Тихая гавань

Нине я отзвонился, сказал что не приду. Она уже привыкла к такому режиму и отреагировала без лишних эмоций. Я заверил ее, что возьму отгул, который мне пообещала Ковалец, и мы обязательно выберемся куда-нибудь за город. В больнице стало совсем тихо. Пациенты уже спали, Лебедева, которая сегодня дежурила со мной, тоже спала, оперевшись на стол. Один я бездумно слонялся по отделению. То кофе возьму в аппарате, то покурить спущусь. Вот и сейчас спустился, накинув куртку. Ночь стояла тихая, звездная и морозная. Полная луна светила, будто огромный фонарь, отражаясь в сугробах. Я слегка подмёрз, но желание насладиться сигаретой сполна оказалось сильнее. На задний двор заехала скорая с мигалками. Надеюсь, это не по нашей части. Наверняка в травму, в полнолуние там всегда аншлаг. Я вообще в эти астрологические штуки не верю, просто сухая статистика. Я стоял и докуривал, когда мой мобильный зазвонил. Лебедева. Все-таки, скорая, похоже, к нам. Привезли женщину с острыми болями в животе. Я затушил сигарету и направился в приемный покой. Женщина лежала на кушетке, отвернувшись лицом к стене и изнемогая от боли. Вымыв руки, я подошел к пациентке, и, приподняв ее футболку для осмотра, заметил у нее на коже маленькую татуировку в виде ласточки на уровне ребер. Я, не веря своим глазам, провел по ней рукой, и меня будто ошпарило кипятком. Память подкинула мне еще свежие картинки воспоминаний. Я не смог справиться с эмоциями, моя рука предательски дрогнула. Я поднял взгляд на лицо пациентки. Кучерявая копна волос закрывала мне его, но я был уверен, что не ошибся. — Дина? Она повернулась, едва справившись с болью, и обессиленно взглянула на меня. — Саша? — выдохнула она, в ее взгляде были и удивление, и боль одновременно. Она снова скорчилась. — Все-все-все, — прошептал я ей, аккуратно проводя пальпацию, — потерпи немного. Очень похоже на перитонит. Срочно распорядился сделать все необходимые обследования и готовить операционную. — Меня будут резать? — с испугом спросила она. — К сожалению, это необходимо, — утешал я ее, гладя по руке. — Я боюсь, — она сжала мою руку и снова зажмурилась от боли. — Тебя буду оперировать я, и я тебе обещаю, что все будет хорошо. Она слабо улыбнулась и с надеждой заглянула мне в глаза. В приемный покой привезли каталку. Я помог переложить на нее Дину. Ее увезли на обследование, а я направился готовиться к операции. Куча мыслей в голове не давали сосредоточиться. Как она здесь оказалась? Приехала на новогодние праздники? А, может, она все-таки вернулась? Я умылся ледяной водой из-под крана и ударил себя по щекам, отбросив дурманящие мысли. Обследование подтвердило мои догадки, а, значит, медлить нельзя и операции быть. В операционной все было готово. Дина за считанные секунды уснула под наркозом, я взял в руки скальпель и, выгнав из головы остатки моих душевных терзаний, принялся за работу. Все прошло быстро и весьма удачно для Дининого диагноза, ее привезли к нам вовремя. Пока она отходила от наркоза в реанимации, я переводил дух в ординаторской. Вот теперь я дал волю всем своим чувствам от этой неожиданной встречи. В голове возникла куча вопросов, которые я хочу задать ей, когда она придет в себя. Я чувствовал, как бешено колотится мое сердце от предвкушения нашего разговора. Я так соскучился, но даже не мечтал, что мы когда-нибудь еще увидимся. Я был уверен, что последняя страница этого романа была перевернута, но мне вновь захотелось заглянуть в эту книгу, а может даже перечитать ее от корки до корки. Меня вывела из раздумий Лебедева, сообщив, что Дина пришла в себя. Я уже было метнулся к двери, но обернулся на зеркало, чтобы придать себе более-менее приличный вид: поправил покосившийся бейджик и пригладил воротник халата, который у меня вечно топорщится. Дина, ожидаемо, выглядела бледно и довольно измученно, но нежные черты ее лица и едва проглядываемая, бессильная улыбка с ямочкой на щеке, снова меня обезоружили. — Как ты? — спросил я, придвинувшись к ней ближе. — Пить хочется, — тихо прошептала она сухими губами. — Пока нельзя, — сочувственно покачал я головой, — я дам тебе пару глотков воды через час. — Спасибо тебе, Саш. — Это моя работа, — пожал я плечами. — А ты молодец, все стойко выдержала. Мы всматривались друг другу в глаза, и я видел, что она тоже рада меня видеть и хочет мне о многом рассказать, но у нее нет на это никаких сил. — Ты, наверное, хочешь спросить у меня, как я тут оказалась? — едва выговорила она. — Конечно, хочу! — усмехнулся я. — Но не сейчас. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя после операции. Попробуй поспать. Дине хватило сил только на то, чтобы кивнуть мне в ответ. Я видел, как тяжелеют ее веки, и ее клонит в сон. Когда она заснула, я тихо вышел из реанимации, и направился в ординаторскую. Надо бы мне тоже поспать, сколько получится. Утром меня растолкала Тертель, заступившая на смену Лебедевой. Она заботливо сварганила мне кофе, и я даже почувствовал, что выспался за эти несколько часов, в которые в больнице ничего, к счастью, не случилось. Я сразу же направился в реанимацию к Дине, но на кровати ее не обнаружил. — Где пациентка? — спросил я у медсестры. — Пожарская? — Дина, — ответил я тупо, почему-то до сих пор не зная ее фамилии. — Ну да, Дина Витальевна Пожарская, — подтвердила Тертель. — Ее Ковалец с утра осмотрела и перевела в стационар, в седьмую палату. Она уже расхаживается потихоньку. Я направился к ней. Палата была двухместной, но соседки у нее не было. Дина медленно ковыляла от двери к окну, держась за бок. Я притормозил у входа и радостно наблюдал за ней. — Отдохни хоть немного, — наконец, обозначил я свое присутствие. Она неспешно повернулась и с улыбкой взглянула на меня. — Доброе утро, Саш! Видишь, я уже бегаю, — поделилась она радостью. — Вижу, — прошел я к ней и помог присесть на кровать, — не усердствуй так. Потихоньку. Она податливо обмякла в моих руках, и мои глаза столкнулись с ее, а губы оказались слишком близко, чтобы держать под контролем рассудок. Я коснулся ее губ. Она нерешительно обвила мою шею руками, но продолжила поцелуй, который становился все более страстным. Я понял, что еще немного, и я не выдержу, но Дина отпрянула первой и отвела глаза в сторону. Я тяжело дышал и пытался прийти в себя. Дина потупила взгляд в колени, не проронив ни слова.