Тихая гавань

Я старался держаться уверенно и невозмутимо, и, судя по растерянности Нины, мне это удалось. За десять минут до ее приезда я включил телефон и увидел примерно сто тысяч миллионов сообщений от Вадика, который, как выяснилось, сболтнул лишнего. Он был абсолютно уверен, что на дачу я собрался с Ниной и даже не думал, что окажется в таком неловком положении и таким образом подставит меня. Придётся объяснять ему потом, с кем на самом деле я хотел провести этот день. Нина выпила чай, и потупила взгляд, не зная куда себя деть. — Останешься? — спросил я любезно, зная, что она ответит. — Да нет, мне пора, — отнекивалась она, вставая, — работа ждать не будет. Она прекрасно понимала, что ее поведение выглядит глупо и подозрительно: приехать посреди рабочего дня в заснеженный дачный поселок, чтобы просто выпить со мной чайку. Но я не хотел выяснять отношения и задавать неудобные вопросы, потому что сам был на грани. Я обещал провести этот выходной с ней, а сам сорвался сюда, не пригласив и даже не предупредив ее. Мы попрощались, договорившись о том, что завтра встречаемся здесь же, на даче, чтобы отпраздновать с Куратовыми Новый Год. Я выдал Нине свою куртку и проводил до машины. Она поцеловала меня в щеку, вернула мою куртку и, юркнув на водительское кресло, завела автомобиль и уехала. Я облегченно выдохнул, поднялся в дом и почувствовал, как меня потряхивает. Пронесло. Поднявшись на второй этаж, я открыл дверь гостевой ванной, одернул перекошенную временем штору: — Уехала? — прошептала мне Дина, стоя в душевой в накинутой куртке и с телефоном в руке. Я, улыбнувшись, кивнул, и помог ей выбраться и спуститься вниз. Я выглядел отвратительно и жалко, когда догадался, что Нина, скорее всего, сюда наведается. Вадик подтвердил мои догадки, и попутно мне телеграфировал, увидев, как Нина выехала с больничной парковки. Времени у меня совсем не было, я спрятал Динины вещи в багажник машины, помог ей преодолеть лестницу на второй этаж и только и делал, что извинялся, за то, что ей придется прятаться от Нины какое-то время в заброшенной и холодной душевой, пока она не убедится, что я тут один. Я вышел на задний двор почистить снег, чтобы выглядеть убедительнее в своем одиноком времяпрепровождении. Мы с Диной зашли на кухню, и она, снимая куртку, окинула взглядом пустые кружки, оставшиеся на столе. — Я бы тоже чайку выпила, — усмехнулась она. Я суетливо убрал все со стола и, снова включив чайник, сел напротив нее и взял за руки. Когда она приехала сюда, я подумал, что сошел с ума, и мне это мерещится. Ей как-то удалось удрать от Габриэля под выдуманным предлогом, оставив его в компании со своей душевной мамой познавать разнообразие русской кухни. — Прости, — снова извинялся я, — я совсем по-другому представлял себе этот день. Дина улыбнулась мне своими милыми ямочками. Я пересел к ней и, уже ничего и никого не опасаясь, жадно поцеловал ее губы. Она целовала меня в ответ, и я осторожно забрался руками под ее свитшот. Она оказалась без белья. Ее соски мгновенно возбудились под моими пальцами, и я понимал, что сдерживать себя уже не могу. Дина, расстегивая мой ремень, предложила переместиться на кровать. Мы доводили друг друга до безумия настолько нежно и аккуратно, насколько это было возможно в Динином состоянии после операции. Я хотел запомнить каждую секунду этого наслаждения. Про чай мы благополучно забыли, да и черт бы с ним. Мы лежали в обнимку под теплым одеялом. Спальня после зимнего простоя прогрелась еще слабо, но заметили мы это только когда смогли оторваться друг от друга. Дина прижалась к моей груди, а я перебирал ее локоны. — Как ты смогла улизнуть от Габриэля? — спросил я, поражаясь ее поступку. — Он же итальянец, должен был устроить сцену ревности, как в кино. — У меня были запланированы дела в Москве по работе, после которых я собиралась встретить его в аэропорту, — пожала она плечами, рисуя невидимые узоры пальцем на моей груди, — он же обещал прилететь на день позже. Для тебя дела я перенести смогла, а для него — нет. Поэтому сегодня я «ночую в Москве», а он дожидается меня в компании моей мамы, чтобы было не скучно. Кстати, завтра мне действительно нужно будет съездить в Москву. Я нахмурился и поднял бровь: — Я тебя, конечно, отвезу, но… Какая Москва, какая работа? Мы тебя только из больницы выписали! — ругался я и заключил. — Ты — неисправимый трудоголик! — Сам такой! — дразнилась Динка. — Видела я, как ты в больнице ночуешь. Я выдохнул. Крыть мне было нечем. — Видишь, как мы похожи, — протянул я и задумался. — Интересно, если бы у нас все сложилось, как бы мы уживались? — Может и хорошо, что не сложилось, — философски подытожила Дина. — Знать, что придется расстаться честнее, чем питать иллюзии о вечной любви. Я молчаливо согласился с ней и прижал к себе, поцеловав в губы. — Мерзнешь? — спросил я, почувствовав у лица ее холодный нос. — Немного, — поежилась она и обняла меня под одеялом. — Согреть тебя? — спросил я с нарастающим возбуждением в голосе. Дина кивнула и закусила губу. Я пробрался под одеяло и спускался поцелуями все ниже и ниже. Она откинула голову на подушки и застонала от удовольствия. Мы выбрались из постели только потому, что почувствовали голод. Когда я сюда собирался, то прихватил в магазине привычный холостяцкий набор — сосиски, макароны, пельмени и палку колбасы с хлебом: впечатлять, как я думал, мне будет некого, а для меня одного эта нехитрая еда сгодилась бы. Озвучил все это Дине, и она спохватилась в поисках своего пакета, который привезла, и который я в суматохе затолкал в багажник. В нем оказалась бутылка шампанского, банка икры, багет, мандарины, конфеты и прочие атрибуты новогоднего стола. Трапеза получилась предпраздничной и романтичной. Мы зажгли свечи и выпили по бокалу шампанского. Мой взгляд упал в угол, где стояла елка. Я обещал другу ее нарядить. Дина с девичьим энтузиазмом вызвалась мне на помощь. На чердаке мы раздобыли ящик с украшениями. Вперемешку с современными безликими шарами и мишурой, в ящике лежали стеклянные игрушки, которые были, наверное, старше нас самих. Мы вместе их рассматривали и, надевая на еловые ветви, вспоминали, что такие же были и в наших домах, в детстве. Поймал себя на мысли, что я и не наряжал елку с тех пор. В институте под Новый Год я был занят поиском компании и алкоголя, потом, когда жил один, было как-то не до елки. А когда женился, то новогодними приготовлениями в доме стала заниматься Женя, по праву первого и единственного дизайнера в семье. Я повесил на елку гирлянду из огней, и мы зажгли ее. Гостиная озарилась теплым переливающимся светом, и в воздухе завитал дух праздника. Дина достала из своего пакета круглый шар, который она привезла из Италии в качестве сувенира, и повесила на ветку, как завершающий штрих. На нем была изображена женщина в венецианской маске. *** Я вернулась в больницу и дорабатывала остаток дня в полном смятении. Мне было неловко перед Гордеевым за свой внезапный визит. Он виду не подал, но, уверена, что все прекрасно понял. Ладно. Хорошо, что мы не устроили скандал, ничем хорошим он бы не кончился. Я не стала спрашивать, почему он, вопреки нашим планам, так скоропалительно умчался на дачу, хотя это вполне вписывается в его манеру, а он не стал спрашивать, почему я явилась без приглашения и нарушила его границы, что в мою манеру не вписывалось абсолютно. О чем Куратов проболтался, я не поняла. Кажется, он вправду что-то перепутал. Осадочек остался, но я хочу как можно скорее замять этот эпизод. Я просто накрутила себя на пустом месте, вот и все. Вечером я отправилась в торговый центр, поймать, наконец, новогоднее настроение, купить подарок Саше, да и себе подобрать какой-нибудь наряд на завтра. Хочу удивить. Гордееву я выбрала в подарок капсульную кофемашину, а себе сногсшибательное платье с пайетками и вырезом вдоль бедра. Устав от забега по магазинам, я присела в «Шоколаднице» на фудкорте и заказала себе кофе и пирожное. Пока ждала заказ, взяла телефон и, снова не удержавшись, залезла на страницу Дины. Свежие фото в карусели. На одном она сидит в больничной палате вместе с Габриэлем, держа в руке выписной лист. На другом изображен красивый новогодний шар с венецианскими мотивами, висящий на елочной ветке. «Новогодние приключения итальянцев в России» — гласила подпись. Я раскрыла комментарии, где подписчики справлялись о ее здоровье и желали счастливого Нового Года их паре. Наверняка она сейчас дома, украшает елку вместе со своим итальяшкой. И что на меня нашло сегодня? Я вздохнула и смиренно отпустила ситуацию. На окне мигала гирлянда, и я, улыбнувшись, наконец-то почувствовала то самое новогоднее настроение. *** Утро выходного предпраздничного дня началось далеко заполдень, и не с кофе, а с откапывания машины после ночного снегопада. Зарядка выдалась что надо. У меня еще после вчерашних упражнений с лопатой спина не отошла. Зато заснеженные дачные пейзажи стали выглядеть просто волшебно. Мы с Диной неспешно позавтракали, прибрались в доме и выехали в Москву. До нашего расставания оставались считанные часы, и от этого дорога проходила в задумчивом молчании. Я включил новогодний плейлист, и нам стало повеселее. Снег опять повалил крупными хлопьями. Мы въехали в город, потолкавшись в небольшой пробке, и Дина взяла на себя роль навигатора, показывая мне дорогу до офиса. Ей нужно было передать какие-то бумаги, и заодно поздравить своих бывших коллег с наступающим. Мы подъехали к ее бизнес-центру. Дина убежала внутрь, а я остался ждать ее на парковке. В это время мне позвонил Куратов. Видимо, уже прибыл на дачу. — Ну-у, друг Гордеев, — протянул он с придыханием в трубку, — вот это лепота у нас в доме, не елка, а загляденье! Неужто из Кремля стащил, признавайся? — Ага, прямо на глазах у детишек. Дед Мороза вырубил с вертухи, и — за елкой, — ерничал я. — Настроение лирическое, — выдал диагноз мой друг. — Это хорошо. Снегурочку тоже с утренника забрал? — Нет, у меня своя. — Поделишься тайной, кто она? — Это Дина, — не стал ходить я вокруг да около. В трубке повисла пауза, и я услышал, как Вадик тяжело вздохнул и наверняка закатил глаза. — Не буду задавать много вопросов, посетивших мою буйну голову, спрошу только одно: ты совсем страх потерял? Ты же Нине предложение под бой курантов думал делать, прямо тут, на даче. — Передумал, — ответил я резко. — Не понял. Вы не приедете? Мы же к шести собираемся. — Приедем. Но предложения не будет. — А Дина? — Давай так, — пресек я его любопытство, взглянув на часы: стрелки показывали половину шестого. — К шести я точно не успеваю, а Нина, наверное, уже в пути. Умоляю, постарайся без подстав, мне вчера хватило. — Ну я ж правда не знал, Сань… — снова начал он оправдываться. — Да проехали уже, — прервал я его. — Я приеду, как смогу, просто не болтай лишнего. Для нее я в больнице. Не знаю, срочный вызов, тяжелый больной, потоп, нашествие саранчи… придумай там что-нибудь, в общем. — Гордеев, твои похождения когда-нибудь подведут меня под монастырь, — невесело пробормотал мой друг и, вздохнув, сдался. — Ладно. Дед Мороз — он все видит, надеюсь, мне это воздастся, и он принесет мне достойный подарок, а тебе, чертяга, отвесит пинка, за то, что ты плохо себя вел в этом году. — Да-да, — поморщился я, желая, поскорее завершить разговор. — Давай. Спасибо. — Пожалуйста, — бросил он напоследок. — До встречи. Я сбросил вызов и отложил телефон. Снег не прекращался, мне пришлось оставить включенными дворники.