, что готова сделать это здесь и сейчас. Лифт остановился между этажами. Такого безудержно животного секса у меня еще не было. Она сдерживала стоны, как могла, но я с трудом мог контролировать свой темп. Я хотел ее всю, без остатка. Она прогнулась в спине, соблазнительно открыв рот, стараясь быть беззвучной. Я сделал резкий толчок, и из нее вырвался глухой стон. В подъезде кто-то попытался снова вызвать лифт, он поехал вниз, но Нина успела судорожно нащупать на панели заветную кнопку «стоп». Ровно в эту же секунду мы достигли вершины. Тяжело дыша, Нина с довольной улыбкой опёрлась спиной о стенку лифта и натянула белье, поправляя сползший чулок. Я застегивал ширинку. В голове все шумело, я пытался восстановить дыхание. Она нажала на свой этаж и мы, не пророня ни слова, доехали до него, невозмутимо стоя плечом к плечу. Дома все повторилось. Сначала в душе. Также безудержно. Потом мы переместились в постель и, уже растягивая удовольствие, долго и томно наслаждались обнаженными телами друг друга. За окном уже рассветало. Она лежала на спине, положив голову мне на плечо. Я любовался ее роскошной грудью и изгибами тела. Мы очень долго разговаривали обо всем. О прошлом, о настоящем. Распили еще одну бутылку вина, много курили, много смеялись и немного плакали. Ну, точнее Нина плакала. У нее за спиной тоже неудачный брак. Три года замужем, два — в разводе. Я рассказал о том, как разошёлся с Женей, переехал из Москвы. Конечно, умолчал про нейрохирургию. Об этом я теперь не скажу никому. Этого больше нет, стерто из моей памяти, из моей жизни. Мы незаметно уснули и проснулись только после полудня. Удивительное дело, но это та женщина, от которой не хочется сбежать сразу по утру. Она приготовила завтрак и сварила вкуснейший кофе. На душе вдруг стало так легко и спокойно. Не было ни стыда за пьяные ласки под столом, ни за быстрый секс в лифте, ни за то, что мы ушли с праздника, никому не сказав. Взрослые люди. За эту ночь мы сблизились не только физически. Как там в той песне? Просто встретились два одиночества. Я привлек ее к себе на колени и стянул с ее плеч тонкий шелковый халат. Этой ночью была буря, а с утра наступил штиль. Мы долго и нежно целовались и снова переместились в спальню. Весь оставшийся выходной мы провели в ее постели.